42.

От беды собой закроет вновь, только мамина любовь..._____________________________

В мою квартиру, мы добрались быстро и без приключений. Зайдя, нас встретил Барни и с подозрением смотрел на маму. Она хотела его погладить, но я её остановила.

—Не тискай его, – по доброму сказала я. – Он не любит чужих, ему нужно привыкнуть к тебе. Я его пару дней назад, забрала с приюта. Если он подойдет к тебе сам, тогда делай с ним, все, что захочешь. Он у меня очень ласковый.

—Как зовут?, – как-то робко, спросила мама. Честно, я не узнаю её.

—Барни, – улыбаюсь я, снимая куртку. – Мам, проходи, чувствуй себя как дома. Здесь ванная, там кухня. Проходи.

—Спасибо, доченька. – грустно улыбнулась мама и пошла на кухню.

Этот урод, запугал мою мать. Её сломала смерть отца, а этот мудак добил и сейчас, я не узнавала свою некогда бойкую маму. У меня сердце кровью обливается, при виде её лица и глаз, полных боли... Пока мама сидела и осматривала кухню глазами, я поставила чайник и достала с холодильника шарлотку. Поставив её на стол, я налила нам зеленый чай, достала варенье и села рядом с мамой. Мы молча пили чай и кушали шарлотку. Была неловкость между нами. Мы не знали, что сказать друг другу. Просить прощения или нет. Все же, за эти последние полтора года, мы стали абсолютно чужими. Но, ведь, все можно наверстать? Можно ведь...

—Я виновата перед тобой, – прошептала мама. – Очень виновата, доченька. Я не знаю, зачем... Боже. – она начала плакать, мои глаза тоже слезились. – Мирана, все слова, что я тебе наговорила. Это неправда. Я люблю тебя. Ты мой ребенок. Самый желанный и любимый. Частичка меня. Я столько раз винила себя в своих же словах. Когда отец умер, я все поняла. Прости, что поняла это слишком поздно. Сейчас, мне ничего не нужно. Только твое прощение, больше ничего не нужно.

—Мам, – прошептала я, вставая и отходя к окну. – Вы стали первыми людьми, которые разбили мне сердце. Сломали меня. Мам, если бы ты знала, как мне было плохо и больно без вас. Я много раз спрашивала у себя. «Почему, мама и папа, меня так не любят?» Но, я не забуду любовь. Я не забуду, твою любовь. – я облизнула слезы с губ. – Обнимая тебя, я обязательно скажу, как скучала по тебе. Только, скажи, расскажи, как простить то, что было? Как мам?

—Я сама ужасная мать, – она опустила голову. – Я готова всю свою оставшуюся жизнь, просить у тебя прощения. Только для тебя, я стану самой лучшей мамой в мире. Только для тебя, доченька, моя душа. – она плакала с новой силой. – У меня больше никого нет. Только ты. Постарайся понять меня. Помнишь, ты сказала одну фразу? – она посмотрела на меня, в них было очень много боли. – «Я знаю, вас не учили быть родителями. Тебя, мама, не учили быть Мамой!» Так вот, Мирана, я правда не умела. Не знала. Да и сейчас, с трудом понимаю. Но на своих ошибках можно учиться, даже тогда, когда тебе уже пятый десяток. Позволь на учиться и стать твоей мамой.

—Буду рядом, ты, мама, знай. – я упала на колени перед ней и уткнулась ей в колени, плача, словно мне пять лет меня, обозвали на улице. – Ты не будешь плакать, я тебе не дам. Обещаю, мама, я докажу тебе, что я не плохая. Ты тоже, прости меня за все. Мам, мне тебя очень не хватало. Да, я злилась. Ненавидела. Но, я скучала. Очень скучала.

—Девочка моя, – шепчет мама, поглаживая меня по голове. – Мы справимся со всем. Я стану лучше.

—Я тоже, – киваю я, цепляясь за мамины руки.

Мама не выдержала и села на колени, рядом со мной. Она прижала меня к своей груди и крепко обняла. Я продолжала плакать. Она тоже плакала. Нам это нужно было. Нужно было, проплакаться и простить друг друга. Как бы тяжело не было, нам нужно, простить друг друга. И пусть, эта рана в сердце, оставленная родителями заживет. Мы перекроем эти раны, новыми воспоминаниями. У меня всегда была мама. Просто раньше, ни она, ни я не понимали, что такое, эта связь между матерью и дочерью. Сейчас же, мы словно обе повзрослели и все поняли. В маминых руках, было очень хорошо. Ее объятия, лечили любые раны. Я снова была маленькой и наивной...Пока мы сидели, к нам пришел Барни и залез к маме на колени, смотря то на меня, то на неё. Я улыбнулась и погладила его. Мама тоже, подхватила улыбку.

—Что с ним?, – спросила мама, чухая Барни за ушком.

—Собака погрызла, его успели спасти. – вытирая щеки от слез, ответила я.

—Он хороший, – прошептала мама.

—Как ты смотришь на то, чтобы сходить куда-нибудь? – слабо улыбаясь, спросила я.

—Посмотри на мое лицо, – буркнула мама. – Ты издеваешься?

—Почему ты позволяла ему, это делать? – боль сквозила в моем голосе. – Почему не выгнала?

—Сил не хватило, – отвечает мама, пожимая плечами. – Хотела как-то выгнать, а он меня избил и сказал, если я пикну убьет. Страшно стало. Я ведь тоже женщина. Твой отец, никогда так не относился ко мне. Вот я и не знала, как вести себя, в таких ситуациях.

—Ублюдок, – сквозь зубы процедила я. – Чтобы он пропал.

—Мирана, не выражайся, я тебя прошу. – цокнула мама, чем вызвала у меня широкую улыбку.

—Пошли, я скрою твой синяк и мы пойдем гулять. – поднимаясь на ноги, улыбаюсь я. – Давай как раньше? Поедим мороженное и покормим уток.

—Хорошо, – кивнула мама, поднимаясь следом. – Колдуй, стрекоза.

С веселым смехом, я побежала в комнату, а мама вошла следом за мной. Я усадила её на кровать и стала замазывать это недоразумение на её лице. В голове же, я проклинала этого урода и желала, чтобы он сдох. И пусть, так нельзя. Мне плевать. Он мать мою избивал. Гнида. Накрасив маму, я достала с её сумки черные широкие джинсы, легкую кофточку и вышла с комнаты, чтобы она оделась. Ей хватило на это, пары минут. И вот, когда она вышла, я узнала свою маму. Правда, седина на волосах, не давала ничего забыть. Именно поэтому, я приняла решение, сводить маму в салон красоты. С энтузиазмом и на веселе, мы вышли с квартиры, я её закрыла и вы спустились вниз. Я сразу же, потащила мать в салон.

—Мирана, куда мы идем? – удивленно спросила мама.

—В салон, прическу тебе обновлять. – улыбаясь во все тридцать два, я смотрю на маму. – Ты у меня красивая, но я сделаю еще лучше.

—Боже, опять ты что-то задумала. – бурчит мама. – Зачем мне это надо, скажи?

—Чтобы быть красоткой, – подмигиваю ей. – Не переживай, мы не долго там будем. Всего каких-то пару часов.

—Ты и правда издеваешься надо мной, – закатывает глаза она. – Я тебе это припомню.

—Обязательно, – ехидничаю я. – Мы пришли.

Затащив маму в салон, я отдала её в руки мастеру, а сама села на диванчик и просто наблюдала за работой мастера. Мама сидела недовольная, а мне было смешно, с её выражения лица. И еще, сегодня я впервые увидела, как мама балуется. Правда, она сидела и корчила рожицы в зеркале, специально для меня. Я смеялась и умирала от боли в животе. Надеюсь, она измениться. От смеха и наблюдения за мамой, меня отвлек телефонный звонок. Взяв телефон в руки, я увидела, что мне звонила Кира. Руки затряслись, а губы тут же высохли. Преодолев себя, я ответила.

—Да, – сухо ответила я, хотя меня переполняли эмоции.

—Что за чертовщину, ты устроила сегодня? – грубо спросила Кира, чуть ли не крича.

—Тебя это не касается, – фыркнула я. – И не ори на меня. Нехрен было, мать мою трогать.

—Вспомни свои слова, в сторону этой женщины. – она словно насмехалась надо мной, заставляя вспоминать прошлое.

—У меня были причины для этого, – огрызаюсь я. – У него же, их не было. И прав тоже, не было. Он получил по заслугам.

—Ты невыносима, – устало отвечает Кира. – Мирана, это не игрушки, это оружие и угрозы жизни. Тебя пол двора видели.

—Плевать мне, – цокаю я. – Если это все, что ты хотела мне сказать, то пока.

—Что на тебя нашло, когда ты пришла на гаражи? – неожиданно спросила она, а мне горло сдавило.

—Мне было обидно, – ответила я. – Даже больно. Вы не имели права, так со мной поступать!

—Я имела права, – отрезает Кира. – Имела права поступать так, как хочу сама. Если я не хотела общаться с тобой, я не общалась. Именно поэтому, не смей огрызаться со мной.

—Зачем ты сейчас, позвонила мне? – тихо спросила я. – Ты же не хочешь, общаться со мной.

—Скучаю я, блять!, – кричит Кира. – Думаешь, это так просто? Захотел - забыл. Так чтоли, по твоему?

—Твой выбор, – ответила я, закусывая губу. – Ты сама захотела этого.

—Твоя Руслана, бесит меня. – фыркает Кира. – Шею ей свернуть хочу.

—Иди и сверни, раз так чешется. – язвлю я. – Все сказала?

—Да, все сказала. – отрезает она. – Через неделю, я еду в другой город, к дяде и матери. Бабуля и дедуля, соскучились. Одних я их оставить не смогу.

«Когда ты вернешься? Ты ведь вернешься? Я буду скучать, очень, скучать!»

Хотела сказать я, но вместо этого, у меня вырвалось совершено другое.

—Езжай, мне все равно. – сухо ответила я. – У меня же Руслана, – ехидно передразниваю Киру. – Скучать точно мне не даст.

—Сволочь, – фыркает Кира и сбрасывает трубку.

На миг, на моем лице появляется ухмылка, но сразу после, становиться больно. И лишь мама, отвлекает меня. Она разговаривает с мастером, иногда показывая мне язык, а я снова смеюсь, хоть в груди все опять болит..

Через полтора часа, мы покинули салон и пошли гулять. Мама преобразилась очень сильно. Волосы цвета темный шоколад. Такие красивые, блестящие. Глаза ее сразу же преобразилась. Сейчас она смотрела на меня глазами, цвета корицы и осени. Они горели. На губах у мамы, сияла улыбка и казалось, что все позади и теперь, мама больше не будет грустить. Я надеялась на это. Сейчас, я очень хочу, чтобы она улыбалась и просто меня любила. Пока мы гуляли, я узнала, что мама хочет уйти со старой работы. Сейчас она не работает, взяла отпуск за свой счет из-за проблем. Я не лезла, но посоветовала еще подумать, ведь мама любит свою работу. В таком темпе, мы гуляли около трех часов. Обойдя весь парк вдоль и поперек, мы отправились домой на такси, ведь ноги болели ужасно. Как только оказались в моей квартире, переоделись, попили чай и стали готовиться ко сну. Я попросила маму, спать со мной, как раньше. Она с охотой согласилась и мы легли с ней в обнимку. Где-то над головой, расположился Барни. Так мы и уснули. Мне было тепло. Тепло душевно. Я нашла свой баланс.