Глава 27: Друг

Дверь в стрип-клуб была неприметной, зато внутри обволакивала густая тьма, прорезаемая лишь неоновыми лучами и мерцанием софитов на сцене. Здесь пахло дешёвым парфюмом, сигаретным дымом и чем-то сладковато-приторным.

Пабло шёл за Истоном, чувствуя себя чужим на этом празднике жизни. На нём была надвинутая на лоб кепка, тёмные очки и медицинская маска, скрывающая нижнюю часть лица. Но даже этот камуфляж не мог полностью заглушить его узнаваемую спортивную походку и осанку. Каждый шаг отдавался в висках тревогой: вот-вот кто-то окликнет, кто-то узнает, и тогда — новый скандал, новые заголовки, новый виток падения.

— Успокойся, — бросил через плечо Ромеро, будто читая его мысли. — Все здесь слишком заняты чужими телами, чтобы разглядывать твоё. И вообще, расслабься, мы здесь по делу.

— По какому ещё делу? — прошипел Гави, с трудом пробираясь за ним между столиками в полумраке.

— Та самая Камила, наша «пострадавшая», работает здесь. Точнее, танцует.

Пабло резко остановился, заставив пару посетителей обойти его с недовольным ворчанием.

— Отлично, — с горькой иронией выдавил он. — Она ещё и секс-работница. И почему, скажи на милость, ей все верят с её-то биографией?

Истон обернулся, в тусклом свете его ухмылка казалась демонической.

— Это, дружок, не оправдание. В глазах общества мало ли — ты, звёздный футболист, мог запросто решить трахнуть стриптизёршу без её согласия. А это, между прочим, тоже изнасилование. Неважно, кем она работает. Важно, что она сказала «нет».

— Не объясняй, я и без тебя это понимаю, — буркнул тот, сжимая кулаки в карманах кофты.

Наконец они нашли свободный столик в самом углу, затенённый колонной. Истон ловко поймал взгляд официантки и заказал два виски, жестом давая понять, что больше их беспокоить не стоит.

— Так вот, — понизил голос блондин, когда напитки были доставлены. — Место, как видишь, самое обычное. Не элитный клуб, а забегаловка для тех, у кого не хватает на что-то большее. Наша Камила не могла заработать на ту сумку своим «честным» трудом. Я потянул за ниточки и узнал расценки. За один приватный танец здесь платят около сорока евро. А это, чтоб ты понимал, пиздец как мало.

Он сделал глоток виски и посмотрел на Гавиру поверх бокала.

— Чтобы самостоятельно наскрести на ту сумочку, ей нужно было бы обслужить... ну, грубо, около трёхсот клиентов. Без перерыва на сон и еду. И это если бы она все деньги откладывала, а не тратила на аренду и латте. Верится в это с трудом, не находишь?

— Да уж... — Пабло мрачно уставился на сцену, где темноволосая девушка в блёстках ловко обвивала шест. — Но зато мы теперь точно уверены, что ей кто-то за это заплатил. И заплатил хорошо.

— Именно, — кивнул Ромеро. — Кто-то, у кого есть и мотивы, и деньги, чтобы устроить на тебя настоящую охоту. И теперь, — он отпил последний глоток и поставил бокал на стол. — Нам нужно выяснить, кто этот щедрый покровитель. И самое главное — зачем.

— Куда ты собрался? — резко схватил Гави Истона за локоть, когда тот начал подниматься.

— Поболтаю с девчонкой, — невозмутимо ответил он, высвобождая руку. — Узнаю, не нужна ли ей ещё одна сумочка.

В этот момент внимание Пабло привлекло движение у барной стойки. К одной из танцовщиц, только что сошедшей со сцены, подошёл мужчина в дорогом, но неброском костюме. Он что-то коротко сказал ей, и его рука быстрым движением вложила в её ладонь не деньги, а небольшую белую визитку. Девушка кивнула, без эмоций сунула карточку в поясок своего костюма и направилась вглубь заведения. Всё это выглядело слишком буднично, слишком отлаженно, чтобы быть простым флиртом. Это был обмен. Деловой и холодный.

— А я что буду делать? — спросил Гави, глядя, как тот мужчина растворяется в толпе.

— Не знаю, — отмахнулся Истон. — Выпей чего-нибудь. Только не снимай маску, а то тебя узнают, и завтра в новостях будет: «Гави, утопая в скандале, развлекается в стрип-баре». Вряд ли Лиз это понравится.

Прежде чем Пабло успел что-то ответить, Ромеро уже направлялся не к сцене, а к массивному человеку в чёрном с рацией на поясе, который стоял у прохода в VIP-зону. Менеджер.

Истон подошёл, и мужчина, мельком взглянув на него, сначала не проявил интереса, но потом его глаза округлились.

— Сеньор Ромеро? — в его голосе прозвучало неподдельное удивление и подобострастие. — Это... большая честь. Мы не знали, что вы...

— Извините, я так устал, — перебил его Истон, изобразив блаженную усталость и проведя рукой по лицу. — Хочу просто расслабиться. Без лишнего внимания.

— Конечно, конечно! — менеджер засуетился. — Мы можем вам предложить нашу лучшую девочку, самую...

— Позвольте мне выбрать самому, — настойчиво сказал блондин. — Это... часть расслабления.

Лицо менеджера озарилось понимающей ухмылкой.

— Конечно, сеньор! Сейчас всё организуем.

Через пару минут перед Истоном в небольшом кабинетике с мягким диваном выстроилась шеренга из пяти девушек. Все улыбались, все в соблазнительных позах. Парень медленно прошёлся взглядом по ним, стараясь сохранить безразличное выражение лица. Чёрт побери. Он видел фото Камилы, но вживую, под этим мерцающим светом и с таким же, как у всех, макияжем... Чёртова память на лица! Все они сливались в один образ — длинные ноги, открытые тела, пустые улыбки.

Он сделал шаг вперёд, пытаясь вспомнить хоть какую-то особенную черту. И тогда его взгляд упал на одну. Не на лицо, а на руку. На запястье, чуть выше того места, где должна была бы быть дорогая сумка, красовалась маленькая, едва заметная татуировка — такая же, как на одном из её селфи.

Он остановился напротив неё.

— Ты. Как зовут?

Девушка, чуть выйдя из строя, томно улыбнулась.

— Камила. Очень приятно, сеньор.

***

Камила провела его в небольшую затемнённую комнату. Едва дверь закрылась, она, не теряя времени, принялась двигаться под заунывный бит; её бедра плавно раскачивались, а руки скользили по собственному телу.

Истон ухмыльнулся, удобно устроившись в кресле, и закусил губу, делая вид, что полностью поглощён зрелищем. Но его глаза быстро сканировали помещение. И тут он увидел её. Ту самую сумку с того самого фото. Она стояла на небольшой полке в углу, рядом с её уличной одеждой. Да, это была точно она. К сожалению, все замки были застёгнуты.

Его взгляд скользнул ниже и зацепился за маленький белый прямоугольник, торчащий из-под сумки. Визитка. На ней был изображён стилизованный символ — киноплёнка.

Его пальцы сами потянулись к ней; едва он сделал движение, как холодная, цепкая женская рука обхватила его запястье и отдернула обратно на кресло.

— Не торопись, красавчик, — Камила присела перед ним на корточки; её лицо теперь было на одном уровне с его. — Сначала шоу.

Она встала, развернулась к нему спиной и, изгибаясь в такт музыке, начала трясти перед ним своей пышной, почти голой задницей. Движения её были отточенными, профессиональными, но абсолютно бездушными. Она приседала низко, почти касаясь пола, и снова поднималась; её бёдра описывали восьмёрки, а затем она, положив руки на колени, устроила настоящую вибрацию, от которой по её телу пробежала мелкая дрожь. Всё это время она смотрела на него через плечо; на её губах играла заученная, соблазнительная улыбка.

Ему это нравилось. Был ли у Истона сатириазис? Возможно. Но он обожал женщин, обожал эту игру, это напряжение, власть, которая исходила от него, когда он видел их желание. Он обожал проводить с ними время и не думать ни о чём более. И сейчас, глядя на это совершенное, извивающееся тело, он больше всего на свете хотел именно этого — отключить мозг и утонуть в простом, животном удовольствии.

Хватит. Дело не ждет.

Он крепко зажмурился на секунду, чувствуя, как кровь стучит в висках. Давай же, Истон, соберись! Ты здесь не для этого.

Когда он снова открыл глаза, в них заиграл знакомый огонёк.

— Я хотел такую же сестре купить, — он томно провёл пальцем по её бедру, глядя на сумку в углу. — Это же лимитированная серия? Чёрт, где ты такую взяла? Неужто у тебя есть свой личный сахарный папочка?

Камила засмеялась, однако это прозвучало немного нервно. Она присела на корточки перед ним, положив руки ему на колени.

— Ага, самый лучший, — её пальцы прошлись по его брюкам. — Мне просто повезло. Выиграла в лотерею.

— В лотерею? — Ромеро поднял бровь с преувеличенным скепсисом. — Повезло так повезло. Научи меня, как выигрывать такие призы.

Вместо ответа она вдруг поднялась и уселась к нему на колени, обвив руками его шею. Её горячее тело прижалось к нему.

— Обычно я этого не делаю, — прошептала она. — Но для тебя... для тебя будет исключение.

Она наклонилась и провела кончиком языка по его губам, медленно, соблазнительно, а затем впилась в них влажным, жадным поцелуем. В её движениях была профессиональная страсть, но Истон почувствовал нечто большее — отчаянную попытку отвлечь его, переключить его внимание.

Ромеро ухмыльнулся прямо в её губы и опустил свои ладони на её упругие бёдра, крепко сжав их. Её кожа была горячей и бархатистой под его пальцами.

Ладно, чёрт с ним с делом, — пронеслось в его голове, пока её язык танцевал с его языком. Пора всё-таки расслабиться.

Он ответил на поцелуй с той же яростью, позволив себе на несколько минут забыть о визитках, сумках и подставных жертвах. В конце концов, он же здесь для того, чтобы слиться с обстановкой, верно? И он сливался. Со всей возможной самоотдачей.

***

Пабло сидел, уткнувшись в яркий экран телефона, делая вид, что листает ленту. На самом деле он видел лишь размытые пятна — всё его существо жаждало поскорее выбраться из этого душного, пропитанного чужими желаниями заведения. Он чувствовал себя чужаком в клетке, и каждое движение вокруг заставляло его внутренне сжиматься.

И тут к его столику подошла тень, пахнущая дешевыми духами, и затем тело опустилось на соседний стул.

— Скучно одному, красавчик? — просипел женский голос. — Может, составишь мне компанию?

Гави, не поднимая головы, лишь мотнул ею и буркнул:

— Не интересует.

— Ой, да ладно тебе, — её рука с длинным маникюром легла на его предплечье. — Я вижу, ты тут один, я тоже одна... Давай немного повеселимся. Я умею веселить.

— Я сказал, нет, — его голос прозвучал резче.

Но девушка не унималась. Её пальцы начали водить по его руке, настойчиво и назойливо. Терпение Пабло лопнуло. Он резко поднял голову, готовый отчитать её так, чтобы отбить охоту подходить к кому бы то ни было, но слова застряли у него в горле.

Перед ним сидела та самая девушка. Та, к которой у барной стойки подходил мужчина в костюме. Та, что так буднично приняла от него белую визитку и сунула её в сумку. Сцена снова вспыхнула у него перед глазами. Это не было совпадением.

Это была судьба.

Почему она? — пронеслось в голове. И тут же пришёл ответ, холодный и ясный: потому что нужно действовать. Сейчас.

Мысль о Элизабет и Жуао пронзила его острой, жгучей обидой. Чёрт с ней, чёрт с совестью. Чёрт со всем.

Что ж, Лиз, считай это местью, — с горькой иронией подумал он.

Он наклонился к девушке ближе, намеренно понизив и сделав свой голос более грубым, с лёгкой хрипотцой.

— Ладно, уговорила, — сказал он, и в его тоне появились ноты притворного интереса. — Как зовут-то веселуху?

Девушка, почувствовав слабину, сияюще улыбнулась.

— Мария. А тебя?

— Педро, — ответил он, не задумываясь.

— О, Педро, — она протянула его имя, словно пробуя на вкус. — Красивое имя для красивого парня.

Она болтала, а он кивал, делая вид, что слушает, но его взгляд был прикован к её сумочке — неброской, тёмной, которую она поставила на край стола. Та самая сумка, из-под которой он видел торчащую визитку. Она была здесь, в сантиметрах от него. Его шанс.

— Знаешь, Педро... — она наклонилась к нему так близко, что он почувствовал сладковатый запах её дыхания. — Может, снимешь эту маску и очки? Хочу посмотреть, кому сегодня так везёт.

Гавира внутренне сжался, но его голос прозвучал ровно, с подобранной на ходу ложью:

— У меня... ожоги. По всему лицу. Не хочу тебя пугать. Не самое приятное зрелище.

Она закусила губу, и в её глазах мелькнуло что-то — не испуг, а скорее болезненное любопытство.

— Ожоги? — прошептала она и неожиданно улыбнулась. — Это очень сексуально. А ещё безумно сексуально вот это...

Она прислонилась к нему и начала целовать его через маску. Её влажные и настойчивые губы давили на ткань, пытаясь ощутить его кожу сквозь барьер. Он сидел не двигаясь, его тело напряглось от отвращения.

Ну, хотя бы через маску...

Пока она снова приникала к нему, сминая ткань маски своими поцелуями и что-то шепча на ухо, рука Пабло медленно, с величайшей осторожностью, поползла по поверхности стола. Каждое движение было выверенным, каждое прикосновение кончиков пальцев к холодной пластиковой поверхности стола отзывалось внутри него волной тошноты. Ему было мерзко. Мерзко от этой близости, от этого притворства, от липкого ощущения чужого пота и духов на его коже. Он чувствовал себя грязным, проституирующим себя ради клочка бумаги. Но мысль о том, что эта визитка может быть единственным способом очистить своё имя, гнала его руку вперёд. Он мысленно отстранился, наблюдая за происходящим как будто со стороны, пока его пальцы наконец не коснулись шершавой кожи её сумки.

Они продолжали свой грязный фарс: она что-то шептала ему на ухо, обещая «незабываемую ночь», а он бормотал в ответ что-то невнятное, лишь бы поддерживать видимость. И в этот момент, пока её внимание было полностью приковано к его лицу, его пальцы наконец нащупали край бумажки. Ловким движением, которое он отточил, выхватывая мяч из-под ног соперника, он извлёк визитку из-под сумки и зажал её в ладони.

Именно в этот миг она снова приникла к нему, впиваясь губами в маску.

Сука... — мысленно выругался он, застыв, сжимая в кулаке драгоценный трофей.

Внезапно над ними возникла знакомая тень.

— Ну, брат, пора двигать, — раздался голос Истона. Его рука легла на плечо Пабло, отрывая его от навязчивой танцовщицы. — Нас ждёт важная встреча.

Мария попыталась было возмутиться, но Ромеро бросил на неё такой ледяной взгляд, что она мгновенно отступила, пробормотав что-то невнятное.

Блондин буквально вытолкал Гави из клуба на прохладный ночной воздух. Первый же глоток показался Пабло целебным.

— Я смотрю, ты время даром не терял, — Истон окинул его насмешливым взглядом. — Лучше Лиз об этом не говорить.

Пабло с силой стянул с лица маску, чувствуя, как кожа под ней дышит.

— Я и не собирался, — он закатил глаза, испытывая смесь облегчения и брезгливости. — Как Камила?

— Неплохо... Очень старательно работает ртом, — цинично усмехнулся Истон.

Парень резко остановился, уставившись на него.

— Вы переспали?!

— Не, — отмахнулся Ромеро. — Считай, что это была односторонняя акция. Всё, что мне нужно было, — это посмотреть на её реакцию и попытаться достать хоть какую-то информацию. Но, блять, не вышло. Была одна карточка, но она её куда-то спрятала, и пока она меня... ну, ты понял... я не смог до неё дотянуться. Проклятая карточка. Теперь мы в тупике.

Пабло медленно повернулся к нему. На его лице играла едва заметная улыбка. Он поднял руку и, не сводя с Истона глаз, разжал пальцы. На его ладони лежала маленькая белая визитка. Стилизованная киноплёнка на ней казалась зловещим символом в свете уличных фонарей.

— Вот эта? — спросил Гави.

Блондин замер на секунду, его циничная маска на мгновение сползла, сменяясь чистым, ничем не прикрытым изумлением и восторгом. Затем он громко рассмеялся и легонько ударил Пабло по плечу.

— Ах ты ж хитрая тварь! Хорош! — он снова рассмеялся, глядя на визитку. — Чёрт возьми, мы отличная команда!

***

Кубарси подкараулил у выхода из спортивного комплекса, когда солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в багряные тона. Он стоял, прислонившись к стене, в потной тренировочной форме, с мячом под мышкой — нарочито небрежный, но внутри собранный в тугой нервный узел.

Оливия вышла, разговаривая по телефону, её платиновые волосы были убраны в строгий пучок. Увидев его, она не выразила ни удивления, ни раздражения. Просто закончила разговор и опустила телефон.

— Пау, — кивнула она, проходя мимо, как мимо фонарного столба.

— Подожди, — его голос прозвучал глухо в полумраке. — Пожалуйста. Давай поговорим.

Флик остановилась. Она медленно опустила кожаный портфель на землю, скрестила руки на груди и уставилась на него. Её взгляд был тяжёлым и безразличным.

— Мы уже всё обсудили, Пау. Я ценю твоё... упорство. Но оно начинает переходить в назойливость.

— Я не могу просто так... — он провёл рукой по волосам. — Мы же не чужие люди. Мы... — он запнулся, не решаясь произнести слово, которое теперь казалось таким фальшивым.

— Мы что, Пау? — она мягко подняла бровь, и в уголках её губ заплясали чёртики насмешки. Она видела его смятение, видела, как он мучительно подбирает слова, и получала от этого едва заметное, но острое удовольствие. — Коллеги? Ты — игрок. Я — сотрудник клуба. Всё.

Это прозвучало как пощёчина. Холодная, расчётливая.

— Коллеги? — он с силой выдохнул. — Серьёзно, Лив? После всего?

— После всего что, Пау? — её голос оставался ровным, почти бесстрастным, но в глубине глаз плескалась откровенная издевка. Она растягивала слова, давая ему время прочувствовать всю глубину своего падения. — После нескольких приятных вечеров? После того, как ты решил, что можешь приходить ко мне, когда захочешь, при этом не прекращая своих... как бы это помягче... художественных поисков в других местах?

Она сделала шаг вперёд, и её глаза сузились, словно у кошки, которая собирается поиграть с мышкой, прежде чем загнать её в угол.

— Давай я скажу тебе, кто мы. Мы — два взрослых человека, которые провели вместе несколько ночей. Всё. Не стоит строить из этого драму и придумывать то, чего не было.

— Но у нас же было... есть что-то большее! — вырвалось у него, и он тут же пожалел, увидев, как её губы искривились в сладкой, ядовитой усмешке. Она ждала этого. Ждала, когда он сорвётся и начнёт молить о чём-то большем.

— Ах, вот как? — она покачала головой с преувеличенной нежностью, словно объясняя что-то непонятливому ребёнку. — Милый Пау. Ты так трогательно наивен. То, что было между нами, было приятным времяпрепровождением. Не более того. И сейчас я предлагаю нам обоим сохранить хорошие воспоминания и... остаться друзьями.

Слово «друзьями» она произнесла с такой сладкой, убийственной ясностью, растягивая его, словно карамель, что у него перехватило дыхание. Оно прозвучало как приговор. Как окончательное и бесповоротное определение их отношений, которое стирало всё, что было между ними, до уровня безобидного приятельства. И самое ужасное было в том, как она это делала — с холодным, аналитическим интересом наблюдая, как каждое её слово ранит его, и наслаждаясь этой властью.

— Друзьями, — повторил он глухо, чувствуя, как почва уходит из-под ног.

— Именно, — она кивнула, подняла портфель и обошла его, направляясь к своей машине. Перед тем как сесть, она на мгновение задержалась, позволив ему в последний раз надеяться, что сейчас она обернётся, улыбнётся по-настоящему... Но нет. Она просто бросила через плечо: — Это будет лучше для всех. Особенно для тебя. Хорошего вечера, друг.

Она села в машину, завела двигатель и плавно выехала с парковочного места, не оглянувшись ни разу. Пау остался стоять, чувствуя себя абсолютно опустошённым, с этим словом — «друг» — отдающимся в ушах горьким, ядовитым эхом. Она не просто отвергла его. Она провела над ним изощрённый эксперимент, насладилась его унижением и оставила с пустотой внутри.

***

Педри шагал по бесконечным коридорам спортивного комплекса, его кроссовки бесшумно ступали по линолеуму. Мысли были заняты одним — Габриэль, её испуганные глаза, записка с угрозами. Он перебирал в уме скудные зацепки, когда взгляд его упал на человека, выходящего из массажного кабинета. Высокий, худощавый, с нервными движениями. Физиотерапевт.

Точно. Вот это везение, — пронеслось в голове брюнета, и его пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Он тут же сменил курс, нагнав мужчину на несколько шагов.

— Извините, — Педри мягко коснулся его плеча. Физиотерапевт вздрогнул и обернулся, на его лице мелькнуло удивление. — У меня небольшой дискомфорт в подколенном сухожилии. Не могли бы вы посмотреть?

— Конечно, сеньор Гонсалес, — кивнул тот, жестом приглашая пройти в ближайший свободный кабинет. — Сейчас всё посмотрим.

Дверь закрылась. Пока тот суетливо раскладывал инструменты, Гонсалес присел на кушетку, его мозг лихорадочно работал. Он ничего не знал наверняка, лишь смутные подозрения. Как вывести этого человека на чистую воду?

Вариант первый: Прямая атака. Схватить его за грудь, прижать к стене и потребовать всё, что он знает. Быстро, жёстко, по-мужски. Но нет. Слишком грубо. Он мог всё отрицать, пожаловаться руководству, и тогда они потеряли бы единственную ниточку. К тому же, Педри не был уверен, что сможет контролировать свой гнев, если тот что-то ляпнет о Габриэль.

Вариант второй: Приманка. Ненароком обронить во время сеанса что-то о Габриэль. Например, что она упоминала «знакомого физиотерапевта» или что у неё есть некий поклонник. Посмотреть, вспотеет ли он, занервничает. Более тонко, но требует актёрского мастерства.

Вариант третий: Прямой вопрос. Спросить его совета как профессионала: «Знаете, моя девушка, она студентка-медик, её преследует какой-то псих. Как вы думаете, что ей делать? Может, посоветуете хорошего частного детектива?» И наблюдать. Наблюдать за каждым микровыражением, за изменением дыхания.

Педри взвесил варианты, когда мужчина, всё так же избегая прямого взгляда, пробормотал:

— Так где именно дискомфорт, сеньор Гонсалес?

Педри медленно поднял на него глаза. Он видел неестественную скованность в его движениях, словно тот был натянут как струна.

— Дискомфорт... — брюнет повторил слово, растягивая его и не сводя с физиотерапевта испытующего взгляда. — Знаете, иногда проблема не там, где болит. Иногда корень... в голове. Вам это, как специалисту, не кажется знакомым?

— Абсолютно верно, сеньор Гонсалес, — физиотерапевт кивнул, его пальцы продолжали методично ощупывать колено, но голос приобрёл странную, проникновенную интонацию. — Это тяжело... особенно когда проблема касается кого-то... близкого. Когда не можешь помочь, а только наблюдаешь со стороны. Я об этом не понаслышке знаю.

Он поднял взгляд, и в его глазах Педри увидел искреннюю, болезненную озабоченность. Вот оно, — пронеслось в голове у парня, и сердце его учащённо забилось. Всё сходится. Он говорит о Габриэль. Он наблюдает за ней. Он и есть тот сталкер.

И в этот самый момент в тишине кабинета зазвонил телефон физиотерапевта. Он лежал на столе, и экран ярко вспыхнул. Гонсалес, сидя напротив, невольно увидел подсветившуюся фотографию на звонке.

На экране был незнакомый молодой человек с мягкими чертами лица и печальными глазами. А под фотографией — подпись: «Любимый».

Физиотерапевт резко, почти выронив аппарат, схватил его и потушил экран. Его лицо залилось густым багрянцем.

— Извините, это... мой молодой человек, — прошептал он, смотря в пол. — Про него я... и говорил. Что это тяжело. У него серьёзные проблемы со здоровьем.

Педри медленно опустился на кушетку. Волна разочарования и стыда накатила на него. Чёрт. Глупец. Он просто переживает за своего парня. Все «улики» — его нервность, странные взгляды — оказались всего лишь отражением его личной драмы.

Его вообще девушки не интересовали.

— Понятно, — тихо произнёс Педри, чувствуя, как жарко становится его собственным щекам. — Простите за беспокойство. С коленом... вроде прошло.

***

( tg: spvinsatti )