Ещё одна осень

«Ты был моей чашкой чая, теперь я пью только кофе.»

                              ***

— Я согласна в том, что мы знаем друг друга очень давно, и ты стал для меня не просто другом, ты словно частица меня самой, без которой моё существование бессмысленно. Но Мин Хёк, я не могу сказать ничего, что ты бы хотел услышать, и теперь я жалею, что ты знаешь меня, — произнесла я эти жестокие слова. — Я такая глупая, что не заметила сразу. Такая глупая, что влюбилась в Ки Хёна. Такая глупая, что не в силах ответить на твои чувства и быть счастливой, — сказала я больше себе, чем ему. — Я был готов к этому, и всёже так глупо полагал, что всё изменилось. — Я бы хотела извиниться, но этого будет недостаточно. — Не нужно, пока я ещё не потерял последние крохи самоуважения. — Я поеду домой. — Уже поздно, можешь остаться.— Мин Хёк, ты как? — Если скажу, что я в порядке, ты ведь всё равно не поверишь. — Даже если бы не знала тебя настолько хорошо, всё равно бы не поверила.— Тогда давай просто притворимся, что это ещё один обычный вечер двух лучших друзей.

Мы сели на песок возле реки и смотрели, как волны аккуратно перетекают, меняя своё местоположение. В этот день мы не сказали больше ничего, кроме пожелания спокойной ночи. Я уверена, никто из нас так и не смог нормально уснуть. Вот только мои мысли, в отличие от его, были заняты вовсе не случившимся пару часов назад, а тем, кто был возможно в несколько тысяч километров от меня.

Ремарк писал: «Первый человек, о котором ты думаешь утром и последний человек, о котором ты думаешь ночью, — это или причина твоего счастья или причина твоей боли.» Раньше мне это казалось просто красивой цитатой из книги, но теперь, испытав это на себе, я понимаю, как он был прав.

— Ки Хён, я не хочу больше думать о тебе. Если ты ушёл, то уходи насовсем и забери с собой все воспоминания о нас.

       - Пять лет спустя. Осень. -          - День фотовыставки.  -

— Когда ты успела так полюбить кофе? — спросил Мин Хёк. — Давно, просто с тобой пью его впервые. — Прости, что так долго отсутствовал. — Всё в порядке. Мне хватало твоих сообщений. Я даже успела от них устать. — Я понял это по последнему сообщению: «Ты обещал приехать ещё три часа назад. Я торчу в аэропорту с самого утра. Ли Мин Хёк, ты специально...»  — процитировал он,  подражая моему голосу. — А когда я один раз опоздала, ты мне вечно это припоминал. — Просто рейс задержали  Я честно просил поменять билет, умолял на коленях. — Плохая игра.— Но ты ведь скучала, правда?— Вовсе нет, — равнодушно ответила я. — Ну скажи, что скучала. — Он стал делать милые выражения лица, отчего просто нельзя было промолчать. — Признаю, я скучала.— Так и знал, — улыбнулся он. — Как дела в компании?— Прекрасно. Помнишь, что ты обещала, если я буду хорошим управляющим?— Я уже это сделала, — ответила я и протянула ему журнал, в котором была главным редактором. — На восьмой странице, — сказала я. — Ты серьёзно написала про меня статью?— Я всегда выполняю свои обещания. — Кстати, я вернулся раньше времени только для того,  чтобы попасть на твою выставку. — Спасибо, что напомнил. Мне уже пора в галерею, увидимся там ровно в семь часов.— Удачи, — пожелал он мне на прощание.

— У вас сегодня важный день, — сказал мне мой водитель. — Да. Спустя долгое время я наконец-то решилась провести первую выставку.

Я вошла в студию, чтобы забрать оставшиеся свои работы и поместить туда, где им было самое место  Вернувшись в галерею, где шли последние приготовления к открытию. Я в последний раз проверила в том ли порядке расположила фотографии, и дав несколько указаний работникам, присела отдохнуть.

— Эмма, я здесь, — сказал вошедший в дверь моей студии. — Ты сегодня рано, — ответила я и обняла его, вдыхая такой родной запах. — Решил, что поддержка тебе сейчас не помешает.— Спасибо, папа.

В моей жизни всё постепенно наладилось. Отец смирился с моим увлечением, видя, что оно больше помогает мне, нежели отвлекает. Теперь мы чаще стали собираться вместе, а по выходным уезжаем за город, чтобы найти какие-нибудь интересные места или предметы для снимков. Одной из моих любимых фотографий была та, где родители ловят рыбу. В этот момент они не знали, что я их фотографирую, и кадр получился очень живым и ярким. Это именно отец купил для меня здание и посоветовал сделать из него галерею. Я была счастлива, как никогда, но за всем этим счастьем, я так и не смогла забыть тебя.

На часах было почти семь. Гости начинали постепенно собираться, и я должна была обратить своё внимание на них.

— Эмма, где твои мысли? — Прости, на секунду отвлеклась. — Пойдём, представлю тебя кое-кому.— Хорошо.— Это моя дочь, Эмма. —Мисс Ким, мы приехали из Парижа, чтобы попросить вас провести выставку и у нас в городе. Ваши работы прекрасные, и мы бы хотели, чтобы другие тоже их увидели, — заговорили они. — Буду только рада, — ответила я. — Тогда мы оставим вам наши контакты. Только позвоните, и мы всё устроим — Спасибо, я обязательно с вами свяжусь. Пап, я пойду к остальным. — Да, конечно. —Рада была встретить вас, — обратилась я к иностранцам. — Эмма, — позвал меня Мин Хёк. — Ты здесь, — подошла я к нему— Поздравляю с открытием! Ты отлично постаралась, — похвалил он меня.— Вроде, всё идёт нормально?— Всё идёт более, чем хорошо.— Я так переживала.—Ты молодец!

Выставка подошла к концу. Я выслушала последние комплименты и поздравления и вздохнула с облегчением.

— Все ушли? — спросил отец.— Да. — Устала? — Немного. — Всё прошло отлично. —Всё благодаря тебе. — Нет, ты всё сделала сама. Я так горжусь тобой. Поедем домой, нужно это отпраздновать. — Езжай первым, я чуть позже. Хочу ненадолго остаться здесь. — Хорошо, но не задерживайся. — Спасибо, я люблю тебя.— И я тебя милая, — сказал он и улыбнувшись, вышел.

Я зашла в один из залов, в котором висела моя любимая фотография. Я остановилась перед ней и несколько минут смотрела, не отрываясь. Ничего особенного на ней не было: всего две чашки, стоявшие рядом на круглом деревянном столике. После я добавила немного света, и всё это смотрелось очень гармонично.

Внезапно начался дождь, и сильные капли с звонким эхом разбивались о стекло. Я погасила свет и собиралась уходить, как услышала звук, захлопывающейся двери.

— Пап, ты вернулся? — спросила я. — Это я, Эмма, — услышала я голос, который не могла спутать ни с чьим другим.

Вновь включив лампу, я только лишний раз убедилась, что не ошиблась, и прямо передо мной стоял он.