- НЕ ДУМАЙ О НАС -

Никогда бы не подумала, что люди будут настолько жестокими. Я считала, что все меня любят и относятся с пониманием к тому, что я, свободная женщина и хожу на свидания. Но, как оказалось, я выгляжу просто шлюхой в глазах людей. Господи, наверное, и моя семья думает так же. Это ужасно.

— Габриелла, да стой же ты! — На крыльце мастерской Адам хватает меня за руку и дёргает на себя. С писком падаю назад и, поскальзываясь на снегу, ударяюсь о его тело. Он быстро ставит меня на ноги и разворачивает к себе.

— Я не знал, — произносит он. Словно этого достаточно, чтобы мне перестало быть больно и паршиво.

— Прости, — тихо добавляет Адам, отпуская меня. Я хлюпаю носом и натягиваю улыбку. А что мне остаётся? Врезать ему? Наговорить гадостей? Не хочу. Сейчас ничего не хочу, лишь только спрятаться под одеялом, поплакать и завтра снова сделать вид, что я в порядке.

— Я сама свяжусь с Джо и решу свою проблему, — говорю ему.

— Слушай, — Адам трёт переносицу и хмуро смотрит на меня, — я извиняюсь за то, что сказал. Я и понятия не имел, что машина была подарком твоего мёртвого дедушки. Честно. Мне жаль.

— Мне тоже жаль, — печально вздыхаю и бросаю взгляд в сторону. — Но это уже не имеет никакого значения. Жалостью не вернуть людей, не исправить ошибки и ничего не изменить. Чем дольше жалеешь, тем сложнее начать снова жить. Поэтому я в порядке.

— Это хреновая ложь, — кривится он.

— Пусть, — резко отвечаю и злобно смотрю на него, — пусть это ложь, но иначе никак. Иначе никто не смог бы двигаться дальше, если бы честно говорил о том, что ему сложно. А если люди знают, что тебе сложно, то они добивают. Поэтому всё в порядке. Хорошего вечера.

— Подожди, — Адам снова хватает меня за руку, и это раздражает.

— Хватит прикасаться ко мне, — дёргая рукой, недовольно смотрю на него.

— Ладно-ладно, — он поднимает руки ладонями вверх. — Ладно.

— Чего ещё ты хочешь?

— Я могу спросить своих знакомых насчёт твоей машины. У меня есть пара друзей, которые занимаются восстановлением раритетных автомобилей на последующую продажу. Вероятно, они смогут найти что-то дешевле или подсказать, как выйти из сложившейся ситуации с минимальными потерями.

Я удивлена предложением Адама.

— И зачем тебе это? Ты меня явно ненавидишь, — прищуриваюсь я. — Очередная подстава?

— Никаких подстав. Так я заглажу вину за свои слова. Я, правда, ведь не знал, что эта машина дорога для тебя. Я думал...

— Я знаю, о чём ты думал. Ты сказал это мне в лицо, как и то, что весь город считает меня чёртовой шлюхой лишь потому, что мне не везёт с мужчинами. И к твоему сведению у меня секса не было два года. У меня свой бизнес, салон цветов на центральной улице. У меня своя квартира. Моя семья достаточно богата, и я могу позволить себе не работать вовсе, но предпочитаю зарабатывать сама. А также зачастую на свиданиях я плачу за себя сама. Так что из меня ужасная шлюха, — фыркаю я.

— Оу, два года? Это, наверное, больно, — кривится он.

— Нет, я не мужчина, придурок. Я женщина. И нет ничего такого, чего я не могла бы сделать сама, — раздражённо цокаю.

— То есть, в принципе, женщинам мужчина не нужен?

— В принципе, нет, — киваю я.

— Тогда зачем ты ходишь на свидания, раз у тебя всё нормально в жизни? Какой прок от мужчины? — спрашивая, хмурится Адам.

Прикусываю губу и пожимаю плечами.

— Не твоего ума дело, — отрезаю я.

— И всё же, я бы хотел знать. Нет, ты мне неинтересна, но... хм, если женщина не нуждается в деньгах, сексе, общении и во внимании, то зачем ей мужчина? Вы коллекционируете их?

— Что за глупые вопросы? — закатываю глаза и дёргаю головой.

— Просто ответь. Зачем? Мне нужно это знать, — настаивает он.

— Зачем тебе это знать?

— Надо. Меняю твой ответ на помощь с машиной.

— Ты и так сделаешь это, потому что оскорбил меня, назвав при всех шлюхой, — замечаю я.

— Я выбью тебе хорошую скидку.

— Хм, скидка это хорошо. Ладно. Зачем мне мужчина? Любовь, Адам. Всё просто, женщины хотят быть любимыми и любить. Они хотят семью и детей. Они ищут того самого мужчину, с которым обретут нечто такое, о чём никто не говорит вслух. Я пока не знаю сама, что это такое, потому что, как ты уже понял, ни жениха, ни мужа у меня нет. Но я точно узнаю, что же это такое.

— То есть женщины настолько зациклены на том, чтобы зависеть от кого-то, и чтобы кто-то зависел от них, что идут на крайние меры и фальшиво называют это любовью?

— Любовь — это вовсе не зависимость, Адам. Зависимость — это плохо. Любовь — это хорошо. Зависимость появляется у людей, которые не могут находиться с собой в одиночестве, в общем, у тех, кто не любит себя, не принимает себя, постоянно меняется. И... — я замолкаю. Чувствую, как в моей голове движутся шестерёнки, пока меня не озаряет.

— И? — Адам ждёт продолжения.

— О господи. Мне нужно идти, — бросаю, сбегая по лестнице, но Адам перепрыгивает через ограждение и оказывается прямо передо мной. Я вскрикиваю от неожиданности.

— Почему ты боишься? Чего ты сейчас испугалась, Габриелла? — прищуриваясь, спрашивает он.

— Ничего. Я вспомнила, что у меня свидание, и я на него опаздываю, — вру я.

— Конечно, вряд ли ты пойдёшь в таком виде на свидание, — произносит он, окидывая меня насмешливым взглядом.

— Я отлично выгляжу даже в пижаме, так что тебе не удастся понизить мою уверенность в себе.

— Я и не собирался, просто ты из тех женщин, кто без макияжа даже мусор не выносит. Поэтому у тебя вряд ли сегодня запланировано свидание. Это для тебя куда важнее, чем что-либо ещё. Но твои волосы собраны в пучок, ты в растянутом свитере и в джинсах. Ты не идёшь на свидание, потому что не с кем. Ты просто бежишь от чего-то такого, что появилось в твоей голове, и я хочу знать, от чего именно.

Господи, как он догадался? Как?

— Не твоего ума дело. Пропусти. Мне нужно идти и закончить работу. Завтра у меня сложный день, — требую я.

— Как и у всех нас. Ты сегодня пойдёшь есть морковный пирог?

— А что? Будешь преследовать меня? — прищуриваясь, спрашиваю я.

— Просто ответь: пойдёшь или нет? Обещаю, что не появлюсь там, если пойдёшь.

— Пойду, — киваю я.

— Так и знал, — улыбается он. — Ты ешь морковный пирог, когда сильно расстроена и заедаешь свои плохие эмоции, пока никто не видит.

— Что за чушь? Я обожаю морковный пирог и ем его очень часто! Я работаю с утра до вечера, а потом задерживаюсь на работе или иду в спортзал. Я часто хожу в кафе, чтобы поесть пирог!

— Человек, так сильно следящий за своим телом, вряд ли будет есть углеводы на ночь. Углеводы женщины едят, когда им плохо, но они не хотят признаваться себе в этом.

— Прекрати читать глупые книги, Адам. Они лишь забивают твою голову ерундой. Банан иногда просто банан, а не средство удовлетворения похоти, — фыркаю я.

— Ты используешь бананы для мастурбации? — присвистывает Адам.

— Придурок, — закатываю глаза и пихаю его в плечо. — Я имею в виду, что не стоит искать проблемы там, где их просто нет. Иногда пирог — это просто пирог, а не какой-то заговор. Уяснил?

— Ага, — ухмыляется он.

— Ты просто омерзителен. Нет серьёзно, ты отвратителен, Адам. Почему ты так ненавидишь людей, а в особенности женщин? Скорее всего, у тебя были огромные проблемы с матерью, но женщины — это не твоя мать, Адам, это просто женщины. Тем более тебе должно быть плевать на женщин, ты же гей.

— Я кто? — злобно шипит он.

— Гей. Разве нет? Ты читаешь книги, которые должны помочь тебе соблазнить мужчин, — хмурюсь я.

— О-о-о, да. Точно. Я гей, думай так и дальше, — смеётся он.

— В твоей ориентации нет ничего постыдного, поверь мне. Да, работать с матёрыми мужчинами довольно сложно, но здесь ты встретишь больше толерантности, чем думаешь. К примеру, моя семья самая толерантная в мире. Тебе не нужно волноваться по этому поводу и скрывать, кто ты есть. Ты...

— Габи?

Я замираю и жмурюсь от негодования. Нет, только не сейчас.

— Габи, это ты? — Адам удивлённо смотрит на мою реакцию, и я закатываю глаза.

— Просто паршивый день. Снова, — бормочу я и оборачиваюсь, натягивая дружелюбную улыбку. — Педро, привет.

— Привет, — мужчина подходит ко мне и скептически осматривает Адама.

— Что ты здесь делаешь? — интересуюсь я. — Тоже проблемы с машиной?

— Нет, я пришёл устраиваться на работу. А у тебя проблемы с машиной?

— Да, она перестала ездить.

— Это плохо. Мне нужна машина. Если у тебя не будет машины, то это плохо, — хмурится он.

— Ладно, была рада тебя увидеть, но мне уже пора. — Этот глупый разговор пора прекратить.

— А это кто такой? — Педро не даёт мне пройти и указывает на Адама.

— Механик. Работает у Джо, он помогает мне...

— Я так и знал, — злобно шипит Педро.

— Что ты знал? — цокаю я.

— Ты высокомерная выскочка, Габи. Ты теперь с ним, да? Я так понимаю, что был слишком хорош для тебя. Ты сделала плохой выбор. Отвратительный. В нём даже нет ничего выдающегося.

— О господи, — шепчу, потирая лоб.

— Ты видела, вообще, как он выглядит? Он ничтожество, хотя под стать тебе. Он...

— Закрой рот, — рявкаю я и указываю на него пальцем. — Закрой свой чёртов рот, Педро, не смей оскорблять ещё и других людей. Ты уже достаточно сказал мне на улице, пока орал, как бешеный, потому что я не собираюсь выходить за тебя замуж, стирать твои вонючие носки и, вообще, терпеть твою безобразную вонь. И если хочешь знать, то да, я встречаюсь с Адамом. Мы идём в «Джулио».

— «Джулио»?! Его ты водишь в «Джулио», а меня в какой-то вшивый бар! Там даже есть было нечего! Я тоже хочу в «Джулио»! И я пойду с вами! Пусть ты не так хороша для меня, как говорила твоя мама, но я хотя бы поем нормально. Это твоя плата за моё унижение.

— Что? Ты совсем охренел, Педро? Я не собираюсь кормить тебя снова! Пошёл ты в задницу, понял? Иди работай и ищи себе квартиру, а не женщину, которая будет тебя облизывать. Фу, меня даже сейчас стошнит!

— Шлюха! Ты... — Педро переходит на испанский, изрыгая проклятья и оскорбляя не только меня, но и всю мою семью. Я не выдерживаю. Мой кулак сжимается, и я ударяю этого придурка в лицо.

— Ауч, — шиплю я, встряхивая руку, пока Педро визжит, как девчонка.

— Ещё хотя бы раз тронешь мою семью, я тебе яйца вырву и заставлю давиться ими. Пошёл вон. Не смей приближаться ко мне, вонючка, — добавляю и толкаю его в сторону мастерской.

— Я всё расскажу твоему отцу! Он научит тебя разговаривать с мужчинами! Он...

Я топаю ногой, словно побегу сейчас за ним, и Педро взвизгивает и прячется в мастерской.

— Вот же придурок. Теперь рука болит. Наглый и вонючий придурок, — злобно бурчу, качая головой. А потом вспоминаю, что за всем этим наблюдал Адам. Я с ужасом перевожу на него взгляд. Он хрюкает от смеха, а затем уже открыто смеётся мне в лицо.

— Замолчи, — раздражённо произношу, толкая его в плечо. — Прекрати.

— То есть этот тип мужчин тебя привлекает? Твоя планка настолько опустилась, что ты клюнула на этого придурка? — подначивает он.

— Это мама мне устроила свидание с ним! Я не хотела идти, лишь из-за уважения к своей матери пошла, вот и всё. Ты и понятия не имеешь, как высока моя планка, и это было лишь ошибкой, ясно? Он ел и ел, ел и ел за мой счёт, прошу заметить. А потом, когда я отказала ему в переезде ко мне и в свадьбе, он орал, как безумный на улице, оскорбляя меня.

— Ага, конечно, — улыбаясь, кивает Адам.

— Я серьёзно.

— Ну да, ты серьёзно.

— Да пошёл ты, придурок, — фыркаю я и направляюсь к дороге, чтобы поймать такси.

— Не забудь по дороге прихватить какого-нибудь бомжа. Это как раз твоя планка, Габриелла.

Не поворачиваясь, показываю ему средний палец и слышу смех Адама. Это ужасный день. Просто ужасный. Теперь этот придурок считает, что Педро это тот самый мужчина, о котором я мечтаю. Нет. Никогда! Да я лучше лесбиянкой стану, чем буду терпеть такого сексиста, как Педро.

Возвращаюсь домой и дрожу от холода. Такси я не поймала, решив сэкономить, и это была ошибка. Мне так холодно.

Когда я выхожу из душа, то вижу пропущенный звонок от подруги и звоню ей.

— Я уже слышала про Джойс. Ты правда её выгнала? — спрашивает она, покачивая ребёнка на руках.

— Это ложь. Она подставила меня и позвонила родителям, чтобы сообщить им о том, что я никчёмная. Три года я веду этот бизнес, Лис, а в последнее время всё летит к чёрту. Просто ненавижу это время. Ненавижу, — злобно шиплю, рассматривая пустые полки. Хватаю хлеб и сыр, чтобы поесть.

— Джойс так плакала. Она пришла ко мне и заявила, что ты высокомерно выставила её вон, да ещё и не заплатила ей. Это плохо, Габи.

— Ты не слышала меня? — яростно выкрикиваю я.

— Тише, я укладываю ребёнка.

— Вот и занимайся ребёнком, а ко мне не лезь, раз и ты теперь стала такой же, как Джойс. Не понимаю, что я вам всем сделала, раз вы настолько ненавидите меня и считаете бесполезной?

— Габи, что ты говоришь? Я же никогда...

— Ну да, вы все замужем, женаты и можете вот так со мной обращаться, словно я кусок дерьма. Но к твоему сведению, Лис, со мной всё в порядке. Мне никто не нужен, чтобы быть собой, ясно? Я могу сама со всем справиться. И мужчина мне тоже не нужен. Я больше не собираюсь менять себя под них. Не собираюсь больше слушать ваши общие наставления о том, какой мне нужно быть, чтобы выйти замуж. В задницу брак! В задницу! Всё, больше не звони мне, раз я стала для вас всех никчёмной, а вы все такие умные. Засуньте и свой ум себе в задницу.

Отключаю звонок и рычу себе под нос. Я так устала. Во время разговора с Адамом поняла, что я именно зависима от мнения окружающих, и они постоянно пытаются меня изменить, а я позволяю им это. Я бесхребетная и настолько зациклилась на том, что без мужчины я никто, что забыла, кто я, вообще, такая. Всё. С меня хватит мужчин. С меня хватит отношений. Хватит чёртовых усилий. Из-за всего этого я могу потерять бизнес. Я уже потеряла свою машину, но бизнес никогда. Он мой. Это единственное, что мне доверили, и пусть вся семья была против, тоже посчитав меня недостаточно хорошей для того, чтобы вести бизнес. Все меня считают такой. Это больно. Очень больно.