Иногда необходим лишь один человек, чтобы вытянуть тебя из Ада

Это уже стало нашей странной традицией. Уже который месяц подряд Он приходил каждую пятницу. В 11 вечера. Когда улицы нашего небольшого городка покрывались темнотой, а во дворах уже практически не было детей и взрослых. Безразлично глядя по сторонам, Он вдыхал свежий воздух, будто не замечая, что совсем чуть - чуть и сейчас пойдет дождь, а у Него нет ни зонта, ни даже капюшона. Казалось, что ему действительно плевать, что происходит в округе: то ребенок чуть не повалит его на землю, забывшись в собственной игре, то машина внезапно выскочит из - за угла, чуть не отправив на тот свет. На все Он реагировал одинаково - равнодушием. Я знала, что Он может просидеть около моей двери всю ночь напролет и даже не заметить этого. Забыв обо всем на свете, мне в тот раз необходимо было задержаться у однокурсницы и доделать чертов проект для универа. Домой я пришла около трех ночи и, только увидев Его, вспомнила, что сегодня пятница. А на все мои извинения по поводу рассеянности, Он ответит только одним: «это не важно». Я уже смутно помню, как и когда мы познакомились, несмотря на то, что прошло всего пару месяцев. Но с того вечера горячего чая, горького темного шоколада, свежих ссадин и ран ничего не изменилось. Разве что последнего стало гораздо меньше. Кажется, тогда он и сказал, что готов приходить ко мне хоть каждую пятницу с шоколадкой в качестве благодарности. А я даже не пыталась вспомнить, за что он благодарит. Каждую пятницу ровно в 11 я открываю дверь после стука. В неизменной кожаной куртке, неся за собой запах дорогих сигарет, Кир заходит в коридор, с плиткой темного шоколада в руке. Мы идем на кухню, где я завариваю нам черный чай, и мы сидим в молчании. Нас это нисколько не напрягает, это довольно комфортно. Сидя на барном стуле, я задумчиво разглядывала парня. На вид спокойный, но в глазах стоит смертельная усталость, будто весь мир держится только на его плечах, и совсем скоро Он не выдержит натиска. Его движения размеренные, неспешные, а на лице лишь изредка появляется улыбка, которая никогда не касается глаз. Кир следит за всем равнодушно, словно ничего из этого света его не касается. Рядом с ним даже мне кажется, что все пространство на меня давит, стремясь растоптать и уничтожить. Но несмотря на это, моя душа еще цела, в отличие от его. Мы изредка перекидываемся фразами, в основном пребывая в своих собственных Вселенных. Правильно все это или не правильно? Я откинулась на стуле, глядя сквозь окно на звезды в небе. Всего месяц ему понадобился, чтобы меня впервые поцеловать. А уже в следующую пятницу мы делили постель на двоих. Закрыв тогда утром за ним дверь, я думала: «изменится все или нет?» Но нет, каждую субботу, рано утром он уходил, оставляя меня одну. Ничего не менялось: чай такой же горячий, шоколад такой же горький, а его взгляд такой же уставший. Он называет меня «Летящей», объясняя это тем, что, чем дольше я с ним вожусь, тем сильнее я лечу к нему в бездну. Внезапно Кир сжал чашку в руках, костяшки стали белыми, а затем он поставил пустую тару на стол. Спустя пару секунд он резко выхватил мою кружку и поставил рядом со своей, чуть не скинув их со стола. Меня подняли в воздух, а потом усадили на барную стойку. Я обхватила его ногами, руками хватаясь за воротник рубашки и притягивая к себе. Мы целовались жадно, агрессивно, нуждаясь друг в друге. Буквально порвав мою блузку, Кир откинул ее, не глядя куда. Наслаждаясь покусываниями в области шеи, я стягивала его рубашку. Куртку он снял еще в начале вечера. Проводя пальчиками по его груди, я обводила шрамы, что покрывали его тело. Он никогда не говорил откуда они, позволяя мне исследовать каждый след на его коже. Рубцы покрывали практически всего его. Шрамы были на плечах, руках, ладонях, но не затрагивали внутреннюю часть рук, где вены. Эти белые полоски были даже на животе и груди. Кир наконец стянул с меня джинсы, а потом, подхватив меня, понес в спальню. Буквально кинув на кровать, он навис сверху. Его взгляд скользил по мне, а я, кажется, всего на секунду увидела в них жизнь. - Доверяешь мне? - хрипло спросил он. Несмотря на колебания внутри самой себя, я решительно кивнула в знак согласия. Вытащив из своих брюк ремень, парень закрепил мои запястья к изголовью кровати. Ведя ладонями по моему телу сверху вниз, Кир наклоняется и кусает чуть ниже левой ключицы. Продолжая изучать каждую линию моего тела, парень то целует, то прикусывает, то проводит языком, меняя характер каждого действия: с нежного до агрессивного, с ласки до боли. Забирая с моих губ стоны, парень направляет свою руку между моих ног, доводя до темноты в глазах, жара в теле и бесконечного шепота. И, уже подводя меня к грани, он отступает, убирая руку и продолжая лишь целовать мою шею. Не обращая внимания на мое хныканье и бесконечное «пожалуйста». Тянусь к его руке всем телом, выгибаясь, жмусь к его ладони, Кир лишь хмыкает и целует, но ничего не делает, чтобы мне помочь. - Специально сводишь с ума? - удается спросить мне между поцелуями. - Больше, чем я, не сойдешь, - обещает он и, спускаясь ниже к бедрам, больно прикусывает внутреннюю сторону. От этого мне хочется отстраниться, но парень держит крепко. Не обращая внимания на мои протесты, парень вновь кусает и еще больнее, чем в первый раз. Ему это нужно, и, честно говоря, Ему все равно на мое мнение. Наконец, после того, как я начинаю ругаться, Кир выпрямляется и входит в меня, начиная двигаться нарочно медленно, дразня. - Кир, - тяну я. Выгибает удивленно бровь, будто бы не знает, что я хочу. - Ну, пожалуйста, - задыхаясь прохныкала я, даже не надеясь, что он послушает меня. Но Кир действительно выполняет, что я хочу, лишь на секунду остановившись, чтобы со всей энергией накинуться на меня. Все - таки, это правильно или не правильно, то что происходит? Открыв глаза от нахального солнечного лучика, что пробился сквозь шторы, я перевернулась на спину, рядом никого не было. От прошедшей ночи напоминали лишь саднящие губы и засосы по всему телу. Отрешенно отметив, что придется надеть что - то с высоким воротом, я засобиралась на улицу. *** Не каждая наша встреча заканчивается сексом. Иногда мы просто лежим в кровати, а Кир устраивает свою голову на моих коленях. Например, как сегодня. Глядя в потолок, я пропускала прядки волос парня сквозь пальцы. «Правильно или не правильно все это?» - прокручиваю у себя в голове. - Я не люблю от кого - то зависеть, - внезапно произносит он. - Не всем нравится такое положение, - соглашаюсь я, пожимая плечами. - Это ужасно. Ощущение, что ты связан по рукам и ногам. Должен соблюдать правила, чтобы не произошла какая - нибудь катастрофа. И так каждый раз. И независимо от того, что я делал, это бедствие происходило, разбивая душу на куски. И не важно, ты устраиваешь это несчастье или тот, от кого ты зависишь. Всегда больно. Время не лечит, оно оставляет шрамы. А в памяти все свежо всегда. Я кидаю взгляд на его руку, где на загорелой коже выглядывают шрамы. - Но ведь есть варианты как избежать этого? - я перевожу глаза на безмятежное лицо Кира. Тот хмыкает, скривив губы: - Да, закончить это как можно раньше, пока не стало поздно. Я молчу, ведь сказать мне нечего. А он и не стремится что - либо произносить. Сжимаю зубы, предчувствуя неизбежное, но рискую:

- И от кого ты зависишь? - спрашиваю я, скашивая взгляд на звездное небо. Темно - синее, оно всегда навевало на меня спокойствие. Но сейчас я буквально всем телом ощущаю, как пространство вокруг меня изменится и явно не так, как хотела я.

- От тебя.

Я закрываю глаза, а Кир продолжает:

- Ты нужна мне, но не так, как я тебе. И это неправильно, это болезненно, это вирус. Это все, что угодно, Летящая, темнота, пропасть, отчаяние, но точно не любовь, которую ты возомнила по отношению ко мне. Я к тебе привязался, и это ужасно, поскольку, если тебя не будет рядом, то меня не будет вовсе. Я и так поломанный на части, а ты что - то типа спасательного круга в моей бездне. И ты прекрасно знаешь, что все это, все, что происходит с нами - не есть правильно.

Грудь сдавливает в тиски, мне слышится стук собственного сердца, а голова все продолжает прокручивать его слова.

- И... - голос внезапно срывается и исчезает. Прочистив горло, я хрипло продолжаю:

- И ты решил все это закончить?

Пять секунд тишины, я вновь смотрю на него. Его русая челка закрывает один глаз, на щеке есть небольшой и уже довольно давний маленький шрам. Парень открывает свои карие глаза и, внимательно посмотрев на меня, с какой - то странной улыбкой, говорит:

- Спи.

А на утро его опять нет. Настроение ниже некуда, я пропускаю мимо себя все лекции, да и в принципе всю студенческую жизнь, что происходит за эту неделю.

Но он не приходит. В чертову пятницу Он не появляется у моей двери. А я чувствую, как внутри все надрывается, переворачивается и медленно покрывается темнотой. Всю ночь я провожу на балконе, созерцая небо. Но даже оно против меня сегодня. Решив, что звезды мне ни к чему, небо покрывается тучами, и изредка капает небольшой дождь. Недостаточный, чтобы согнать меня домой, поэтому я просто сижу на стуле, подтянув к себе ноги. В душе еще хранилась мысль: « может он просто заболел, может возникли дела?»

Но в то же время реальность накрывала с головой.

Я взяла телефон, набрала номер, но в ответ услышала, как и до этого, только гудки. Отложив гаджет, я задумчиво смотрела на мир подо мной. Внезапно меня заполнила ярость, вскочив на ноги, я ударила по перилам балкона, взяла горшок с цветком, швыряя его на пол.

- Меня тоже без тебя не будет! - крикнула я в ночной тиши. Казалось, в этот момент затихла вся природа, наблюдая за моим срывом.

Взгляд натолкнулся на какой - то блеск в отсвете лампы из комнаты. Приглядевшись, я увидела на столике перочинный ножик. Задумчиво проскользив пальчиками по металлу, я решительно взялась за ручку и поднесла лезвие к внешнему предплечью. Лезвие коснулось руки и приятно холодило кожу. Надавила чуть сильнее, провожу линию длиной семь сантиметров. Это было бы действительно больно, если бы внутри все не пылало в гневе.

Но этого хватает, чтобы отрезвиться. Я иду обрабатывать руку, но ножик я оставляю на балконе на виду.

Проходит месяц. Первую неделю я просто пропускала, выборочно приходя на пары, игнорируя любого однокурсника, который пытался хоть что- то вытрясти из меня. Я по привычке тороплюсь каждую пятницу домой, не объясняя никому ничего. И хотя знаю, что чуда не произойдет, завариваю горячий чай и сажусь на барный стул. Я начинаю ощущать себя как Кир - на все плевать. Но, если у Кира равнодушие было впереди всех, то у меня отчаяние. И только оно пока меня тащит на самое дно, подтверждая, что я действительно Летящая.

К концу месяца у меня уже семь разных полос на руках и две на ноге. Осознавая это, я пугаюсь, и это первое, что выныривает из эмоций за этот гребаный промежуток времени. Следующие две недели я зарываюсь в учебу, поскольку учебный год заканчивается, а я набрала много хвостов, которые сами себя не закроют. Я пытаюсь убедить себя именно в этой причине, но ведь в глубине души знаю, что я просто пытаюсь спрятаться от всего мира. Несколько раз происходили срывы, в результате которых на плече появились три шрама. Я наладила отношения со своими близкими, я потихоньку возвращаюсь в привычный мир. Но я все равно чувствую себя поломанной, разбитой. Друзья замечают, что я стала редко улыбаться, стала чуть более закрытой от всех.

А где - то на периферии плавает:

«Кир был прав, время не лечит, оставляет шрамы».

Учебный год подходит к концу, экзамены сданы, второй курс за спиной. Я немного напряженно улыбаюсь однокурсникам, постоянно прикрывая руки кофтами или блузами с длинными рукавами.

Друзья предлагают отметить данное счастливое событие, посетив вечером клуб, и я неожиданно для себя соглашаюсь.

«Ты справишься».

Раньше я вкладывала в эти слова другой смысл. Раньше родители меня подталкивали к самостоятельным действиям такими словами. Раньше так друзья поддерживали меня при сдаче экзаменов или любой другой мелочи, на тот момент кажущейся концом света. А сейчас я говорю это сама себе, пытаясь жить без него.

Он был прав.

Это болезненно.

Я люблю его.

Но не только я нужна ему, он тоже нужен мне.

И от этого не скрыться.

Возможно, это ненормально.

Но это мой мир.

Выбрав наряд, я нанесла немного макияжа, лишь чтобы подчеркнуть глаза, и вышла из дома. На улице меня уже ждали две однокурсницы. Весело смеясь, мы направились в клуб. Прошло несколько часов, и циферблат показывал, что сегодня уже суббота и час ночи. Я медленно скользила взглядом по залу. За то время пока я тут, я успела отшить несколько незнакомцев, разругаться в пух и прах с однокурсником, а потом и помириться с ним же, оставшись друзьями. Решив, что с меня сегодня хватит алкоголя, людей и танцев, я медленно шла домой, попрощавшись со знакомыми.

Я вышла из лифта на свой этаж, мне всего - то оставалось пройти по коридору немного и свернуть направо в небольшой коридорчик, где была бы единственная дверь - моя. Но уже подходя к повороту я замедлила шаг. В воздухе витало что - то тяжелое, до боли знакомое и очень вкусное.

Сигареты и шоколад. Чертовы дорогущие сигареты Кира и традиционный темный шоколад.

Я набрала воздух в легкие и завернула за угол, облокотившись на стену.

Кир сидел прямо передо мной, прислонившись к моей двери спиной. Около него лежал шоколад, а в руках была зажженная сигарета. Глаза парня были закрыты.

- Тут курить запрещено, - внезапно выдала я.

Кир открыл глаза, и, глядя на него, я ощутила, что моя душа вновь стала целой. Он встал и подошел ко мне.

- Привет, - произносит он, глядя мне в глаза.

Очень хочется его обнять. Оттого, насколько он близко, мне становится очень тепло. Но я молчу и не двигаюсь. Шрамы почему - то вспыхивают болью буквально на мгновение, напоминая о себе.

Я скольжу взглядом по Киру. Сегодня он уже без любимой кожаной куртки, рукава рубашки закатаны, обнажая руки. Отмечаю, что нет новых следов, но это не значит, что их нет в принципе.

Кир был прав практически во всем. Кроме одного.

Я внимательно смотрю ему в лицо и мысленно прошу, чтобы он сейчас сказал то, что должен признать.

Парень выдыхает:

- Оказывается, я ошибся.

Выгибаю бровь, как он делал раньше, будто передразнивая его. Кир это замечает, и его губы трогает легкая улыбка.

- Я скучал.

Скрещиваю руки на груди, но уже позволяю себе улыбнуться в ответ. Глаза немного щиплет от непрошеных слез.

- Я люблю тебя.

Заветные слова срывают тормоза, я обнимаю парня, прижимаясь к нему, и вдыхаю такой знакомый запах.

Кир крепко обнимает в ответ и, прижимаясь лбом к моей макушке, шепчет:

- Прости меня, пожалуйста.

- Дурак, - пожимаю я плечами, выбираясь из объятий, и веду его за руку к квартире.

Позже, нежась в кровати, я водила указательным пальцем по новому и самому длинному шраму на руке Кира.

- Я пытался себя убедить, что могу без тебя прожить, что ты для меня ничего не значишь, - вздохнул он.

Я остановила свои движения и мягко потянула его на себя, заставляя лечь на бок, лицом ко мне. И прижалась, отчаянно обнимая и наслаждаясь теплом, что ждала на протяжении столь долгого времени.

Кир обнял меня в ответ, обещая:

- Я больше не уйду.

- Только посмей, - пробурчала я.

Ответом мне стала искренняя улыбка.

*** Больше шрамов не было ***

31/07/2018 Даяна Вернер