Часть 11. Я слышу, как ты дышишь.

Авторская речь. Лагерь. Ночь.

Тишину барака грубо разрывали шорохи, которые старательно пытался скрыть Череп. Когда-то давно Стёпка, отчаянный, смелый, весёлый. Он решил бежать сегодня. Смерть Матани стала последней каплей.

Степан Александрович Головинский — как и все, сирота. На воле он был магазинным вором. До того, как осиротел, жил тоже не совсем хорошо. Мать и отец никогда его не любили, не могли обеспечить элементарным, едой и водой. Думали, что крыши над головой ребенку предостаточно. В его доме рваные вещи многократно зашивали и носили снова, как будто новые. А новых не видели годами.

Школу он всегда прогуливал, учиться не хотелось, а по истечению времени занятий домой возвращаться тоже не было желания. Так, жизнь на улице стала почти привычной, и когда из-за войны он стал сиротой, родителей не оплакивал, потерянный дом, который в тот же день опечатали — тоже.

У Черепа никогда не было особого рвения к жизни, к спасению ещё на воле, а после попадания сюда оно совсем отпало. Сегодня, когда Матаня сорвался, Стёпа понял, что тут не выжить никому. Кто-то умрёт раньше, а кто-то позже.

Кота и Рысь разбудили звуки, пусть достаточно тихие. Они приподнялись на локти, сонно посмотрели друг на друга, а потом глянули на Стёпу.

—Череп. — Негромко позвал Чернов. —Ты чё, опять обверзался? — В голосе проскользнула очевидная насмешка. Посмотрев на сестру, он ухмыльнулся.

Тяпа тоже проснулся, только из-за голосов товарищей. Посмотрел на парня, что завязывал шнурки ботинок. Спросонья он мало что понимал, но ясность сознания стала постепенно приходить.

—Не стучи кадыком, Кот... — Пауза, будто задумался, стоит ли говорить. —Я нахер подорвать решил.

—Череп, — произнёс Тяпа. Рысь глянула на него. — одень свитер, холодно.

—Я здесь прошлым летом все делянки конопляные облазил, доберусь. — Степан кивнул и встал, прошёл к выходу тихонько. Ребята проводили его взглядом.

—Череп, ты сбрендил? — Спросил Костя. —Это невозможно.

—Здесь мне кранты! — Тихо, но с восклицанием ответил парень, обернувшись. —Здесь я точно сдохну как Матаня, а так — вдруг проскочу? А нет — мне что там сгинуть, что тут, один чёрт. — Прервался ненадолго. —Может и вы со мной? — Как просьба.

Все отрицательно помотали головами. Это было бы равносильно самоубийству. Ребята не понимали Стёпу. Зачем? Он был не глупым, рассудительным. Кот, будучи авторитетом в людях разбирался, и сразу увидел в Черепе какое-то особое, хорошее и уж очень полезное в это время и в этой стране умение думать.

—Ну, бывайте. —  Силуэт пацана скрылся. Рысь почувствовала холодок, и вместе с ним ощутила, что силуэт тот скрылся навсегда. Да и без всего прочего она знала — сегодня ещё один человек станет безликой тенью.

—Давайте спать. — Пробормотал Чернов невнятно и опустил голову на подушку устало. Ребята сделали также, как он. Только вот сон больше не шёл.

***

Тренировка. Лагерь. От лица Юли:

—Рука по завершению фазы броска направлена в центр мишени, в центр! — Объяснял нам инструктор громко.

Сегодня бросаем ножики. Это умеют абсолютно все, ибо ножи, заточки, кинжалы — наше всё. В том числе и без навыка метания было бы тяжело выжить в не далёком прошлом.

Мысли о минувшей ночи не давали покоя. За Черепа было тревожно, но я старалась сосредоточиться на поставленных задачах. Сегодня в планах погрязнуть в волнении не было, а вот поработать руками и головой — однозначно.

—Не размахивайтесь сбоку, промажете! Тя-па! — Свист, глухой удар. Я стояла предпоследней и выглянула из-за спин ребят. Ожидаемо, прямо в цель.

Мы сформировали клин, сразу стали оживленно хихикать и переговариваться, подкидывая ножики и всячески играясь с ними. А что же они все думают, мы неумёхи какие?

***

На следующей тренировке началась какая-то полная анархия. Конечно, не все творили дичь, выделились конкретно мы с Тяпой. Всё началось с обычного кривляния и шуточек.

Пока ребята спокойно лазали по канатам, мы с Валей сидели наверху, играли в ладушки и травили дебильные анекдоты.

—Соловей, Соловей! — Звал Тяпа инструктора, а я сидела и болтала ножками, ухмыляясь и глядя за движением снизу. —Алексаныч! Бляха муха, Саныч!

—Ну, чё ты орешь-то?! — Отозвался мужчина наконец.

—Смотри где мы! — Валя самодовольно улыбался, глядя на него.

—Молодцы! — Похвалил Соловьёв (такая была его фамилия, откуда и родилась кличка), и вернулся к работе, продолжил следить за тем, как ребята внизу выполняют упражнения.

А потом мы с Тяпой, как два законченных идиота стали петь «Жёлтый ангел», качаясь из стороны в сторону. Снизу на нас смотрел Антон, я видела это боковым зрением, но остановиться в планы не входило. Наоборот, сам факт того, что можно ещё раз продемонстрировать свою незаинтересованность и неуважение только подстегнул интерес.

—Кот, Кот! — Спели, теперь он звал моего брата. Вот же неугомонный. —Смари где я! Я и без рук могу!

—Да не выёживайся... — Ответил ему Кот, продолжая лезть вверх. Видимо, Чернову абсолютно наплевать.

—Всё, я сказал, слезайте! — Кричал инструктор нам, повторяя уже неясно какой раз.

—Не-а. — Тяпкин подправил шапку и отрицательно помотал головой, смотря на мужика.

—Да щас, Соловей... В общем, Тяпа, слышь какой анекдот:..

***

День закончился слишком быстро. Наша уставшая троица сидела на улице за стогами сена. Курили папиросы, бросали слова на ветер, обсуждали не особо важные события этой недели, вываливали все мысли и переживания.

Я выдохнула сизый дым и посмотрела на папироску. А ведь раньше Костя бы поругал меня за курение, да ещё как поругал бы. Но что-то изменилось. Сильно изменилось. Изменилось время, он многое понял в ту ночь, которая могла стать для меня роковой, и я многое поняла... Невесело усмехнувшись, я посмотрела сначала на Кота, а потом на Тяпу.

—Как думаете, сбежал-то по итогу Череп? — Спросила я.

—Не знаю. Может и сбежал. — Пожал плечами Кот, потупив взгляд, так делают люди, которые знают, но молчат. И я знала. И Тяпа знал. Просто не хотелось признавать.

Тяпкин не успел ответить что-либо, послышался шум двигателя. Мы все сразу встрепенулись, бежать было бы глупо, оставалось сидеть на месте и прятаться.

—Папиросу погаси! — Крикнул Валя Коту, и мы все уставились на подъехавшую машину сквозь отверстия между стогами.

Небольшой грузовичок с открытым кузовом такого-же небольшого размера издал два длинных гудка. Прошло несколько минут, из домика всей верхушки лагеря вышел Антон. За ним подтянулся Паша.

—Ваш, товарищ подполковник? — Спросил некто в очках после того, как взял в руки белую, измазанную чем-то тёмным простыню.

—Чё привезли-то?

—Опознать.

—Опознали...

В глазах потемнело. Это он. Мы все мигом развернулись, вжались спинами в сено.

—Череп... — Лишь вымолвил Кот, скатываясь вниз.

***

Мне не спалось. В голове не укладывалось то, что было около получаса назад. Все уже давно уснули, а мне даже глаза закрыть было сложно. Я слышала, как кто-то дышит. Не ребята. Не Кот и не Тяпа. Что-то огромное, страшное. Нечто дышало как животное, громко, тяжело, быстро. Выдохи рваные, хриплые.

—Я не знаю, кто ты, но я слышу, как ты дышишь... — Прошептала я очень тихо, чтобы никто не дай Бог никто не услышал. Резко настала давящая тишина. Грудную клетку сдавило. Спать, спать, спать, просто срочно заснуть...