Глава 43. «Взгляд хищника»

«Человек — самый страшный хищник на свете, ибо только человеку свойственно охотиться на себе подобных» Уильям Джеймс

В особняке на Рублёвке снег падал лениво, как будто сам мир пытался замедлить бег времени. Внутри же всё ускорялось: решения, звонки, шёпоты — как часы, которые идут вразнобой.

Фатима стояла в своей библиотеке: стены, книги, редкие картины. На столе — белая коробка, в которой ещё вчера лежало украшение для «маленькой танцовщицы». Её губы сжались в тонкую линию, когда она узнала, что коробка «сработала» — подарок дошёл, но не так, как предполагалось. Тамерлан сделал вид, что всё пошло по сценарию, но в её сердце закралось сомнение — слишком много переменных, слишком много людей, чьи глаза сейчас смотрели в её сторону.

— Они поймали нескольких в саду, — доложил Наиль, один из её людей, входя без стука. — Пластиковые карты, ключи, пароли. Всё выглядит как попытка компрометации.

Фатима не подняла глаз. Она уже знала, что коробка — это только первый ход в большей партии.

— И? — сухо спросила она.

— Похоже, кто-то хотел показать: «Мы можем подорвать твою безопасность». Но ловушка сработала не на них, а на нас. Тамерлан помог поймать людей.

Её плечи расслабились — на долю секунды. Похвала его работы выглядела теперь как повод. Огня не погасло — он занялся новой искрой.

— Он сделал вид, что служит мне, — сказала Фатима тихо, — а на деле он воспользовался моей картой. Хорошо. Тогда дело меняется.

Она подошла к окну и посмотрела на заснеженный сад. Снег искрился. Её голос стал мягким, но в мягкости была сталь.

— Пригласи его завтра. Пусть придёт без охраны.  — Вы хотите, чтобы я... — Наиль не успел договорить.

— Нет, — прервала она, — ты неправ. Я хочу, чтобы он пришёл с видом покорного пса и думал, что выиграл. А я хочу услышать, как он будет объяснять своё «преданное» поведение. И ещё — подготовь подарок. Другой. Не для неё. Для него. Пусть думает, что я щедра. Пусть почувствует, что я могу купить его лояльность.

Наиль кивнул. Он знал цену заданий, которые давала госпожа.

— И ещё, — добавила Фатима, — отправь одного из моих людей в Измир. Пусть привезёт отчёт о том, кто был у ворот в ту ночь. Я хочу полную картину. И не одного. Двух. Если кто-то играет в двойную игру — я это выясню.

— Есть ещё мысль, — тихо сказал Наиль, — Шамиль... тот телефонный звонок — он на руку вам?

Фатима улыбнулась так, что улыбка казалась угрозой.

— Шамиль жив — это подарок. Пускай он думает, что он управляет людьми. Я люблю, когда враг многословен. Это делает его уязвимым.

— Вы действительно собираетесь играть с ним в дуэлянты? — удивлённо спросил Наиль.  — Я играю не с ним. Я играю с его руками и с сердцем моего мужа. Я хочу узнать, кто способен к предательству. И если Тамерлан похож на ту часть, которую я смогу купить — пусть он думает, что куплен. Тогда он даст нам того, кого мы ищем.

Она взяла из сейфа маленький футляр. В нём — старый пистолет «Beretta», блеск металла отражался в её глазах. Она прикоснулась к оружию — как к предмету, который помнит многие судьбы.

— И если он попытается обмануть меня — я не отниму у него работу. Я лишу его семьи.  — Вы серьезно? — прошептал Наиль.  — Всегда, — ответила Фатима. — У меня нет союзников. У меня есть те, кто полезен сегодня, и те, кто умрёт завтра.

Она положила пистолет обратно, и вся комната будто стала холоднее. Решение принято. Игра началась заново, но теперь на её условиях.

***

Москва. Нынешняя ночь пахла не снегом, а возможностью. Сулейман сидел в гостиничном номере у большого окна — над городом клубился свет, внизу движение, жизнь. Он держал в руках фотографию: там — белая коробка, там — улыбка Тамирис. Он видел эту фотографию уже много раз; теперь она была напоминанием: люди умеют делать маскировки.

Дамир стоял у двери, с планшетом, глазами, которые привыкли читать события как открытую книгу.

— Есть новости по Тамерлану? — спросил Сулейман. Его голос был ровен, но в нём ощущалась готовность к удару.  — Он уже в Москве, — ответил Дамир. — Посещает госпожу Фатиму. Подарок пришёл, коробка вскрыта, была попытка — но мы нейтрализовали группу. Он, похоже, помог поймать тех, кто поднимал руку.

Сулейман положил фотографию в карман и поднялся. Он сделал пару шагов по комнате, как будто мерил пространство, где должен разыграться следующий акт. Ему не хотелось спешить. Вся его жизнь научила: спешка — враг точности.

— Приведи его завтра в 11 утра в резиденцию, — сказал он спокойно. — Пусть придёт один. Пусть думает, что действует по указке Фатимы. Я хочу услышать, как он говорит.

Дамир кивнул. Его взгляд был внимателен: он видел, как у хозяина в глазах вспыхивает древняя привычка — вызывать на свет то, что скрыто.

— И пусть никто не вмешивается, — добавил Сулейман тихо. — Я хочу, чтобы всё было видно, чтобы люди могли подумать, что я уязвлён, а на деле — чтобы те, кто думает о предательстве, сами выдали себя.

Ночь была длинной. Он смотрел на часы, пил крепкий кофе и выстраивал в голове цепочку вопросов. Кто завёл Шамиля в дом? Кто дал ему знать расписание? Кто мог тайно пронести фотографию-уловку?

Он вспоминал лица — те, что всегда рядом: Тамерлан, Дамир, Наиль, Халид. Ни один не вызывал полной уверенности. Именно это и сводило с ума: люди, с которыми он делил стол, могли в одночасье стать ножом.

Наутро резиденция была украшена как для официальной встречи — всё идеально и бесцветно. Вход контролировали, но пустые взгляды охраны не мешали притворству: ожидается деловая беседа. Тамерлан пришёл точно в 11. Без охраны. Он вошёл спокойно, не делая лишних движений. На его лице — маска аккуратного служака; внутри — напряжение.

— Господин, — сказал он, когда был выведен в зал, — вызывали?

Сулейман встал у камина, перевёл взгляд по гостю, медленно, измеряя каждый миллиметр тела.

— Присаживайся, — сказал он ровно. — Я хочу услышать, как ты расскажешь об этой коробке.

Тамерлан сел, руки сложил на коленях. Он говорил вежливо, без излишней эмоции:

— Я доставил подарок от госпожи Фатимы. Её метка была на коробке. Мы следили — и поймали людей, которые пробовали вскрыть ограду. Они пришли с компроматом. Я помог нейтрализовать их.

Сулейман слушал, не перебивая. В его глазах то и дело мелькали тени — но он не показывал, что чувствует.

— Ты сделал это хорошо, — сказал он наконец. — Но человек, который целит в моего человека через подарки... он рассчитывает на человеческое слабое место. Ты уверен, что не видел ничего подозрительного?

Тамерлан слегка напрягся. Его голос стал ровнее:

— Господин, я служу вам. Я не отдаю отчёт Фатиме. Если были какие-то знаки, я бы увидел их и сообщил бы сразу.

Сулейман откинулся. Он положил на стол фотографию, которую держал с ночи. Медленно.

— А если тот, кто говорил с ней по телефону, был не Шамиль? — тихо спросил он. — А если звонок был частью игры, и послали его не Шамиль, а кто-то, кто хочет нас столкнуть?

Тамерлан не успел ответить, когда в комнату вошёл Дамир и положил на стол распечатку — лог звонков, сведения о перемещениях, несколько зашифрованных сообщений.

— Мы провели быстрый анализ, — сказал он. — Телефонный оператор — зашифрован. Исходный IP — Москва, но мы проследили промежуточные узлы. Есть следы — но они ведут в сторону, где одним из звеньев оказался аккаунт, зарегистрированный под именем, которое недавно использовал человек, связанный с Фатимой.

Тамерлан поймал себя на том, что лицо его побледнело, но он не показал это.

— Значит, кто-то либо действует под её логотипом, либо кто-то подсовывает ей факты, — пробормотал он.

— Или она сама их посылает, — холодно сказал Сулейман. — Вариантов много. Но нам нужен только один: кто-то в нашей среде мешает нам понять, кто настоящий.

Он подошёл к окну, посмотрел на серое небо Москвы. Потом обернулся и, тихо, по-отцовски, сказал:

— Тамерлан, ты сделал то, что считал нужным. Я благодарен. Но знай: благодарность — не гарант. Я не забываю тех, кто шёл рядом со мной сто раз и мог встать в ту же минуту. Если ты предашь — ты потеряешь не только работу. Ты потеряешь дом. Твоих детей никто не защитит.

Тамерлан чуть вздрогнул, но ответ дал ровный:

— Я понимаю вас.

Сулейман сел обратно, сложил пальцы в замок. Его голос был тихим и смертельно спокойным.

— Делай дальше так, как ты сделал. Я смотрю. И помни: иногда тот, кто ведёт двойную игру — самый осторожный из всех. Но осторожность не спасёт от правды.

Тамерлан вышел. На лице у него было то, что и положил бы любой человек, который решил выжить: смесь вины и облегчения. Он думал, что прошёл тест. На самом деле тест только начался.

— Они все опасные хищники, господин Керимов... — Сказал Дамир. — Эта игра может никогда не закончится. Может нам стоит отступить?

— Мы такие же хищники. Как и они. Мы — монстры в собственном мире. Я никогда не оступлюсь, я не позволю шакалам взять надо мной вверх.

— Если бы вы оставили Тамирис в покое, все бы закончилось, вы же понимаете это?

— В первый и последний раз, ты смеешь такого мне говорить, Дамир. Или твоя голова будет отрублена. Никогда, слышишь! — Он встал и подойдя ближе схватил Дамира за грудки, — не смей больше говорить о Тамирис. Я никогда ее не оставлю, даже если это будет стоить мне жизни.

В особняке — хладная улыбка Фатимы, которая готовила сокрушение для империи своего мужа, а в резиденции — взгляд Сулеймана, который видит дальше, чем большинства. По обе стороны — люди, которые играют, но игра всё усложняется. Шахматная доска наклонилась, и фигуры двинулись...

Сулейман знал одно важное правила в криминально мире, которое напрямую было связано с диким миром: Для животного-хищника в джунглях закон таков: «убей или будь убит». Для человека этот закон действовал также. Кто первый нажимал на курок — тот и одерживал победу.

От автора:

Всем приветик мои хорошие❤️ Как вам глава?

Остается совсем мало до окончания, кто же победит в этой схватке? Будут ли Тамирис и Сулейман вместе?

Пишите скорее свое мнение в комментариях ❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️