2

— Алина Александровна, ваши показатели за прошлый месяц немного упали. Успеваемость студентов по вашему предмету значительно понизилась, и мне бы хотелось знать почему, — Дмитрий глянул в бумаги, которые держал в руках, а затем на аспирантку, которая поерзала на стуле и кашлянула, прочищая горло.

— Студенты начали забывать о том, что всему есть свой предел. Они перестали готовиться к самостоятельным работам, которые так или иначе влияют на линейку оценок, которые ставятся в журнал. Скажу так, что в предоставленной ведомости отсутствует половина оценок, так как многие студенты до сих пор не представили мне план и первую часть курсовой работы. Защита курсовых работ назначена через две недели, и я не знаю, каким образом они будут сдавать, но, похоже, что многие будут не допущены к зачету за семестр. Данная курсовая работа является непосредственно допуском к зачету, а если ее не сдать, то и к зачету, соответственно, студент не допущен. Если он не закрывает семестр с положительной оценкой, то это становится академической задолженностью.

— Как так получилось?

— Видимо, они считают, что мой предмет не важен, поэтому не готовятся. Сейчас, когда у половины студентов нет оценок, они вряд ли что-то смогут сделать, потому что к допуску на зачет нужно иметь как минимум пять-семь оценок выше тройки, а также успешно защищенная курсовая работа. К защите могу допустить пару человек, в которых более-менее уверена. Остальные товарищи, которые надеются на мое снисхождение, будут не допущены.

— Я думаю, что вы слишком лояльно относитесь к студентам. Нужно прилагать усилия, чтобы добиться желаемого результата, — Дмитрий слегка поджал губы. — Вы плохо работаете, и это может сказаться на показателе всего факультета. И это касается не только Вас, Алина Александровна, но и других преподавателей, потому что у большинства из вас нет ведомости, которая бы отражала ситуацию на сто процентов. Также у многих имеются дисциплинарные замечания, которые скоро будут превращаться в выговоры и доведение до ректората, потому что, если Вы, коллеги, меня не слушаете, не уважаете, то значит послушаете и поймете ректора. На сегодня все, всех жду в следующий понедельник с полностью заполненной ведомостью. Всем удачной недели, — Дмитрий встал из-за стола и вышел из кабинета.

Алина медленно собрала свои вещи и поплелась в аудиторию, в которой через десять минут начнется занятие. Студенты медленно скапливались возле дверей, но она попросила никого не заходить, а подождать звонка. Прикрыв за собой дверь, она начала медленно готовиться к паре. Раскладывая вещи по столу, Алина прикусила изнутри щеку и поняла, какой же она была дурой.

С того момента, как Дмитрий Андреевич заставил Алину бурно кончить на столе в соседней аудитории, прошло две недели. Они не разговаривали, не сближались, не пересекались взглядами. Все остановилось на том же уровне, что и до того момента, как она оказалась с раздвинутыми ногами. Было обидно, но только немного. И не столько за произошедшее, а за себя и свое внутреннее волнение, которое волной нахлынуло на нее на следующий день, когда она пришла на работу.

На следующий день после бурного инцидента Алина пришла в штанах, водолазке и завязанными волосами в тугой хвост. Ее внешний вид был сексуален, но строг. Дмитрий пару раз взглянул на девушку, проговорил что-то про то, чтобы никто не забыл о совещании в понедельник и вышел из кабинета. В тот день они практически не пересекались.

В понедельник, на совещании, Дмитрий Андреевич не совсем лестно и приятно высказывался о минусах коллег, а также проговорил обязательные наставления, которые нужно выполнить в течение недели. Алины это так же касалось. Более про нее не было сказано ни слова. Они пару раз пересекались взглядами, но не более.

Во вторник, когда Алина пришла в кабинет, чтобы проверить тетради на наличие законспектированного материала, который был задан на дом, она столкнулась с Ториным. И между ними произошло перепалка. Они ругались настолько сильно, что Алина схватила стопку тетрадей и вылетела за пределы кабинета, бросив напоследок слова о том, что когда-нибудь она дойдет до ректора и пожалуется на то, что к ней предвзято относится, хотя она такой же штатный сотрудник, как и все остальные.

В среду, Дима пришел в университет к десяти часам. Он расположился в своем кабинете, сидя и пролистывая мероприятия, которые их будут ожидать в ноябре. Ничего интересного и захватывающего не было. К нему в кабинет влетела Алина и кинула на стол папки, сказав, что необязательно было передавать через кого-то. Можно было и самому отдать.

Очередная ссора закончилась тем, что Алина чувствовала себя, как на иголках. Состояние, в котором пребывала девушка, было несравнимо с тем, как она показывала себя. Спокойствие, написанное на лице Лебедевой, никак не состыковывалось с тем, какой огонь творился внутри. Она продолжала ненавидеть, но желать Дмитрия Андреевича.

В четверг Алина не выдержала, пришла домой и разревелась. День был невероятно трудным и эмоциональным. Торин отчитал ее при всех за то, что ее отношение к работе не такое уж и внимательное, раз ее студенты умело прогуливают пары. И это, естественно, дошло до ректора. Лебедевой нескончаемо повезло, потому что Павел Борисович — ректор университета — смахнул все на перегрузку и пообещал, что поговорит с Дмитрием Андреевичем о том, чтобы разгрузить пару дней.

В пятницу Дима был на взводе. Алина не явилась на первую пару, и он услышал бурный смех и обсуждения о том, придет преподавательница или нет. Когда он вошел в аудиторию и увидел, что преподавательский стол был идеально чистым. Обычно, Алина таскала с собой рабочие материалы, много листов, пенал с канцелярскими принадлежностями. Сейчас деревянная столешница не была усеяна нужными предметами.

— Дмитрий Андреевич! — буквально выкрикнул кто-то с камчатки. — Где Алина Александровна? Мы ее ждали около десяти минут, а потом решили зайти. От пары прошло уже полчаса. Она не звонила, не писала. Трубку даже не подняла.

Декан глянул на наручные часы. Минутная стрелка пересекла половину девятого. Вероятно, девушка просто опаздывала. Могла проспать или еще что.

— В общем, послушайте! — громко начал Дима. — Я так понимаю, что сегодня у вас должна быть практическая часть? — по аудитории прошлись кивки и положительные возгласы. — Алина Александровна запаздывает по семейным обстоятельствам, поэтому ее не будет на этой паре, но это не значит, что вы не будете выполнять задания. Я более, чем уверен, что она вам выдала практические листы с заданиями, но выполнили вы не все. Их необходимо выполнить и сдать мне сегодня до двенадцати часов. Чьей работы я не увижу, тот на экзамене выше четверки не получит.

— Но Дмитрий Александрович! — начала было староста, но Дима ее перебил.

— Федосеева, я что-то неясно сказал? Все листы с заданиями жду у себя в кабинете. Понятно?

Алина летела по коридору, стаскивая с себя пальто с шарфом. Она проспала, затем стояла в пробке и не то, чтобы не успела к началу пары. Она пришла в университет почти к началу второго урока. В аудитории, естественно, никого не было. Она была пустой, с выключенным светом. Студенты разошлись по углам университета.

Когда она вышла из лаборантской, отведенной, скорее, для личного пространства преподавателя, то встретилась взглядом голубых глаз, которые смотрели не столько со злостью, сколько с ноткой переживания.

— Ко мне в кабинет, Алина Александровна. Сейчас же.

Алина вздохнула, кивнув головой. Дима шел к себе в кабинет, сжимая кулаки в карманах штанов. С Лебедевой все было хорошо, и на этом спасибо.

Он действительно переживал за нее, пусть и хотел уже было сорваться и наведаться к ней домой, но не мог так поступить. Вдруг, у нее был молодой человек или родители. По крайне мере, он не мог позволить себе так бесцеремонно ворваться в ее обитель и накричать за то, что та не явилась на первую пару.

Дима вошел к себе в кабинет, не закрывая дверь и проходя за свой стол. Алина вошла почти следом, прикрывая дверь кабинета. Она села на стул и внимательно посмотрела на декана, который в свою очередь думал о том, что ее красная юбка карандаш с черной рубашкой смотрелись слишком очаровательно для университета. Волосы затянуты в тугой хвост на затылке. Неброский макияж, минимум украшений. Немного напуганный взгляд, но вздернутый носик и поджатые губы говорили о том, что она вовсе не боится тирады, которая сейчас могла бы обрушиться на нее.

Дима встал со своего места, медленно пошел в сторону Алины, думая о том, как ему было хреново всю чертову неделю, которую он вспоминал вкус Лебедевой. Она была сладкой ягодой среди холодной осени, которую хотелось распробовать еще раз, но уже смакуя вкус настолько долго, насколько хотелось бы самому Диме.

Ему нестерпимо хотелось поцеловать девушку всякий раз, когда он видел ее, но все, что он делал, — это ругался. Ему не хотелось, но он все равно это делал, потому что так было удобно и легко.

— Ну? — Алина вздернула брови. — Я долго буду ждать?

Дима слегка опешил. Уставился на девушку в непонимании.

Алина сходила с ума, она хотела Диму. Сильно хотела. Ей надоело, что всякий раз, когда у нее что-то не получилось, она становилась «жертвой» странных нападков со стороны декана. Это было странно, вернее, не педагогично. Торин то и дело постоянно отчитывал Алину, сам не понимая, почему цеплялся к ней каждый раз, когда девушка что-то не то делала.

— Первая пара для слабаков, Алина?

— Нет, но такое бывает, когда преподаватель допоздна проверяет работы, а уже в восемь должен быть на работе. Это единичный случай. Такого больше не произойдет. Я исправлюсь, — быстро пролепетала Алина. — Мне действительно стыдно, что я проспала.

— С ума сойти, тебе стыдно?

Алина повела плечом на это едкое высказывание. Да, ей было стыдно, признание было искренним. И Дима это прекрасно понимал.

— Конечно. Я допоздна была озадачена зачетом, который вот-вот нагрянет, и мне нужно было хорошо проработать вопросы в билетах.

— Покажешь мне, что ты там приготовила.

— Приготовлю все к понедельнику. Зачеты начинаются через неделю.

— Интересно, что ты там придумала.

Алина ведет плечом, опуская взгляд и прикусывая нижнюю губу. Дима встал со своего места, медленно начал надвигаться на аспирантку. Он понимал, что она принесет ему в понедельник чертовые билеты, которые ему вообще неинтересны, но ему хотелось еще немного. Еще чуть-чуть побыть с ней. Он приблизился к ней настолько, чтобы почувствовать слабый запах сладких, но не приторных духов. — Ладно, покажешь в понедельник. Кстати, советую подойти перед началом рабочего дня, потому что потом мне будет некогда смотреть. И да, Алина, чтобы больше такого не было. Я про твое «проспала».Алина быстро кивнула и вышла из его кабинета. Она быстро дошла до аудитории, ей понадобилось пару минут, чтобы настроиться на остаток пары. Все студенты в голос завопили, что ему нужно сдать работы непременно Дмитрию Александровичу после пары. Алина лишь кивнула и позволила студентам продолжить писать практическое задание. Понедельник.День тяжелый или отменно замечательный. Алина проснулась раньше обычного, чувствуя себя намного лучшего, чем в пятницу вечером. В пятницу и в субботу до поздней ночи она составляла вопросы и пыталась их равноправно раскидать по билетам. Ей необходимо было доказать, что она не зря преподает. Хорошие билеты — это один из шансов показать, что ее отношение к предмету и, в принципе, к преподаванию серьезное. Она пришла в университет, когда часовая стрелка показывала половину восьмого утра. По понедельникам занятия начинались в десять утра, небольшое совещание у преподавателей было в девять тридцать. Охранник поприветствовал аспирантку и пожелал удачного рабочего дня. Алина улыбнулась и быстрым шагом отправилась к себе в кабинет. В восемь часов на пойдет к Торину и вывалит ему пятьдесят вопросов, которые приготовила за три дня. Если он будет чем-то недоволен, она швырнет в его лицо что-нибудь тяжелое и уволится к чертовой бабушке. Слегка покачивая бедрами, Алина двигалась в сторону кабинета Димы. Стук ее тонкого каблука эхом разносился по пустому коридору университета. Лампы пусть и горели, но еще никого не было, даже самых заядлых работников университета. Возможно, где-то и был технический персонал, но явно не в крыле Торина.

Алина свободна прошла по небольшой приемной, завернула и дважды постучала, затем дернула за ручку и открыла дверь, вперивая свой довольный и счастливый взгляд на Диму. Тот сидел за ноутбуком и что-то увлеченно печатал, энергично постукивая пальцами по клавишам. Он вскинул на нее свой взгляд, затем нажал пару кнопок на ноутбуке и полностью отвлекся на появление аспирантки.

— Доброе утро. Ты сегодня решила показать, что не проспала?

— Здравствуйте. Нет, помните, я Вам в пятницу сказала, что готовлю билеты для зачета, и Вы попросили показать их. Я же ответила Вам, что приготовлю все к понедельнику.

— Ага, да, я помню, — его глаза слегка забегали. Алина поняла, что он забыл, но обращать внимания на это не стала. Хорошо, что он запамятствовал, потому что это хороший шанс доказать, что она серьезно относится к своей работе. — Показывай.

Алина подошла к его креслу, становясь по правую сторону от него. Она положила папку с билетами и указала рукой, предлагая декану посмотреть. Дима полистал папку, просматривая все в половину своего внимания, покивал головой, что-то почитал. Ему было все равно на то, какие она билеты составила. Он просто хотел ее видеть в своем кабинете.

— Прекрасно, мне нравится. Хорошо постаралась.

Алина тут же взяла папку и оскорбленно откинула волосы назад, идя в сторону двери.

— Зачем так принижать меня, говорить, чтобы я показала Вам билеты, если вы и пяти минут не уделили моей трехдневной работе? Не стоит тогда говорить о том, что я плохой преподаватель.

— Ты хорошо постаралась.

— Нет, я замечательно постаралась, потому что действительно люблю свою работу, и мне было в удовольствие делать эти гребаные билеты. И доказать тебе, что я не совсем тупая, какой ты меня всякий раз выставляешь.

— Алина!

— Нет, Дима, послушай меня. В силу своей молодости и неопытности, а также мягкого характера я не могу подействовать на некоторых студентов, потому что они уже взрослые и самостоятельные и заставлять их ходить на занятия — это не моя работа! Моя работа — это давать знания тем, кто действительно хочет чему-то научиться. Если они не хотят, я заставлять их не буду, понимаешь? Не стоит критиковать мои методы, потому что это мой предмет, моя методика и мой подход. Я сделала билеты, и они все будут их сдавать. И скажу честно, количество сдавших не будет превышать и десяти человек, а знаешь почему? Потому что это их наплевательское отношение, а не мое. Я добросовестно и качественно отношусь к своей преподавательской деятельности. Теперь, когда вы ознакомились и сказали, что все замечательно, я могу с уверенностью сказать, что моя работа выполнена не зря. Удачного дня.

Алина собиралась выйти из кабинета, но Дима ее тут же окликнул, заставляя остановится возле двери и повернуться. Она посмотрела в его удивленные глаза и поняла, что тирада, сказанная минуту назад, повлияла на него неслабо. Аспирантка вскинула подбородок, явно не до конца понимания, зачем он ее позвал.

— Кажется, ты недовольна тем, что я снисходительно отнесся к твоей работе?

Дима сделал пару шагов вперед, останавливаясь в метре от девушки. Алина слегка поджала губы и покачала головой.

— Дело не в том, как ты сейчас отнесся к моей работе. Дима, при педагогическом составе ты опускаешь меня, как какую-то школьницу, которая не может справится с группой студентов. Я могу и справлюсь, но дело-то не в этом. Ты критикуешь мои методы работы, хотя сам, по факту, даже не до конца погружаешься в то, чем я занимаюсь. Прекрати критиковать, иначе я займусь тем же.

— Угрожаешь?

— Предупреждаю. Ты, как мой начальник, должен понимать, что в первую очередь с тебя берут пример.

Дима сделал еще один шаг вперед. Его рука коснулась шелковистых волос, и он слегка закрутил вокруг пальцев локон. Игривый маневр, заставивший Алину слегка занервничать и сбавить обороты. Аспирантка вновь посмотрела в его глаза и мягко улыбнулась.

— Думаю, что мне пора идти.

— Задержись ненадолго.

Тихий, но громкий шепот заставил девушку задрожать. Момент был наполнен желанием. Алина признавала и не старалась избегать тог факта, что она скучала по Торину. Тот был упрямым засранцем и выносил ей все нервы, но с удовольствием бы вновь почувствовала его губы на себе. Алина решительно шагнула вперед, положила руку на его грудь и таинственно улыбнулась.

— Ты сегодня в настроении?

— Я всегда в настроении, когда вижу тебя.

— Не всегда.

— Думаю, спор можно перенести на другое время. Дима немного нагнулся и мягко поцеловал Алину в губы. Живот стянуло узлом, сердце бешено заколотилось. На мгновение горло отпустило, чувство тоски испарилось и появилось лишь неугомонное желание. Желание. Желание. Желание. Набатом по вискам. Дима углубил поцелуй, прижимаясь к Алине, и она горячо выдохнула ему в рот, прикрывая глаза и наслаждаясь сладким моментом. Торин взял ее папки и кинул на стул, а сам, обнимая аспирантку, заставил ее двигаться назад. Ее задница уперлась в стол. Алина чуть вздрогнула и резко оторвалась от губ Дим. — Очередное совокупление на рабочем месте? — Это единственное место, где я вижу тебя довольно-таки часто. Алина улыбнулась и прильнула к губам декана. Пробежавшись языком по чуть приоткрытым устам, аспирантка прикрыл глаза, крепче обняла Диму и скользнула язычком в жар его рта, сплетаясь с его языком. Член болезненно упирался в ширинку штанов, и Диме не терпелось стащить с себя штаны. Руки Торина подхватили девушку под бедра, заставляя полностью сесть на стол. Задрав юбку и обнажая черное кружевное белье, Дима лишь усмехнулся, чуть покачав головой. — Красиво, несомненно. — Я не старалась. Дима лишь хмыкнул. Его ладонь погладила коленку и поднялась выше по бедру, пальцы задели клитор. Алина чуть вздрогнула, немного выгнулась, почувствовав, как Дима задел нервное окончание. Начав крутить пальцем через тонкую ткань кружева, Алина начала слегка постанывать.Она откинула головой назад, позволяя Диме прильнуть к шее и начать ее осыпать легкими поцелуями. Ее дрожащие руки начали расстегивать пуговицы пиджака и стаскивать с плеч, затем пытаясь расстегнуть маленькие перламутровые бусинки рубашки, девушка начала нервничать. Она еле справлялась с задачей, потому что Дим то и дело надавливал на клитор, заставляя девушку прикусывать губы и томно вздыхать. Алина успешно расстегнула все пуговицы и прошлась пальчиками по его обнаженному торсу. Дима бесцеремонно поднял выше ее юбку, начиная стягивать белье. Алина чуть приподняла бедра, позволяя снять с себя тонкую преграду. Дима прошелся пальцами по влажным складочкам девушки, пару раз задев клитор и приближаясь к горячей дырочке. Алина расстегивала ремень, пуговицу и ширинки, стаскивая с декана штаны. Она сползла со стола буквально на колени, снимая низ гардероба до колен. Торин погладил ее по голове, смотря на нее вниз. Алина облизала губы, сделав их влажными и прикоснулась губами к головке члена. Торин шумно сглотнул. Алина облизала член до его основания несколькими мазками и скользнула глубже в рот. Она начала медленно двигать головой и помогать себе руками, наслаждаясь процессом. Дима сжал ее волосы в руке и дернул бедрами, заставляя девушку взять глубже. Аспирантка податливо взяла глубже, не останавливаясь. Дима понимал, что, если Алина продолжить сосать, он кончит, но ему не терпелось войти в ее тугое и влажное лоно, почувствовать, как мышцы плотно обхватывают член. Он разочек толкнулся в ее щеку и потянул за плечо вверх, заставляя девушку подняться. Поцеловав ее в губы, тут же развернул к себе спиной, надавливая на позвоночник и заставляя нагнуться за столом.

Он не особо нежно заставил девушки поставить ноги шире, присел и провел ы по ее складкам несколько раз, добавляя пальцы. Она и без того была влажной, ее бедра слегка подрагивали, а где-то наверху были едва заметные стоны и вздохи. Добавив второй палец, Дима несколько раз надавил на стенку влагалища, заставляя девушку вскинуть голову и застонать громче.— Еще...

Прошептала Алина, начав двигать бедрами. Она призывала его сделать так еще, еще и еще раз, но у Димы были свои планы. Он выполнил ее маленькую просьбу несколько раз. И этого хватило, чтобы Алина начала дрожать, скользить ногтями по столу и ритмичнее поддаваться на пальцы, сжимаясь вокруг них. Торин дождался, пока девушка немного обмякнет, чтобы войти в нее.

Раскатав латекс по члену, Дима взял член в руку, начиная немного водить по влажным и припухшим складочкам. Войдя в тугое лоно, Дима остановился на минутку, чтобы перевести дыхание. Алина была невероятно узкой, горячей, влажной.

Он начал немного двигаться. Не спеша. Размеренно. Алина протянула руку назад, кладя ладонь на руку Димы, который тут же переплел их пальцы. Его движения сменились более быстрыми, резкими, короткими. Алина постанывала, не стесняясь. Она приподнялась на руках, принимая более стоячее положение.

Рука Димы нашла грудь Алины, слегка сжав. Его губы прикоснулись к ее шее, девушка тут же повернула голову и нашла его губы. И этого хватило, чтобы Алина еще раз закончила. Короткий, но резкий толчок поспособствовал тому, чтобы девушка начала импульсивно сжиматься вокруг его члена. Она вцепилась зубами в его губу, причиняя боль, сжала его пальцы в своей руке и закатила глаза.

Дима слегка нагнул девушку, взял ее волосы, заставляя запрокинуть голову назад, и начал более жестко вбиваться в ее тело. Пару-тройку таких толчков привели к тому, что Дима закончил и наклонился на Алину.

Они оба сбивчиво дышали, но улыбались.

Дима заботливо предложил салфетки Алине, та поморщилась, но все же приняла их. Она хотела принять прохладный душ. Она смекнула, что до начала занятий есть немного времени, чтобы ополоснуться в спортивном зале. Узнав, что у Димы есть полотенце, она позаимствовала вещь и ушла, сказав, что ей нужно привести себя в порядок перед началом занятий.

И день прошел более, чем отлично.

Ни одного плохого замечания или взгляда в сторону аспирантки Алины Александровны. Вечером, когда часовая стрелка переметнулась за девять часов, Алина ждала доставку с китайской едой, но вместо курьера явился Дмитрий с бутылкой вина.

И Алина его пустила.