Мицуя/Такемичи Одет в аромат любви.

На Такемичи нахлынуло лёгкое чувство вины. Он ощущает его перед Шиничиро, которого он уговорил на пьяную вылазку, и который теперь оказался в не менее сложной ситуации. Он чувствует его перед Вакасой, парня которого он одолжил на ночь черт знает где. И да, Вака был не против, но его безразличие к вопросу верности не привело к лёгкости. Такемичи также считает себя виноватым перед друзьями, чувствуя, что его поступки подвели их. И, самое главное, перед женой и детьми. Особенно сильно это чувство перед Хинатой, которая, должно быть, сильно нервничала.

Хотя он и сказал, что идёт на работу, что всегда означало вернуться поздно или на следующий день. В конце концов, у него был график «два на два», и он мог легко проигнорировать рабочие будни. Но Таке всё равно нужно было её предупредить. Как и Шину, который забыл написать Вакасе несколько предложений назад, прежде чем вспомнил о встрече с Кутоэ. Тем временем вопрос безопасности повис в воздухе, и благодаря тому, что Имауши искал их и встречался со знакомыми по пути, он уже обсуждался несколько раз. Мичи пришлось написать свой план в мессенджере, чтобы Кисаки его обдумал.

Причина очень проста. Хината очень разозлилась, что он, якобы, решил снова подвергнуть себя опасности, раз не дал эту информацию сразу. Более того, он исчез, уехал из города и заставил ребят нервничать. Она хотела написать Наото и попросить его о помощи, но расспросы Вакасы помогли вспомнить про приложение для отслеживания его телефона. Мичи не хотел говорить жене, что это было чудо, что он его не потерял, а благополучно доставил в кармане джинс в отель, где они с Шином ночевали. В общем, да, домашний арест.

- Спасибо за завтрак, любимый. - Лёгкий поцелуй в щёку от Хинаты. Благодарность за утреннюю заботу. А ещё способ извиниться за то, что он не выйдет из дома ещё ровно неделю. Девушка гладит близнецов по головам, показывая приближающееся время. Мичи подходит ближе, но встречает её ладонь на груди. - Ты же не хочешь, чтобы в доме сработала сигнализация? - Такемичи вздыхает, глядя на закатанную штанину прямо над браслетом, который обычно носят преступники.

- Хина... - Он выдыхает, чтобы успокоиться и не повысить голос из-за эмоций. На это требуется секунда, необходимо еще смягчить тон. - Я целиком понимаю твой гнев. И беру на себя вину за эту ошибку. Мне правда следовало написать тебе той ночью, следовало подумать о своём возрасте и не влипать в неприятности. Серьёзно, я не могу тебя винить, но... - Такемичи указывает на браслет. - Он даже не запрещён? Почему Наото разрешил тебе им пользоваться и откуда он вообще взялся? - Дети переглядываются, услышав имя дяди. А Хина всё ещё не меняя выражения лица, улыбалась мужу.

- Не думаю, что ты хочешь обсуждать это со мной. - Хината наклоняет голову и указывает на Такемичи. - Это должно послужить тебе настоящим уроком. В конце концов, Наото давно мечтал об этом. Неудивительно, что он нашёл возможность сделать это именно сейчас, когда уже думал о таких моментах. - Бывшая Тачибана накручивает прядь волос на пальцы. - И не только он, Чифую тоже немного обрадовался. - Такемичи не может простить этих двоих за их глупые наклонности. Один из них грозит поводком или пленом по малейшему поводу... А первый даже приводит это в исполнение.

- Да, только Наото уже так делал. - Хина удивленно приподнимает аккуратную бровь. - Почему я не могу просто проводить детей в школу? Я даже не прошу снять этот браслет с ноги, достаточно небольшой прогулки. И зачем тут вообще сигнализация? - Поток вопросов мог быть бесконечным, поэтому женщина решила его прервать.

- Потому что это наказание, оно должно вызывать дискомфорт. - Хина мягко парирует. Но затем обнимает своего мужчину. Он смягчается от её жеста, несмотря на лёгкую обиду. - Но знаешь, я и сама думаю, что мы зашли слишком далеко. Почему бы тебе не прогуляться с кем-нибудь? - Такемичи отступает, не зная, что на это ответить. Она смотрит ему в глаза и чётко произносит: - Мицуя давно планировал увидеть тебя. Думаю, оставив тебя с ним, я могу рассчитывать на что-то хорошее.

- Нет... Нет-нет, ты не можешь меня ему отдать. - Его женщина лишь пожимает плечами, словно говорит, что не стоит воротить нос. - Хина, Мицуя уже много лет бомбардирует меня уговорами стать его моделью для пошива. Он тщательно расставляет ловушки, в которые я так или иначе регулярно попадаюсь. Ещё одна неудача повергнет меня в полное отчаяние. Знаешь, если дьявол существует, у него такая красивая, изящная улыбка и ловкие пальцы. Я бы лучше дома остался. - Хината ахнула, прижимая пальцы к губам, покрытым новым абрикосовым блеском.

- Но я уже попросила его забрать тебя в девять. - Такемичи не рассчитывал на такое предательство. - Просто вытерпи его фанатизм, как всегда. Ты же хочешь, чтобы его гений снова признали благодаря тебе, да? - Да, но Мичи уверен, что он справится и без помощи, о которой постоянно просит Таке. - Я даже позволила ему оставить тебя на ночь. Ведь ты всегда так реагируешь, но потом возвращаешься очень довольный. - Один из детей внезапно вернулся в дом. Тамаки выжидающе посмотрел на них, но затем подбежал к Такемичи и обнял его.

- Папа, хорошего дня. - Такемичи подошёл и поцеловал сына в лоб.

- И тебе тоже. Надеюсь, я скоро смогу с вами погулять. Беги. Мама скоро придёт. -Мальчик вернулся к машине, бросив на родителя многозначительный и понимающий взгляд. Тяжело быть отцом, особенно в такой ситуации. - Понимаю, Хина. Такаши, так Такаши. Может, всё даже сложится хорошо, ведь мы так давно не виделись.

- Я знала, что ты будешь счастлив. Его не было в Токио два месяца. Если бы ты сейчас был занят в офисе организации, вы бы еще долго не увиделись. Хорошо ведь? - Такемичи улыбнулся и поцеловал её. - Присоединяюсь к Ханагаки-младшему, желая вам с Мицуей хорошего дня. - Хина помахала ему рукой и убежала, движимая своими обязанностями. Сначала она отведёт детей на занятия, а потом сама пойдёт работать в школу.

- Пока-пока... - Такемичи посмотрел на свою ногу, разочарованный тем, что даже из дома выйти самостоятельно не может. Конечно, его слова о Мицуе были преувеличением. Их встречи никогда не вызывали дискомфорта, скорее, Такемичи чувствовал себя беспомощным. Он хотел бы, чтобы встреча была продиктована его собственным желанием, а не заботой Хинаты о скуке провинившегося Такемичи. - Как это называется? Стокгольмский синдром? - Он улыбнулся отражению в ванной, куда зашёл привести себя в порядок перед приходом гостя. - Но это всё вымысел... - отвечает он зеркалу. - В моём случае подобное меня бы не остановило... Скорее, мне просто понравилось играть по новым правилам.

Мысли продолжились на мягком диване в гостиной. Рядом гордо возвышалась зелёная пальма, название которой Такемичи едва мог вспомнить. Это был подарок от Тайджу на одну из их годовщин. Потому что в прошлый раз этого парня отругали за попытку подарить ребёнку один из ресторанов. Он послушно ограничился небольшими подарками, которые, кстати, порой могли стоить дороже новой машины. Но они были компактными и незаметными, поэтому новые владельцы намеренно не проверяли их ценность.

Между тем, в доме у них с Хиной, каким-то чудом, не было беспорядка. Здесь царило ощущение уюта, выражавшееся в обилии мягких вещей и скруглённых углах. Ведь здесь росли дети. Даже кухня была сделана не из холодного камня, а из дерева, пропитанного смолой, от которой всё ещё веяло живостью и теплом. Клетчатое одеяло, а точнее, четыре пары, удобно размещённые на двух креслах и диване, были нужны им для того, чтобы любоваться звёздами с лоджии. Чашки были расписаны маркерами для посуды – благодаря близнецам у них появилась своя индивидуальность. Это был его дом, из которого ему самому не хотелось бы уезжать.

- О, - он посмотрел на новое сообщение в рабочем чате. Кисаки объявил, что выполнил первую часть плана. Статья Ямагиши вышла сегодня и набирала обороты, а Тетта следил за реакцией общественности и тех самых личностей, которые замышляли злодеяние. Он также расставил охрану в нужных местах, обеспечив журналисту и главным действующим лицам безопасность. - Довольно быстро... Может быть, потому, что я так резко скрылся?

Не все знали, что Мичи находится под санкциями, поэтому могли решить, что он беспокоится о себе или своей семье. Хотя он бы этого не сделал, а скорее отправился бы на передовую. Видимо, гений пытался предотвратить второй исход, действуя быстро и уверенно. Такемичи поморщился, подумав, что на самом деле ввязался в это дело, чтобы повлиять на действия своих близких, независимо от того, делал ли он что-то или, наоборот, ничего не предпринимал. Чашка крепкого кофе, ложка сахара, аромат кофейных зерен -ритуал, к которому он прибегает, чтобы забыть о работе, которая для него теперь осталась лишь в строках сообщений.

Такемичи слишком много думает, чтобы забыть о главном. На самом деле, он ждёт гостя. Дверной звонок пробуждает его, заставляет небрежно оставить недопитый крепкий напиток на столе и, не раздумывая, появиться у двери. Замереть на пороге, в прихожей, где Мичи в оцепенении вспоминает о сигнализации. Он на секунду теряется в догадках и уже думает вернуться к телефону, просто потому, что это может помочь найти решение. Но двери открываются с характерным щелчком, свидетельствующим либо о взломе, либо о наличии ключа у человека за дверью.

- Извините за вторжение. - Звучит очень тихий и знакомый голос, который ощущается как запах лаванды на кровати, и подходит чтобы петь колыбельные. На пороге стоит мужчина с чёрными волосами и фиолетовыми глазами, держа в руках букет нежно-розовых тюльпанов. - Давно не виделись, Такемичи. Так давно, что ты успел влипнуть в неприятности и разозлить Хинату. - Он заходит в дом и отключает кнопку, отвечающую за срабатывание того самого препятствия. Только в этом доме сигнализацию можно отключить снаружи. - Это тебе. - Букет оказывается в руках Такемичи, а второй парень слегка сжимает его.

- Спасибо, очень красивые цветы. - Букет действительно хороший, но немного пугает, как часто Такемичи теперь получает такие подарки. Он вспоминает, что первый букет ему подарил Кадзутора в честь выздоровления. А теперь ухаживания более открытые и явные, и пахнут даже не тюльпанами, а лёгким ароматом сирени. - Это новый парфюм, Такаши? -Обоняние Мичи всё ещё довольно хорошее. Он отчётливо различает цветочные ноты с чем-то более мирским. От него самого исходит лёгкий запах любопытства и ревности.

- Это признак того, что ты скучал по мне? - Мягкая улыбка Такаши больше похожа на ухмылку. Он явно доволен замечанием Ханагаки. - Ты почувствовал новый аромат с того момента, как я вошел, и не постеснялся спросить. - Он доводит эту сцену до кульминации. - Я рад. Хаккай сделал мне подарок по прибытии во Францию. Он был так воодушевлён нашим сотрудничеством, что мы провели целую неделю, бродя по ресторанам и бутикам. Это лишь малая часть. Франция - страна ароматов. Надеюсь, тебе тоже понравился этот подарок.

- Да, мне нравится. - Такемичи прижимается носом к шее, там запах ощущается более отчетливо. - Пахнет так... романтично. И немного кружится голова. - Он отступает назад, увлеченный видом перед собой, этот парень так органично смотрится в домашней обстановке, к которой привык Мичи. Он почти создает впечатление чего-то, что звучит как уют. - Я скучал по тебе, но, честно говоря, не представлял, что увижу в таких обстоятельствах. Проходи.

Прекрасный букет отправился в вазу, которая тоже была подарком. Такемичи больше не может избавиться от ощущения своего сходства с вороном. Он тоже тащит в гнездо ценные вещи, и определяет их ценность исключительно по своим соображениям. Мицуя устраивается на диване, разве что с пустыми руками, ничего для работы, привез цветы, которые для Мичи означали возможность перевести дух. Такаши не собирается использовать его как модель для очередного шедевра. Просто дизайнер действительно жаждал Такемичи, что было очевидно по его жуткому, немигающему взгляду, устремлённому ему в спину, пока хозяин дома набирал воду для цветов.

- Так почему тебя заперли? Должна же быть причина, по которой терпение нашей ангельской госпожи Ханагаки наконец лопнуло. - Мичи хотел сказать, что большую часть времени он не заставлял её волноваться, но... Не тут-то было. Он не раз попадал в неприятные ситуации, из которых выпутывался только благодаря своему исключительному везению. Поэтому её и всех остальных беспокойство о безопасности Мичи теперь было оправдано. - Такемичи?

- Я был неосторожен и совершил ряд необдуманных поступков. - Такемичи начал свой неуверенный рассказ. Он хотел бы остановиться на этом, но аметистовые глаза были такими же острыми и холодными, как те драгоценные камни, которые упоминались в сравнении. Это подтолкнуло продолжить. - Всё началось с обыденного, но в итоге я оказался на важной встрече, в сопровождении одного лишь Шина. Думаю, это первое, что встало между мной и свободой. - Мицуя оказался слишком напряжённым после этих слов.

- А кто был гостем? - тихо спросил Такаши, но взгляд его оставался острым. Он принял закрытую позу, скрестив ноги и продолжал рассматривать своего друга, своего бывшего подчинённого, который слишком быстро вылетел из-под его крыла. Сам Мичи почесал щёку, прежде чем признаться.

- В том-то и дело, что он не был гостем. - Такемичи сел рядом с Такаши, всё ещё слегка ощущая шлейф опьяняющего запаха. - Мы встретились на нейтральной территории. Но условности всегда были и есть. Поскольку это был Кутоэ, клуб всё ещё находился под властью его клана. - Выражение лица Мицуи было красноречивым, оно говорило фразы вроде: «А ты, идиот, наплевал на безопасность, пойдя туда». - Суто, следующая причина была серьёзнее. -На этом он прервал возможную тираду. - Сам Кутоэ не представлял для нас никакой опасности, проблема была в переданной им информации. - Мичи замолчал, размышляя о необходимости продолжения.

- Я всё ещё слушаю, Такемичи.

- Что ж, мы получили информацию о нападении иностранной группировки на мирных жителей. Конечно, это всё ещё может быть выгодно любому клану или организации, которая нам противостоит. Было бы разумно просто передать это полиции... Но мы разработали более эффективный план. Кисаки уже реализовал первую часть. Думаю, мы сможем избежать того, о чём нас предупреждали. - Такаши кивнул.

- Хорошая работа, но... - Он прижал пальцы к подбородку. - Ничто из этого не объясняет твою ситуацию. Уверен, ты либо подверг себя опасности, либо риску, превышающему встречу с одним из наших... друзей. - А теперь Мицуя слишком проницателен, чтобы что-то от него скрыть. Скрыть-то можно, но насколько повезёт? Вздох Ханагаки прозвучал как последний вздох перед выходом на помост, приговорённого к повешению. - Не расскажешь ли ты мне, что здесь происходит на самом деле?

- Ты всё-таки прав... Сразу после новостей и необдуманной встречи мы решили немного развлечься. Мы выпили. - Тень в его радужке начала сгущаться, делая взгляд Мицуи неподвижным. - Сначала мы провели время за бильярдным столом, но потом алкоголь ударил нам в голову, мы с Шиничиро провели время, шатаясь по караоке и клубам. Оказались в пригороде, где нашли отель и переночевали. Только утром узнали, что нас ищут, что забыли всех предупредить. Вот и вся причина. Мне очень стыдно...

- Тебе стыдно? Насколько стыдно, Такемичи? - грубее спросил дизайнер. - Ну, я был уверен, что ситуация не из приятных, раз терпение твоей возлюбленной наконец лопнуло. Но, признаюсь, давно я так не злился. – Он подозвал Такемичи, и, подойдя ближе, схватил его и усадил к себе на руки. – Ты сам понимаешь это. Ты глава организации, которая может принести тебе больше проблем, чем пользы. И тут хрупкая, но волевая Хина понимает, что ты находишься черт знает где. Похищения для тебя не новость, поэтому это первое, что приходит в голову. А потом появляются всякие дурные мысли, и нет ответа на звонки и сообщения. К тому же, над головой нависает опасность. Я склонен считать, что то, что тебя заперли, вполне обоснованно.

- Я уже понял, что облажался. Но что поделаешь, если пьяная голова тянет на авантюры? Такаши? - Он приподнял свою большую футболку и сцепил руки на талии. - Что ты делаешь? – Он немного обиделся, что его монолог проигнорировали.

- Я занят примеркой, сиди смирно. - Он приподнял край футболки и сунул его в руки Такемичи. - Держи так, пока я не скажу отпустить. - Ханагаки кивнул, слегка ошеломлённый властным тоном. - Умница, Мичи. - Поцелуй в щёку был благодарностью за подчинение.

Пальцы Такаши скользнули по его талии, затем поднялись к груди, сжимая и касаясь подушечками больших пальцев округлых сосков. Мичи пришлось прикусить губу, чтобы не издать слишком явный стон. Когда прозвучал приказ отпустить, Мичи быстро расслабился, отпуская одежду, но чуть не закричал, когда чужие руки довольно крепко сжали плечи мужчины. Такаши на мгновение замер, а затем опустил руки. Одним пальцем он зацепил резинку спортивных штанов Ханагаки. Но его руку перехватил смущённый Таке.

- Ты же только что собирался меня лапать. - Мицуя пожал плечами. - Ты даже не собираешься оправдываться, Такаши?

- Я всё делаю как обычно. - Он невинно улыбается, возвращая руки на талию. - Снимаю с тебя мерки, чтобы на этот раз сшить что-то новое. - Он берёт Такемичи за руку и целует ладонь. - Моя муза, спасибо, что помог мне в прошлый раз. Та коллекция была встречена бурными аплодисментами в самом Париже. Последний наряд в твою честь особенно полюбился публике. Пожалуй, не буду говорить, во сколько он обошёлся покупателю.

- Спасибо, что оберегаешь моё сердце, не называя сумму. Но не говори, что ты уже подумываешь повторить это? - Мичи отстранился. В его глазах читался испуг. - Почему бы тебе не взять Хаккая или какую-нибудь другую модель... Твои наклонности начинают меня всерьёз пугать.

- Что именно тебя пугает? - Такаши лукаво улыбнулся. А Ханагаки покраснел, вспомнив предыдущий случай. - То, что мы вытворяли перед зеркалом в том пробном наряде? Это было потрясающе, правда? – Такемичи возмутился, потому что ему долго было стыдно при мысли о том, что кто-то наденет, первый аналог чего пропитался его флюидами и страстью. И ему также не хотелось думать, что это не сильно отличается от многого, что уже случалось с Такемичи.

- Ты тогда уронил иголки и просто провёл по ним рукой, вот что меня пугает, Такаши. - Это правда, но дело было не совсем в иголках. Мицуя кивнул, желая что-то ответить о небольшой травме из прошлого. - Боюсь, ты когда-нибудь переплюнешь что-то подобное предметом поострее. - Лёгкий румянец покрыл прежние алые пятна стыда. - И вообще, не очень-то профессионально так поступать с прототипами одежды, которые ты собираешься выставить на показе.

- Конечно, это всего лишь прототип, я храню такие вещи в своей коллекции. - Такемичи сдержался, чтобы не дать по затылку этому обаятельному мужчине с весьма извращёнными привычками. - Да ладно тебе, Такемичи, тебе же очень понравилось. Ты сам потом мне рассказывал. - Мичи не мог этого отрицать, он был совершенно не в себе. В таком состоянии мог сказать что угодно, если бы нежный голос Мицуи попросил его об этом. - Хорошо, как насчёт небольшой слабости со мной сегодня? У меня есть подарок. Который я сшил специально для тебя. - Такемичи с интересом посмотрел в фиолетовые глаза, полные шёлка, скользящего по коже.

- Погоди, мы изначально собирались куда-то идти? - Он немного занервничал, оглядываясь в поисках ответов. - Я думал, Хина позвала тебя только для того, чтобы развлечь меня в этой тишине. - У него действительно была такая мысль, и это не было признаком нарциссизма. Скорее, Такемичи просто пропустил момент, когда они обсуждали этот вопрос, и теперь был пойман на этом, о чем сознаваться было очень стыдно.

- Ты сейчас так невинно моргаешь. - Он улыбнулся, взяв Такемичи за подбородок, чтобы тот больше не поворачивал голову. - Я просто вспоминаю прошлое, когда ты был ещё простодушнее и таким умненьким, пугался каждого шороха. Держу пари, все хотели защитить тебя от всего мира, а ещё сбить с ног повалив на любую поверхность неподалеку. - Такемичи весь сжался, словно под змеиным гипнозом. - Ты должен заслужить право выйти, Такемичи. Я думал сделать это просто для тебя, но ты слишком много грешил. Поэтому мы сегодня идём ко мне в студию. И ты примеришь то, что я для тебя сделал, и согласишься на те фантазии, которые я изначально не собирался воплощать.

- Такаши... - Дизайнер уже ждёт, когда его любимчик, Такемичи, попытается избежать этого. Ему всегда нравилось доводить людей до слёз, но он предпочитал защищать. Возможно, комплекс старшего брата усилился из-за хрупкой внешности друга. Но всё идёт по другому сценарию. - Это не очень вежливо, не думаю, что ты можешь меня заставить. Так что почему бы тебе... не приготовить мне ужин? Если мне понравится, я надену это платье или что-то в этом роде, и если оно будет достаточно красивым, я позволю тебе прикасаться. А если ты будешь хорошо себя вести, я исполню твои мечты. Как тебе эта сделка?

- Это так... волнующе. - Мицуя касается щеки своей музы, нежно проводя по губам. - Ты всё учел. Хината изначально просила с тобой прогуляться, так что ты бы всё равно это получил. Ты даже хочешь попробовать то, чего так давно не касался... Довольно элегантно. Ты действительно научился заключать сделки и играть на слабостях, Такемичи. Это комплимент. - Такемичи усмехнулся.

- Кто-то уже делал мне такой комплимент. Думаю, это уже не шутка, раз мне уже несколько человек об этом сказали. И, кстати... я не знала, о чём Хина с тобой договорилась. - Глаза Мицуи расширились, но он быстро оправился и усмехнулся. – Это значит, ты проиграл, изображая злодея, мой модельер. - Такемичи поцеловал друга в губы. - С возвращением в Японию.

***

Спустя несколько часов Такемичи спокойно сидит, пока Мицуя изящно завязывает шарф, превращая его в прекрасную белую розу. Несколько раз он даже прижимался к нему губами и зубами, оставляя следы тёмно-фиолетового оттенка и вдыхая приятный аромат. Закончив с шарфом, он поправил более округлый U-образный вырез на горловине, который красиво подчёркивал ключицы. Еще вырезы открывали плечи, которые местами тоже удостоились внимания Такаши, переходя в длинные и широкие рукава, скрывающие кисти рук и пальцы.

Нижняя часть была выполнена в виде очень короткой юбки-волны из нескольких прозрачных слоёв, повторяющей цвет слоновой кости блузки. И продолжалась шортами чуть длиннее колен. На ногах пока ничего не было, но Мицуя думал о сандалиях или высоких сапогах. Он всё ещё искал идею, наслаждаясь видом прекрасного тела, оболочки того, который действительно привлекал его хрупким взглядом с сильным стержнем. Несмотря на лёгкость, струящуюся одежду, Мицуя никогда не считал Такемичи слабым, скорее, он видел в нем метафору сильной воли. И зарождение своих чувств.

- Похоже на свадебный костюм... - После этих слов Мицуя пристально посмотрел на Мичи и быстро вернулся к блокноту. Короткий эскиз, он уже видел это довольно милое создание, способное выбрать такой необычный наряд. Скорее всего, это будет девушка, но какая разница, если одно случайное слово станет началом новой свадебной коллекции от Мицуи Такаши. - Ты выглядишь вдохновлённым. – Дал ему понять Такемичи, вздохнув и поправив ткань на себе.

Он больше не боялся что-то испортить, потому что знал, что только он и Такаши могли видеть этот вариант. Ведь это всего лишь росток, созданный под влиянием мыслей. Конечный результат оставит тот же след. Аромат любви, лёгкость и отсутствие скованности в движениях, но не такой, как то, что он сейчас носит. Это интимное начало останется за объективами камер следующего показа. Мицуя смотрит на Ханагаки, улыбаясь, словно одержимый. Он подходит ближе и прикосновением опаливает его запястье под тканью.

- Ты выйдешь за меня сегодня? - очередная ролевая игра этого мужчины вызывает сильные эмоции. Такемичи в замешательстве смотрит на их ладони, которые Такаши сложил вместе. В глаза своему любовнику. И в зеркало, в котором он отражается, почти в свадебном платье. Ещё одном костюме, который сам Такаши испортит и сохранит в самом потаённом уголке мастерской. - Нам больше не нужны все эти клятвы. Я не хочу, чтобы ты клялся или, упаси Шиба-старший, представал перед Богом. Только скажи, и я сразу же перейду к исполнению супружеского долга. - Каждая шутка содержала подтекст, который до сих пор заставлял Мичи краснеть.

Вспоминая прошлое, они уже пережили подобные игры. Первый раз – в костюме горничной, который дизайнер обманом заставил его надеть. А потом он, перевозбудившись, втянул Такемичи в авантюру, представив себя хозяином, а второго своей неловкой служанкой. Это был горько-сладкий и незабываемый опыт. Второй раз – в наряде для нового конкурса, посвящённого концертам. Каждый раз, когда Мичи приходилось надевать что-то от Мицуи, это воплощало борьбу со своими скрытыми демонами и желаниями. Несмотря на то, что у Мичи они тоже были.

- Хм, мне очень понравился наряд... - подумал Такемичи. - Позволю себе потрогать, но пока не более того, дорогой «муж». – Мицуя вспыхнул и вдруг поднял свою «невесту» в том самом свадебном стиле, отнеся его в спальню, столь необходимую дизайнеру в те времена, когда вдохновение мешало ему спать дома.

Едва дойдя до кровати со своей ношей, Мицуя практически швырнула тело на мягкий матрас, отчего слои прозрачной ткани юбки взмыли в воздух, обнажив покрасневшие бёдра и те самые шорты, которые вдруг показались Такемичи досадной помехой. Воздух в спальне, всегда пропитанный ароматом дорогих духов и свежего белья, сгустился до состояния сиропа. Такемичи смирился с тем, что его терзают горячие руки, что этот жадный творец уже удобно устроился между ног, пытаясь если не физически, то взглядом раздеть его.

- «Пока не более того», Мичи? - Мицуя повторил условие тихим, полным похоти голосом, снимая пиджак и расстёгивая манжеты рубашки. Каждое движение было отработанным и медленным, заставляя Такемичи наблюдать за ним, затаив дыхание. Он выглядел почти безупречно, но от него всё ещё исходил запах адреналина и похоти, выдавая его собственное нетерпение. - Ты сам только что назвал меня «мужем», Мичи. А супружеский долг, если ты не знаешь, подразумевает нечто большее, чем просто прикосновения.

Ангельски нежный, но такой хитрый Такаши вызвал у Такемичи дрожь. Конечно, как муж, он точно знал, что подразумевается под «долгом». Мужчина с фиолетовыми глазами наклонился, положив руки по обе стороны от головы Такемичи, погружая его в личное пространство, пахнущее только ими двоими – запахом новых духов с сиренью, бодрящей мятой и лесной земляникой, кожей и тканью нового костюма. Фиолетовые глаза сузились, изучая каждую черту лица: смущение, стыд, предвкушение. Заметив слежку, Мичи прикусил нижнюю губу.

- Такаши, ты... ты всегда превращаешь это в такой спектакль, – выдохнул Такемичи, пытаясь сохранить остатки напускной непримиримости, но голос его дрогнул, когда пальцы Мицуи скользнули по его обнажённому плечу, проведя по линии ключицы. – На этот раз не играй со мной.

- Если бы это был всего лишь спектакль, Такемичи. Но нет, я просто очарован, - возразил Такаши, его губы оказались в сантиметре от уха Таке, и тот вздрогнул от этого горячего шёпота. Иногда это было на совершенно ином уровне восприятия. - Это ритуал. Ты - моя муза. Я шью для тебя одежду, рождающуюся из моих фантазий о тебе. А потом снимаю её с тебя, чтобы увидеть источник вдохновения вживую. Это самый честный процесс на свете. Не говори мне, что тебе неприятно быть таким желанным. Конечно, ты можешь продолжать обманывать нас обоих, но я не хочу сомневаться и думать, что причиняю боль своему любимому.

Такемичи замер, но не выглядел испуганным или несчастным, скорее, он просто думал. Пальцы портнихи нащупали завязки на блузке, тот самый U-образный вырез, и медленно, бесконечно медленно начали их развязывать. Ткань разошлась, обнажая грудь, живот. Такемичи закрыл глаза, чувствуя, как жгучий стыд смешивается с пьянящим возбуждением. Он услышал, как на пол упала какая-то одежда, услышал сдавленное дыхание Мицуи. Лёгкая боль была спасением от более глубокого погружения в процесс, которое могло привести к безумию. Хотя из них двоих Такаши был ближе к этому.

- Открой глаза пошире, моя любимая «жена», - приказал он, и в его голосе не было места неповиновению. Хотя в нём слышались нотки веселья и юмора. - Я хочу увидеть себя в отражении твоих таких больших прекрасных глаз, Мичи, - признался мужчина, целуя в висок. - Представь, что ты весь мой. Или ты не хочешь меня видеть? - При этом вопросе голос значительно смягчился, словно друг искренне переживал, что Мичи закрыл глаза из-за грубого обращения.

Такемичи послушался. И тут же немного пожалел об этом... Он увидел себя в большом зеркале на противоположной стене. Он увидел растрепанного, раскрасневшегося мужчину в полуразобранном «свадебном платье», из-под которого виднелось его взволнованное тело. А над собой он увидел Мицую - красивого, собранного, с тёмным пламенем в глазах, человека, который создал это платье и теперь методично его разрушал. Его руки блуждали по груди, касаясь или даже сжимая её с силой, губы мягко прижимались к горлу. Ханагаки подумал, что это довольно красиво, но всё же грубо для произведения искусства.

- Если мы начнём, твоё платье будет испорчено полностью, - прошептал Такемичи, глядя на своё отражение. Хотя, в конце концов, испорчен будет он сам. Пальцы коснулись холодного стекла, как ему казалось, а затем ладонь Мицуи накрыла его руку.

- Мы уже начали, не думаю, что смогу остановиться из-за такой глупости. - Они сели так, что Ханагаки оказался под Такаши, и он начал не робко целовать шею, а оставлять следы. Он даже умудрился оставить один чуть ниже ключицы. - В тот момент, как ты согласился это надеть, я уже придумал, как всё испортить. И я сохраню каждую складочку, каждый твой след на этой ткани. Это будет моя самая ценная коллекция на данный момент. Жаль, что я не додумался до этого намного раньше. - Он пьяно проговорил в теперь уже более чувствительные уши Ханагаки, который послушно сжался, прикрывшись телом друга. После этого он во второй раз, без зазрения совести, толкнул его на кровать.

Умелые и стильные руки скользнули под спину Такемичи, приподняв его, чтобы полностью снять блузку. Воздух ласкал его обнажённую кожу, и сам мужчина дрожал. Но вместо того, чтобы продолжить, Мицуя замер, глядя ему в лицо. Чувство опьянения на мгновение отступило, позволив Такемичи увидеть слегка сердитое, но всё ещё нежное лицо. Ему было очень трудно это выносить, но Такаши зачем-то сделал это. Мичи стало интересно, зачем он. Он протянул руку, но снова прижал её к кровати, когда сверху раздался хриплый голос.

- Скажи «да», - снова потребовал он, но на этот раз в голосе звучала неуверенность, та самая, которую мужчина выказывал только с Такемичи. Та, что напоминала ему о мальчике из прошлого, нуждавшемся в согласии. И Такемичи понял. Это была не просто игра в брак. Это была просьба. Признание. Клятва. Такая, которой не было места в их отношениях. - Мне... мне жаль. - Мицуя попытался вырваться и перестал держать руки Мичи на кровати. Младший выдохнул. Выдохнул всё напряжение, всю неуверенность в себе и прочую ерунду. Его рука сама потянулась к щеке Мицуи, после пальцы запутались в идеально уложенных волосах.

- Не теряй уверенности в себе только потому, что я всё ещё стесняюсь. Мне хотелось ответить «да», - тихо, но отчётливо сказал он, глядя прямо в фиалковые глаза. - Да, Такаши.

И этого было достаточно. Словно сорвавшись с цепи, Мицуя накрыл его собой, поймав губы в настоящем, жадном, требовательном поцелуе, в котором не было места шуткам или представлениям, а была лишь давно накопившаяся, неподдельная жажда. Поцелуй, который смыл все «пока нет», все условия и сделки, оставив лишь взаимное, жгучее желание. А где-то на полу, среди разбросанной одежды, лежала белая роза, сплетенная из шарфа, медленно теряя свою идеальную форму, но обретая новый, гораздо более реальный смысл.

Они обнялись и растворились в этом, утонули, нырнули с головой в омут. Всё пространство вокруг было лишь ощущениями, ничто не имело значения. Даже одежда, с которой всё началось. Теперь Мицуя и Такемичи были обнажены, и только запах мог создать видимость чего-то между. Мицуя был нежным, пусть и немного странным, любовником, у него были фетиши, но большее значение он придавал самому Ханагаки. Поэтому, хотя обычно ему нравилось проделывать это с одеждой, как он понимал, он все еще полностью раздел Такемичи.

И тут Мицуя отстранился, его дыхание было тяжёлым, а глаза горели тёмным, почти фиолетовым огнём. Он не сводил глаз с Такемичи, пока его ловкие, умелые пальцы работали над застёжкой тех самых шорт, жадно срывая их вместе с нижним бельём и отбрасывая в сторону. Наконец, наблюдателю открылась безупречная кожа, слегка покрасневшая от прикосновения. Взгляд скользнул вниз, и на губах появилась та же лукавая, одержимая улыбка, от которой по спине Такемичи пробежали мурашки.

- Такемичи, иногда это такой контраст, - хрипло прошептал он, очерчивая пальцами возбужденный член Такемичи, заставляя того выгнуться от внезапного прикосновения. Протест на его лице сменился слабостью от грубого прикосновения к коже. - Невесты одеты в нежные, невинные и пышные платья... чтобы их сняли под покровом ночи и открыто опозорили, выставив напоказ их уязвимость. Такемичи, я бы никогда так с тобой не поступил. Это не будет выставлено напоказ. Только моё. (У Мицуи немного странное понимание брака)

Его прикосновения были такими же, как и сам процесс создания одежды - точными, размеренными, знающими каждую линию и каждую реакцию. Он изучал тело Такемичи, словно драгоценную ткань, находя уязвимые места, заставляя его стонать и извиваться. Он знал, что лёгкое прикосновение к внутренней стороне бедра заставит Такемичи содрогнуться сильнее, чем прямое воздействие, и он воспользовался этим, растягивая момент, наслаждаясь нетерпением. Таке явно ныл под ним. Жаждущий более сильного наслаждения, немного задетый словами Мицуи.

- Такаши... пожалуйста... – выпалил Такемичи, когда те же самые пальцы, что создавали шедевры, наконец сомкнулись вокруг него, двигаясь в идеальном, размеренном ритме. Мицуя заметил, как рука Мичи сомкнулась на его запястье – рука, которая поддерживала его, пока он работал другой. Это было словно просьба.

- Что, пожалуйста, моя маленькая муза? – Мицуя наклонился к нему, губы снова нашли шею, оставляя новые следы на уже испачканной коже. Голос был низким, густым, словно бархат. – Ты сам сказал «пока нет». Я просто следую твоим правилам. Ты так любишь эти условности, которые помогают не потерять хватку до самого конца. Милый, это моя забота о тебе. – Это было уже слишком демонстративно. Такаши нагло издевался.

- Ты... ты мерзавец... – простонал Такемичи, пытаясь коснуться себя сам, но Мицуя легко удержал его, продолжая эти мучения.

- Ну уж нет. Я твой дизайнер. И я довожу каждую деталь до совершенства. Мне дорога каждая блестка, каждое украшение и твоё удовольствие, боже мой. – Старший Шиба отчитал бы их за такое богохульство, но это не входило в его планы.

Внезапно он отпустил его, игнорируя безмолвный крик протеста. Такемичи, уже погрузившись в ощущения, открыл глаза и увидел, как Мицуя достаёт с прикроватного столика небольшой изящный флакончик масла, явно иностранного производства. Сувенир специально для Таке? Сердце бешено забилось. Игра явно приближалась к кульминации. Мицуя вернулся к нему, его движения потеряли артистическую невозмутимость, став звериными в нетерпении. Он полил масло на пальцы, и Такемичи закрыл глаза, готовясь к знакомому, но всегда новому ощущению. Однако вместо этого он почувствовал, как Такаши перевернул его на бок, прижавшись к спине, и губами к уху.

- Я хочу увидеть твоё лицо, дорогой, - прошептал он, и Такемичи понял, - он хотел увидеть их отражение в зеркале. - Я хочу увидеть, как оно изменится, когда я войду в тебя, прямо здесь.

И когда первый палец вошёл в него, Такемичи действительно увидел это - его широко раскрытые глаза, приоткрытый рот, беззвучный стон. Он видел, как его собственное тело, давно сбросившее остатки белоснежного наряда и совести, выгибалось навстречу пальцам Мицуи, как руки вцепились в простыни. А за спиной он видел сосредоточенное, прекрасное лицо Мицуи, взгляд, прикованный к месту их соединения, ко всему, что он с ним делал. Чертовски приятный и даже очень возбуждающий взгляд. Только Такаши научил его видеть себя таким. Как говорится, красота в глазах смотрящего, верно?

- Такаши... - его имя снова и снова слетало с губ Такемичи, словно мантра, словно молитва. Но в отличие от идолов и богов правой религии, у Такемичи был ответ.

- Я здесь, - глухо ответил он, добавляя второй палец, его движения становились быстрее, менее контролируемыми. - Мы оба здесь, верно? - И так продолжалось, пока в какой-то момент подготовки Мичи не потерял дар речи. Мицуя продолжал спрашивать, но тот был далёк от способности воспринимать речь и подавать знаки, что он действительно здесь. Судя по всему, он уже был на небесах.

Когда его терпение наконец лопнуло, Мицуя перевернул голубоглазого на спину, одним движением и вошёл в него одним долгим, беспощадным толчком, вырвав у Такемичи приглушённый крик, смешанный с облегчением. Это была уже не тишина, а скорее удовлетворение дизайнера и его партнера. Он замер, позволяя им обоим привыкнуть к ощущениям: его лоб упал на плечо Такемичи, а идеально уложенные волосы разметались по коже. Это создавало причудливый узор.

- Ты... ты принимаешь меня так идеально, - он дышал прямо в кожу, и голос, всегда такой уверенный, дрогнул. Это была та же уязвимость, которую Такаши проявлял только здесь, в такие моменты. - Пожалуйста, не покидай меня, Такемичи, дыши вместе со мной. Я постараюсь сделать это ещё приятнее.

Затем он начал двигаться. Это был не бешеный животный ритм, но было мощно, глубоко, точно. Каждое движение рассчитано на то, чтобы достичь самой сути, коснуться каждой чувствительной точки. Мицуя снова действовал как модельер, но на этот раз без эскизов, просто на коже партнёра, рисуя узоры пальцем на ходу. Он держал Такемичи за бедро, отводя его в сторону, раскрывая ещё больше, погружая ещё глубже, и не отрывал взгляда от зеркала, отражаясь в нём – растерянный, страстный, волнующий взгляд.

Такемичи ничего не мог с собой поделать в середине акта. Ноги обвили талию Мицуи, руки вцепились в спину, оставляя на ней красные полосы. Он был полностью во власти этого человека, своего создателя, своего мучителя, своего любовника. Каждое движение Такаши заставляло его издавать звуки, которые он потом будет вспоминать со стыдом и жаром. Ни один из его партнёров не был плохим, но всегда отличался манерами. Иногда это было совсем не похоже на них среди людей, в менее интимной обстановке. И Мицуя тоже не был похожа на себя сейчас.

- Скажи мне, чей ты? - требовательно спросил Мицуя хриплым голосом, прерывающимся тяжёлым дыханием. И в этом было его отличие. Мицуя, его Такаши, романтичен, смел, заботлив, немного насмешлив с налётом театральности. Но здесь и сейчас он прост, как палка, он собственнически властен и только жаждет.

- Твой! – выдохнул Такемичи, не в силах ответить иначе. Он просто решил успокоить друга прямо сейчас. – Твой, Такаши!

Это признание словно сбросило с Мицуи последние оковы самообладания. Его движения стали резче, быстрее, почти отчаянными. Он наклонился, поймал губы Такемичи в ещё одном жгучем поцелуе, заглушая стоны. Его рука скользнула между их телами, снова обняла Такемичи, и этого было достаточно. Таке вскрикнул, его тело взорвалось волной спазматического наслаждения, ослепившей его глаза белым светом. Он почувствовал, как всё внутри сжалось вокруг Мицуи, и это стало для него последней каплей.

С тихим, сдавленным стоном, почти рычанием, Мицуя достиг пика, вонзившись в него последним, глубоким толчком, и замер, его тело напряглось, а затем обмякло, прижавшись к Такемичи. Воцарилась тишина, нарушаемая лишь их тяжёлым, ровным дыханием. Запах кожи, пота, дорогих духов и секса висел в воздухе густым туманом. Они словно облачились в него, словно в самые изысканные дизайнерские платья. Простыни были влажными и смятыми, но это не помешало их телам пережить оглушительный финал.

Первым проснулся от удовольствия Мицуя. Он медленно, почти нежно отстранился от Такемичи и перевернулся на бок, но тут же прижал его к себе, спиной к груди. Его руки обняли парня за талию, пальцы легли на ещё влажную кожу живота. Такаши оставил лёгкий, почти невесомый поцелуй на плече. Такемичи молчал, приходя в себя, чувствуя, как бешеное биение его сердца постепенно затихает. Он чувствовал тяжесть удовлетворения в каждой клеточке тела и... странное чувство покоя. Оно исходило от тепла и биения сердца человека рядом с ним.

- Как я и говорил, одежда, которую ты принёс, испорчена, - наконец пробормотал он, глядя на скомканные, грязные остатки ткани на полу. Мицуя тихо рассмеялся, и его смех завибрировал за его спиной.

- Я тоже тебе уже говорил. Теперь это бесценный экземпляр. - Он провёл рукой по бедру. - Не утруждай себя сожалениями о чём-то незначительном. Я оставлю нашу близость в памяти вместе с одеждой, а из чувств создам нечто новое, что люди снова будут восхвалять как мой лучший шедевр. Они не узнают, что ничего этого не было бы без моей музы... Вернее, не узнают, кто моя муза.

Он сказал это без своей обычной театральности, просто и тихо. И Такемичи понял, что для этого человека с его сложной, извращённой эстетикой это высшая форма любви. Превратить её в искусство, запечатлеть каждую эмоцию, каждую нежную страсть в тканях и воспоминаниях. И пусть весь мир увидит на подиуме лишь бледную, отполированную тень этого наряда. Истина, настоящая и открытая, всегда будет принадлежать только им. Заключённым в стенах этой мастерской, в прикосновении мастера к своей музе. И в этом не было ничего постыдного. Это был их уговор.

- И не скажешь, что такой зверь в постели играет вторую роль с Хаккаем. - пробормотал Такемичи в подушку. Им было лень что-либо менять. Мицуя же краем уха услышала сарказм Ханагаки.

- Невежливо так поступать, пока мы вместе, Такемичи, - сказал он с едва заметной обидой на лице. Скорее всего, он был даже пугающе доволен. - Но я прощу тебе эту наглость, если в следующий раз это будет нижнем белье.

- У тебя не хватит красноречия меня уговорить. - пропел Мичи, а затем добавил. - И не смей дуться из-за того, что я отказался от твоей авантюры, Мицуя Такаши.

(Tw: @rrr46310494)