3

     После тренировки Арон сидел на своем мотоцикле, на нем были черные рваные шорты и черная майка. Он и вправду ждал меня у входа. Я увидела Елисея. Он подошел ко мне, его губы оставили отпечаток у меня на виске.– Привет, малышка.– Что ты тут делаешь? Напомню, ты не хотел меня видеть.– Я был не прав, упрекая тебя тем, что ты много работаешь.За моей спиной раздался голос:– Ты был не прав, думая, что она ждет тебя сегодня, – это был Арон. Что он себе позволяет?– Сюзи? Кто это?– Я ее учитель. Учу ее жить эту жизнь, не загоняя себя в бессмысленные рамки смертных.Елисей недовольно смотрел на меня.– Это мой знакомый, мы вместе занимаемся спортом. Ну знаешь, вместе дешевле, – выпалила я.– Да, нам очень нравится заниматься вместе спортом, – ухмылка на лице Арона стала еще шире.– Мне казалось, ты думаешь о нас, о том, как вернуть все на свои места.– Но все уже на своих местах, – закончив фразу, Арон взял меня за руку и повел в сторону. Руку словно покалывало, позже это превратилось в тепло.     Мы подошли к моей машине, я резко выдернула руку и толкнула его в грудь.– Тише, писательница, не поранься.– Как ты можешь врываться в жизнь малознакомого тебе человека и рушить ее?– А разве она не была разрушена до меня?Это был хороший вопрос, но я была не готова трезво взглянуть на него. Я любила Елисея. Или я привыкла его любить?– Это. Не. Твое. Дело.– Ладно, нас ждет Нутелла.– Я никуда с тобой не поеду, – я забралась себе в машину, но она не завелась.– Или ты все же передумаешь, и я отвезу нас.Я вышла из машины.– Хорошо, согласна на Нутеллу.– Ну вот и отлично, я как раз знаю, где нам раздобыть хлеб.     Не дожидаясь меня, он двинулся к своему мотоциклу, мне пришлось его догонять.– Куда мы едем, Арон?– А тебе обязательно все контролировать? Это синдром отличника или ты просто зануда?– Я зануда?! – я была возмущена.Он кивнул.– Я не зануда и да, я люблю контроль.– О чем и речь, – он протянул мне шлем, я же впервые в жизни держала шлем в руках. Узнавать, как его застегивать, мне не хотелось, поэтому я протянула шлем обратно.– Ты мужчина, ты и разбирайся.– А мне казалось, мы живем в эру феминизма.– Если мне поднимут зарплату, я буду не против, но и кричать на открывающих двери мужчин не стану.     Как только защелкнулся шлем, мотоцикл резко вылетел в поток автомобилей, мне пришлось крепче сжать его живот. Он обгонял машины, лавируя между ними, это было похоже на шашки. О нет, я все сравниваю с расследованием. По пути в парк нас настиг ливень. Знаменитый мальборский дождь.     Мы остановились на парковке у парка, по пути мы успели зайти в магазин за ореховой пастой.– Что дальше?– Сейчас мы купим два тоста, и я покажу тебе, что такое жизнь.– Ты слишком много вкладываешь смысла в ореховую пасту.– Просто люди редко ценят маленькие мелочи, которые могут приносить большое счастье.Он подошел к вагончику с уличной едой, чтобы купить тосты.– Мы сорвали джекпот, – сказал он, когда бежал ко мне. – Сейчас мы пойдем и сядем под то дерево, чтобы по-настоящему насладиться вечерним завтраком.– Вечерним завтраком? Ты не похож на человека, который мало ест.– Просто у меня другое отношение к еде, – серьезно сказал он.     Мы сели под дерево, он разложил поджаренный хлеб на пакет и принялся наносить толстым слоем Нутеллу.– Вы – мужчины, взломали генофонд, честное слово, – сказала я, откусывая первый кусок «вечернего завтрака». Он с интересом смотрел на меня.– Что не так с нашим генофондом?– Пока не смогла разгадать эту тайну, но вы все едите много, не прибавляя при этом в весе.– Просто мужчины более активны.Я посмотрела на него, а он продолжил:– Мне совершенно не интересен генофонд, писательница. Тебе понравилось?– Это просто обжаренный хлеб и ореховая паста.– Ты не умеешь ценить те мелочи, которые тебе дает жизнь.– Я не верю в судьбу, Арон, если ты про это.– Хорошо, ты не ценишь то, что окружает тебя.– Я будто попала к заядлому оптимисту, который не знает печали.Его зеленые глаза потемнели.– Я знаю, что такое печаль, писательница. Все знают. Посмотри вокруг, мы с тобой в парке, идет ливень, но мы нашли большое дерево, получив сухое место, чтобы научить тебя жить.– Я умею жить, Арон, – сказала я серьезным голосом. Он начинал меня злить.– Что ты делаешь после работы?– Иду в зал или домой.– А на выходных?– Убираюсь, могу выйти на пробежку.– Вау, это очень предсказуемо, – я смотрела на него, не понимая, чего он хочет от меня.     Последнее время я перестала смотреть на людей сквозь призму своих чувств, пытаюсь понять каждый поступок, каждое слово. Может, я вправду не умею наслаждаться? Пытаюсь объяснить все, что происходит в моей жизни, может, мне нужно немного расслабиться?– Хорошо, что ты предлагаешь мне?– Жить жизнь.– Все живут жизнь, не играй со словами. Ты нашел какую-то особую формулу?– Да. Я предлагаю тебе сделку.– Сделку?– Каждую неделю ты будешь находить десять причин радости, маленьких, небольших, и будешь рассказывать мне о них.– В чем сделка?– Если ты не сможешь, я выиграл, а ты будешь моей должницей.– Не уверена, что хочу быть твоей должницей, но ты действительно считаешь, что я не смогу найти всего десять причин за неделю?Он откусил бутерброд и, жуя, сказал:– Уверен, что ты не найдешь десять причин.– Хорошо, но мне бы хотелось очертить границы долга.На мгновение он нахмурился, после чего расплылся в улыбке.– Я смогу загадать тебе что угодно, а ты будешь обязана это выполнить.– Это глупый спор.– Нет, это ты трусиха.     «Когда последний раз ты совершала какие-то глупости, Сюзи?» – появился вопрос в моей голове. Я люблю сюрпризы, но расписание и порядок мне также важны. Он выиграл первый раз, когда мы сидели под деревом, а я согласилась на спор.– Я согласна.– Ну и отлично.