Доракен/Такемичи Позаботьтесь о детях.

Яркий желток глазуньи участливо наблюдал за поваром, который, стоя над плитой с заколотыми волосами, и старательно приправлял разбитое яйцо. Чёлка была собрана сверху заколкой для волос дочери. Мичи на этот раз предпочел бы свою повязку, но Харухи её где-то потеряла. Огромный яичный тост потрескивал, Таке чуть не дал хлебу подгореть, но всё же успел снять его со сковороды. Разложив завтрак по тарелкам, мужчина снял фартук и нажал кнопку соковыжималки, изначально оставив там сочные свежие фрукты, такие же яркие и ароматные, как и атмосфера за столом минуту спустя.

Близнецы с шумом вылетели из комнаты, упав в объятия Такемичи, украшенного всё ещё заколкой-ромашкой. Хината одела его детей, исключив возможность участия старшего Ханагаки в этом процессе. Тамаки одет в ярко-жёлтую водолазку, синюю майку и шорты, кроссовки и гольфы. Харухи была одета примерно так же, но в юбке и светло-голубой блузке. Из-за этого Акихито, сын Эммы и Кена, в бордовом джемпере и джинсах, выделялся на общем фоне, привлекая внимание Мичи. Он выглядел смущённым, мельком взглянув на сцену, где обнимались его друзья и Такемиттчи.

- Акихито, иди к нам. - Такемичи позвал мальчика со светлыми волосами, ангелочка, какой была и его мама. Ребенок, слегка поколебавшись, медленно подошёл и был слегка удивлён, когда его заключили в совместные объятия. Младший Рюгудзи быстро потерял самообладание и прижался к отцу друзей, вдыхая запах завтрака и мяты. - Хочешь пойти в кафе-мороженое или в парк развлечений после школы? – участливо предложил Таке. Дети отреагировали совершенно по-разному: Харухи захлопала в ладоши, Акихито смутился и повернулся к Тамаки, который никак очевидно не отреагировал. В этот момент на кухне появился Доракен.

- Такемичи, Эмма рассердится, если ты разбалуешь нашего Акихито. - сурово отрезал главный механик из команды звёздного мотогонщика Сано Манджиро. - Ты хочешь, чтобы он забил на домашнее задание? - Сын Кена ещё больше опустил голову, но тут же поднял её. Мичи положил ладонь ему на макушку и погладил по мягким волосам.

- А меня Эмма не отругает, - усмехнулся он, заслужив внимательный взгляд Рюгудзи. - Тебе тоже стоит проводить больше времени с сыном. - Доракен вздохнул и просто сел за стол, придвинув к себе детские тарелки, чтобы разделить их порции на что-то поменьше. Он был очень заботливым отцом, но то, что понимал Такемичи, ребёнок мог не заметить. - Слушай, Акихито, твой папа так смущён совместной прогулкой, что чуть язык не проглотил. Не сомневайся, он тоже очень ждёт возможности погулять с вами сегодня. Доракен даже позволит вам надеть на него далматинские ушки. – Мальчик явно колебался, но кивнул. Он привык видеть Такемичи человеком, который не умеет лгать. И его отец не оказал словесного сопротивления. Двое других детей чуть не закатили глаза. – А теперь не теряйте времени, идите завтракать.

Места вокруг стола быстро заполнились, и Кен вернул детям их тарелки. После благодарностей группа начала есть, продолжая негромкий диалог о том, каким они ожидают увидеть сегодняшний день. Эмма и Хина решили собраться с остальными девочками и посетить горячие источники. Их мужья остались с детьми, отвлекаясь от лёгкой ревности благодаря будничным заботам. К тому же, сегодня у них обоих выходной. Такемичи не особо зовут на работу, но он привык часто бывать в офисе.

- Папа, моя заколка, я хочу её надеть. – Такемичи очнулся от своих мыслей благодаря голосу дочери. Она протянула ему маленькую ладошку, ожидая, что родитель положит туда ту самую заколку. Таке наконец понял, чего от него хочет этот ангелочек, и вернул украшение ребёнку. – Дядя Доракен, можешь заплести мне косичку? – Кен оторвался от кофе и коротко кивнул. После этого юная девушка с пышными каштановыми локонами широко улыбнулась и хихикнула в стакан с апельсиновым соком.

Позавтракав и помыв посуду, все переместились в гостиную, чтобы Кен мог заплести девочке косы, а Такемичи - собрать детские рюкзаки. Голубые глаза метались от пеналов и цветных карандашей к мужчине на диване, который привычно выплетал замысловатые косы. А ведь у Доракена не было дочерей. Это напомнило Мичи о временах, когда они были детьми, и Кенчин заплетал Майки перед школой. Теперь Сано носил короткую стрижку, «шторку», избегая завязывать волосы, регулярно посещая парикмахерскую Аккуна и Рене.

- Харухи, не ёрзай, будет слишком криво, – грубо попросил мужчина, пока девочка пыталась что-то найти в карманах юбки, ещё больше удивляя Такемичи самим фактом их присутствия. В конце концов, она затихла, чтобы мужчина мог закончить её причёску. - Готово. Такемичи, ты поведешь или я? - У Ханагаки всё ещё были проблемы с вождением, он предпочитал обычно плавную езду жены. Поэтому на этот раз он выбрал лучший вариант.

- Лучше это сделать тебе. - Акихито первым подошёл к герою, взяв свой рюкзак с изображением мотоцикла, который ему помог надеть родитель близнецов. - Я пока не уверен в своих силах, так что давай не будем рисковать понапрасну. В конце концов, мы хотим пойти в парк после школы. - Доракен кивнул, уже принимая поездку как данность. Тамаки тоже с помощью отца надел школьный рюкзак с изображением дельфинов. На последнем была изображена альпака, и он, естественно, принадлежал Хару-тян. Такемичи отвлекся на друга, оставив рюкзак на столе, думая сам донести его до машины. Когда пылинка с плеча Кена слетела благодаря легкой руке голубоглазого, Таке обернулся на шум, доносившийся от троицы. - Чем вы заняты? – Харухи пожала плечами, давая понять, что во всём виноваты мальчики.

- Я собирался понести портфель Харухи. – Тамаки ответил, как вполне ответственный брат. – Но Акихито схватил его за ручку. – Голубые глаза с вызовом посмотрели на своего маленького друга. Такемичи впервые подумал, что у Тамаки иногда проявляются детские черты. Он же всё-таки ребёнок, хоть и помнит кое-что из своей прошлой жизни. – Отпусти. Я её брат, мне нужно нести её тяжёлые сумки, а не тебе.

- Нет! С чего ты взял, что только ты можешь ей помочь? – крикнул второй ребёнок. - Это не обязательно обязанность брата, это может быть кто-то другой. - Блондин без иронии указал на грудь. - И сегодня это должен быть я. – Харухи не выказала никакой лишней реакции, она была занята тем, что поправляла свою милую заколку для волос, которая так понравилась отцу девочки. Доракен вздохнул, полагая, что со сверстниками всегда сложно. Он понял это ещё тогда, когда Эмма была беременна одновременно с Хинатой. Вернее, чуть позже, но почти одновременно. Дети Такемичи на пять месяцев старше. - Такемичи, скажи ему, что я могу! - Странно, что ребёнок обратился с просьбой к Ханагаки.

- Не спорьте зря, я собирался сам его отнести. - Оба ребёнка нахмурились, продолжая сверлить взглядом оппонента. - Тамаки - хороший брат, а Акихито - друг. Если не можете договориться, то составьте график, Харухи будет неловко, если вы начнёте спорить во время занятий. Согласны? - Оба кивнули. Кажется, Тамаки даже слегка покраснел от стыда. Такемичи сжал его плечо, молча поддерживая сына. - Я горжусь всеми вами. Но нам нужно поторопиться, иначе мы не успеем на занятия, и всем придётся забыть о запланированной поездке. - Такемичи поднял рюкзак, который оба мальчика одновременно отпустили.

Оставив детей, Такемичи почувствовал облегчение. Он прижал затылок к сиденью своего подарка... От Кисаки, на одну из годовщин. Это считалось подарком то ли на свадьбу, то ли на день рождения, Ханагаки уже не помнил. Но это было сразу после того, как Мичи ударил его по лицу, думая, что он спал с секретаршей. Да уж... Такемичи такой идиот, он считал, что у Кисаки не может быть другой женщины, кроме Хины. Даже если бы у него были Ханма и сам Такемичи. Позже, признавая свою вину, Таке долго извинялся, заметил, как подобное мнение ранило Тетту.

- О чём ты думаешь? - Кен наклонился к Такемичи, пристегивая его ремнём безопасности. Затем он завёл машину и двинулся с места с несколько флегматичным видом. - Ты думаешь о том, чтобы пойти в парк? Или о том, что Акихито, кажется, нравится Харухи? О Хинате и Эмме, или о ком-то ещё? - Такемичи удивлённо приподнял бровь, разглядывая профиль своего длинноволосого друга. Утренний хвост получился неудачным, поэтому сегодня он распустил его, что невероятно шло Доракену с подросткового возраста. Но сейчас не об этом.

- Ты на удивление любопытен. - Такемичи усмехнулся, поправляя чёлку, слегка смущённый видом своих волос. Затем он ухмыльнулся, показав маленькие клыки. - Обычно ты задаёшь меньше вопросов и говоришь только о делах. Думаю, поэтому Акихито не может говорить с тобой о своих чувствах. Ты, может, и заботливый, но производишь впечатление строгого родителя. - Ханагаки легко перевёл разговор на тему детей, имея на этот счёт особое предчувствие. На этот раз Кен подыграл.

- Я не уверен, как должны себя вести отцы. – Он резко повернул, и Такемичи понял, что они направляются не в дом Рюгудзи, откуда ушли ранее. - У меня не было примера семьи, и я не хотел, чтобы Эмма связывала свою жизнь со мной. Как мать, она лучше в несколько раз, я даже удивился, когда она так расцвела рядом с Акихито. - Такемичи хотел добавить, что у Эммы была поддержка в этом отношении, а именно со стороны мужа. Она была уверена в нём, в отличие от Хины, которая сомневалась в любви Мичи к ней. - Но я никогда этого не знал, поэтому ещё больше боюсь совершить ошибку. Только раз уж я взял на себя ответственность, мне не следует жаловаться, верно?

- Почему? - Доракен посмотрел на парня с выражением лица: «Что ты не понимаешь, Такемичи?». - Почему ты считаешь, что не имеешь права жаловаться? Я же говорил тебе, ты хороший муж и отец, Кен. Но даже лучшие однажды устают. Если тебе нужно высказаться, почему это не я могу тебя выслушать? Я тоже сомневаюсь в себе как семьянине... Ты же сам это знаешь... Если они зададут мне ещё вопросы, я пойму, что я провалился. Хината убеждена, что наши дети смирятся с этим, с тем, что их папа - это кто-то похожий на... - Губы Такемичи коснулись мягкой стороны ладони, слегка мозолистой и горячей. Он расширил глаза, ожидая от друга чего-то другого.

- Всё ещё не можешь смириться? – чеканит мужчина, и Такемичи понимает, что они недалеко от его любимого места. Берег реки, только теперь они у супермаркета у дороги. Его рассеянность заканчивается резким взглядом собеседника. – Никто не думает о тебе хуже, чем ты сам. Перестань поливать себя грязью только потому, что ты не можешь остановить нашу жадность. Ты всегда объект разных чувств, но это не делает тебя тем, кем ты себя представляешь. - Рюгудзи убрал руку и положил её на бедро Такемичи, заметно сжав пальцы. - Я был знаком с теми людьми, с которыми ты думал себя ассоциировать. И ты во всём совершенно другой.

- Понимаю, Доракен, ты немного близко... – Такемичи почувствовал, как его кожа покрылась мурашками от прикосновения и запаха, и они побежали по позвоночнику от копчика. Пальцы в ботинках свело от того, что мужчина пытался сбежать от мыслей и ощущений. - Я серьёзно. - Он вздрогнул, когда кто-то гораздо крупнее самого Мичи накрыл его своей тенью. Идеальный образ, чёрная кожаная куртка на широких плечах, чистое лицо, чёрные блестящие волосы, ниспадающие вниз, привлекая внимание. Руки Доракена уже касаются его рёбер сквозь мягкую ткань. Такемичи давно этого не отрицал – его влечет к обоим полам. – Поцелуй? – Не можешь защититься – нападай. С этой мыслью Такемичи выгнулся и нежно коснулся губ чужого супруга. Он отогнал свою совесть, прекрасно зная, что Хина и Эмма узнают об этом в течение суток.

К этому пришлось привыкать долго, но Такемичи справился, довольно легко. Теперь Таке осознаёт себя и дышит носом, хотя всё ещё прерывисто, потому что теряет связь с реальностью из-за искусного языка Кена во рту. Мичи вдавили в сиденье, продлевая поцелуй, но всё закончилось, когда он ещё сильнее оттолкнул мужчину. Всё было очень просто, не в машине, они оба пожалеют, если сделают что-то ещё в транспорте, которым часто пользовалась Хината. Доракен, казалось, все понял и отстранился, вытерев блестящие губы Такемичи сухой салфеткой, взятой им из дому, так как дети часто пачкались.

Они молчали, погруженные в свои мысли, не пытаясь спугнуть комфортное состояние и тепло после жаркого соприкосновения губ. Но нужно было время, чтобы утихомирить желания тела. Возможно, Кен злился, но Мичи не замечал этого в отражении и просто успокоился. Они сидели, расстегнув ремни безопасности, перед яркими рекламными щитами. Таке открыл дверь, чтобы вдохнуть побольше воздуха. Он почувствовал на своей хрупкой спине пристальный взгляд. Вскоре обладатель этого взгляда нарушил молчание между мужчинами.

- Такемичи, я бы не стал тебе лгать. Ты лучший человек в нашей с Эммой жизни. Ты подарил нам счастье... - Доракен касается его руки, перебирая пальцы. - Прости, что влюбился в тебя. Но я больше не отступлю. В прошлом я был достаточно медлителен, чтобы не жалеть о своих решениях сейчас. Именно поэтому я сделал предложение Эмме, и именно поэтому я продолжаю стараться быть хорошим отцом Акихито. Но это касается и тебя. Я влюблен в тебя с того дня, как ты стал частью нашей жизни. Поэтому, как и прежде, я больше не буду извиняться за простой поцелуй. Или за что-то большее. В конце концов, этот «гном» не чувствует вины и спокойно делает это с тобой. - Упоминание Майки в таком ключе рассмешило Ханагаки. Рюгудзи ещё минуту слушал звонкий смех.

- Ты меня озадачил. Конечно, я знаю, трудно не понять после столь долгого времени. А насчёт Майки - с ним проще, потому что он одинок... Чёрт, я правда не уверен, что мы с тобой сможем сделать это без раздражающего чувства, что предаем Хинату и Эмму. Даже если у них целом такие отношения... - Такемичи не хотел вдаваться в подробности. Кен кивнул и прижал руку к щеке голубоглазого мужчины, поглаживая её, чтобы привлечь к себе внимание.

- Ты же знаешь, что они оставили нас вместе не только потому, что давно не виделись, или чтобы отдохнуть от детей? - Такемичи кивнул. Хина уже упоминала ему, что между Такемичи и Кеном какое-то время назад была какая-то неловкость, которая не давала ей и Эмме покоя. - Вот я и решил, что нам тоже нужно провести немного времени вместе перед походом в парк развлечений. Как насчёт небольшого пикника в твоём любимом месте? - Такемичи улыбнулся этой внимательности и лёгкой хитрости друга.

- Ты до сих пор не знаю, ты непонятый гений или просто притворяешься? Как ты так легко меня пригласил, а? - Он прижал пальцы к лицу, словно размышляя.

- Вспоминаешь мне ошибки юности? С Эммой у нас не сложилось начать встречаться раньше, потому что я верил, что сидеть сложа руки - лучший вариант, и не хотел её обидеть. Да и ей тогда стоило реже с нами видеться. Короче говоря, я умею хитрить и приглашать людей на свидания. - сказал он, завершая этот диалог. - Пошли, пока все сэндвичи не испортились.

Такемичи взял бывшего замглавы, а ныне фактически мужа сестры Майки, за руку и повёл его в супермаркет. Принял правила игры, зная, что Кенчина в споре не осилит. В конце концов, он мог бы потягаться с Манджиро. А тот - известный упрямец. К тому же, Мичи, с появлением близнецов, научился идти на компромиссы. Когда выбрав сэндвичи с ветчиной и другие канонические закуски для активного созерцания природы, Кен тянул тележку, им обоим внезапно пришла в голову идея. Такемичи оказался в телеге в позе лотоса, под смех Кена и взгляды покупателей.

- Я хочу скатерть с цветами, Доракен! - воскликнул Такемичи, явно наслаждаясь поднятой ими суматохой. Даже дети начали тыкать пальцами, но никому из мужчин не было важно, что происходит вокруг. Что о них подумают прохожие? Это совершенно бесполезное мнение их не беспокоило. Кен достал ту самую скатерть с цветами и положил её в тележку Такемичи. - И газировка.

- Нет. Ты и так не можешь успокоиться, ты слишком активен, Такемичи. - Мичи надулся, а Рюгудзи потянулся за коробкой с соком. – Пей лучше свой апельсиновый сок. Он немного лучше газировки. Что-нибудь ещё? - Ханагаки повертел в руках большую коробку с соком. - Такемичи?

- Хм... Стаканчики и одноразовую посуду. Купи сразу пару комплектов. Вдруг надумаем семейный пикник. - Такемичи вспомнил свой сон, который Мичи показал ему на прощание. В нём все собирались провести время на берегу реки. Но Тамаки, Харухи и Акихито там ещё не было. Оно и понятно, ни один путешественник во времени не видел такого далёкого будущего. - И в таком случае выбери что-нибудь детское. - Кен вздохнул и покатил тележку в другой отдел. Он с грустным, а то и вовсе трагическим видом поставил всё это к остальным покупкам. Всё потому, что он понимал, что без детей двое взрослых на берегу реки с детским набором будут выглядеть нелепо.

- Шоколадные маффины, паштет, тосты, сэндвичи, сок, посуда. - Доракен прошёлся по списку, хотя помимо этого было ещё кое-что, купленное исключительно для дома. Например, занавеска, которую Такемичи просто хотел обновить в гостевой комнате.

И вот, подкатив тележку к кассе, Кен подождал, пока Мичи положит всё на ленту, расплатившись, дождался, пока покупки будут загружены, и только у автомата, под внимательными и слегка шокированными взглядами, без усилий вытащил друга из тележки. В одной руке он держал этого парня, а в другой - сумку, в которую они изначально сложили всё, что купили для своих планов. Затем спуск к реке, где ноги Такемичи так и не коснулись тропинки, а приземлились сразу на траву. Только потому, что Рюгудзи нужно было расстелить цветочное одеяло.

- Какая чудесная погода. - Такемичи побежал и оказался в положении лужи на плотной ткани. Он имел в виду, что было так тепло, солнечно, вода сверкала. Кен из-за работы забыл, какие бывают мирные пейзажи. Может быть, Эмма ушла и попросила Мичи присмотреть за её «мальчиками», чтобы он наконец показал им, что такое отдых? - Что такое? Думаешь о чём-то интересном? Расскажи. - Такемичи перешёл в позу, в которой он оторвал ноги от земли, весело ими помахивая, а руки обхватили голову, локти на земле. На голой земле.

- Ты довольно легкомысленнее, когда никто не видит. Кажется, ты вот-вот повредишь руки. - Наконец он высказал то, что думал на самом деле. Он сел, коснулся руки Такемичи и тихо продолжил: - Такемиттчи, устраивайся как тебе удобно, но на простыне. - Тот медленно перевернулся, чтобы сесть в позу лотоса, и отряхнул траву и грязь с неповрежденных локтей.

Они продолжили разговор, но теперь уже непринужденно болтали о работе и предстоящей поездке. Они ели, разговаривая, и говорили, пока ели. Такемичи умело общался с набитым ртом, заставляя Доракена ностальгировать и смеяться. Им потребовалось на все, включая поездку и покупки, не больше трёх часов, ещё оставалось время, и скоро им придётся забирать детей. Такемичи прищурился на яркую вспышку, исходящую от друга. Его голубые глаза расширились, когда он понял, что Кен сделал снимок. Он убрал камеру и саркастически улыбнулся.

- Это Хинате на память. - сказал он, поднимаясь и помогая Мичи встать. В тот раз он довольно крепко обнял друга, прижимая его к своей груди. Поэтому Такемичи тут же уловил лёгкий смешок.

- А я-то думал, что тебе захочется повесить фотографию на доску. Старые привычки берут верх? - Он рассказывал о том, как в своей старой спальне, в массажном салоне, когда Кен ещё был заместителем Майки, он украсил стену фотографиями друзей и возлюбленной. Тогда Такемичи не придал особого значения тому, что с последнего раза фотографий стало больше. - Признайся, ты фантазировал обо мне, даже когда я впервые пришёл к тебе в гости? - Это была шутка, но немногословный, слегка покрасневший друг позволил заметить, что это не совсем смешно и имеет под собой реальные основания. - Что? Серьёзно?

- Ты спас Пачина, а потом и меня. В больнице я понял, что мне конец. Какое-то время я думал, что ужасно низко пал, ведь я видел в тебе лишь объект, как наши клиенты видят моих сестёр, но... Чувства становились всё глубже. Если с Эммой мы прошли путь от сильной связи до тех отношений, что у нас есть сейчас. То с тобой сначала была просто страсть с дружбой, которая переросла во что-то гораздо большее. И все равно, тогда я бы без колебаний отдал жизнь за тебя и Эмму, - искренне сказал Кен, глядя в холодные глаза.

- Ненавижу. - резко сказал Такемичи, вызвав у Доракена лёгкую панику. - Ненавижу, что ты её отдал. Ненавижу вспоминать, как вы все умерли у меня на руках. Не говори больше, что ты готов это сделать, я не шучу, Кен. - Такемичи помог ему сложить вещи в багажник, всё ещё невозмутимо. С этим эмоциональным фоном нужно было что-то делать. Ведь Такемичи вскоре полностью скроет свои чувства, оставив глухую стену, маску.

- Я не умру, у меня есть Эмма, Акихито, я никогда не убегу от этой ответственности. Ты больше не можешь постоянно бояться, что то, что ты видел, повторится. - Рюгудзи обнял брюнета, перебирая его пушистые волосы и нежно целуя тёплый лоб. - Ну же, не закрывайся снова. Нам ещё нужно пойти в парк с детьми. Они более проницательны, чем мы, поэтому ты не можешь показывать им маски. Хочешь, я что-нибудь для тебя сделаю?

- Спой школьный гимн. - Такемичи широко улыбнулся, глядя на недовольного Кена. - Если ты споёшь, я расслаблюсь.

Минуту спустя хриплый голос в машине напевал детскую песенку, а Такемичи хлопал в ладоши в такт задорной мелодии. Слегка хмельные от позитивных эмоций, они включили радио в машине. Музыка тихо лилась между по-настоящему облегчёнными душами. Такемичи нашёл в бардачке несколько брошюр с описанием крупных парков развлечений. Они были всего в двух, даже по несколько раз. И, кстати, важно было отметить, что Такемичи любил баловать детей и разнообразить их досуг было для него приоритетом. Семейные вылазки всё упрощали, делали менее монотонным.

- А вот и они... - Кен указал на детей, ожидающих их у школьных ворот. Тамаки нёс рюкзак сестры и даже Акихито, а второй мальчик нес на спине Харухи. Такемичи заметил всё это, и тут же выскочил из машины. Хорошо лишь, что они стояли на обочине, и Мичи, например, не попал под машину. Доракен последовал за ним, уже видя, как его друг присел перед детьми.

- Что-то случилось? Харухи, ты в порядке? - Такемичи взял дочку на руки, чтобы облегчить ношу лучшего друга близнецов. Девочка прижалась к отцу, тихонько всхлипывая. - Всё хорошо, расскажи, что с тобой случилось. - Пока Мичи нес девочку к машине, Кен забрал у Тамаки рюкзаки и подтолкнул мальчиков вслед за Ханагаки. Девочка взяла себя в руки, и её прежняя солнечная улыбка перед школой снова появилась, по-видимому, потемневшая от боли, а палец указал на колено и порванный гольф. Брат Харухи заговорил, дергая Такемичи за рукав рубашки.

- Это всё моя вина. - Он боялся отвести взгляд от руки, сжимавшей одежду отца. Ему было ужасно стыдно, и он боялся, что Таке отвернётся от него, как это уже случалось в его предыдущей семье с мамой и папой. Мичи молчал, поэтому его младшей копии пришлось продолжать. - Мы играли в салки, а я отвлекся, не заметил, поэтому она упала и ударилась коленом. Мне так жаль, папа... С Харухи всё в порядке? – Слёзы наполнили его большие голубые глаза. Такемичи присел перед сыном, но Акихито тут же схватил его за другой рукав.

- Такемичи, это я виноват, пожалуйста, не ругай Тамаки, не злись. Я хотел поиграть и забыл, что Харухи не может так быстро бегать. Пусть лучше она ненавидит меня, чем Тамаки. – Такемичи вздохнул и обнял обоих мальчиков. Он кивнул Кену, чтобы тот проверил рану Харухи. Девочка очень доверяла своему дяде Рюгудзи. Он подошёл и осмотрел колено малышки, которая продолжала улыбаться сквозь слёзы. Мужчина повернулся к Такемичи и вынес свой вердикт.

- Ну, колено слегка поцарапано, но рана чистая. Может, в больницу? Харухи, так сильно болит? – Юная девушка покачала головой; боль была не такой уж сильной. Маленькие ручки вытерли слёзы, а у Мичи возникло чувство дежавю. Он вспомнил тот день, когда после истории с «Чёрным драконом» пошёл к Хинате с друзьями. Она сбежала из дома и сильно пострадала, но плакала из-за самого Такемичи, который её бросил. Кен встал. - Так что, мы идём в больницу? Придётся отложить поход в парк.

- Нет! - вскрикнула девочка. Она умоляюще посмотрела на отца. - Колено не болит, я не хочу в больницу. - Обычно Такемичи сразу выполнял просьбы детей, но сейчас он колебался. Если Харухи лжёт, чтобы пойти на прогулку, это может навредить. - Я плачу, потому что... потеряла твою любимую заколку... – Она надулась, снова вытирая слёзы с пятнистых щёк. – Она потерялась в поле, потому что я положила её в карман. Если бы она была у папы, она бы не потерялась. Ты не злишься на меня?

- Если подумать, откуда у наших детей столько недоверия? – тихо произнес Такемичи. – Харухи, конечно, я не злюсь. – Такемичи порылся в кармане и вытащил точно такую же заколку, протягивая её девочке. – Потому что у нас их на самом деле много. И я не буду злиться. Мы с твоей мамой учим тебя ценить вещи и подарки, потому что твои дяди постоянно тратят на нас кучу денег, и мы немного боимся их обидеть. Но это не относится к тому, что ты носишь или что можешь случайно потерять. В следующий раз расскажи друзьям, что именно заставило тебя плакать, я уверен, они сделают всё, чтобы помочь тебе. Или можешь связать мне или взрослым, которых хорошо знаешь. Доракен, мы заедем в аптеку по дороге в парк. Им сейчас лучше немного развлечься. Но только если колено действительно не так сильно болит.

Кен кивнул и помог им сесть и пристегнуть всех троих. Позже они купили цветные пластыри. Мичи, конечно, переживал, что у Харухи может остаться шрам, но надеялся, что всё обойдётся. Мальчики ещё раз извинились перед малышкой, пока Мичи и Кен планировали маршрут. Харухи убедила их, что она совсем не злится. По какой-то причине все в их семьях боялись, что Такемичи рассердится или отругает их. Он не помнил себя таким уж ужасным родителем, Тамаки даже называл его слишком добрым. Что он сделал не так?

- Доракен, - позвал он друга. - Разве я когда-нибудь злился при них? Я этого не помню... - Рюгудзи взглянул в зеркало заднего вида на детей, увлечённых чем-то, и потом вернулся к Таке.

- Но ты же был зол однажды. - Кен пристальнее посмотрел на Такемичи. - Тот раз, когда детей похитили, ты не помнишь? - Таке покачал головой, смутно припоминая тот самый день. Он создал «Алую нить» почти сразу после того случая и сам ничего не сделал с похитителями. Хотя был уверен, что они давно мертвы. - Ты просто не смог бы посмотреть себе в глаза тогда.

- Не сходится. Дети были слишком малы, чтобы что-либо помнить, не говоря уже о том, что Акихито не было рядом. - ответил Мичи, перебирая в голове страницы памяти.

- Ха... - Кен тяжело вздохнул, постукивая пальцем по рулю. - Не такие уж и маленькие. К тому же, ты же их оттуда забрал, так что... Может, ты и думал, что выглядишь нормально, когда мы приехали, ты стоял в чужой крови и прижимал детей к себе. - Доракен посмотрел на дорогу и вспомнил Такемичи, дрожащего, но не от страха. Он вспомнил, как Хина плакала и мыла Ханагаки вместе с детьми, которые забились в родительскую рубашку. Но всё равно было непонятно. Чего они на самом деле боялись. - Они уже были достаточно взрослыми, чтобы что-то понимать. К тому же... Посмотри на них. - Мичи обернулся, глядя на троих, увлечённых обсуждением поездки. - Они могли бы сказать Акихито, что дядя Такемичи не так прост. Но не исключаю иной причины их беспокойства.

- Не отрицаю.

Их небольшая группа довольно быстро оказалась в парке. Харухи уже уверенно бежала на своих двоих. Перед тем, как отправиться кататься с любимых горок, девочка протянула отцу свою заколку. Он понял, что так она решила позаботиться о сохранности вещи. Поэтому сел и позволил ей прикрепить украшение к его волосам. Они поехали кататься с Доракеном, пока Мичи покупал сладкую вату. Даже второму взрослому досталась одна. Ещё несколько фотографий на память и активные аттракционы, и вот дети уже висели на руках у мужчин. Мичи нёс свою дочь, а Доракен - оставшихся мальчиков.

Вечерние сумерки и тишина в пути их не тревожили. Они уложили детей спать в комнате Эммы и Кена. Не беда, что они действительно забыли почистить зубы - это можно сделать утром. За невыполненное домашнее задание Такемичи напишет записку в школу, оправдываясь семейными обстоятельствами. Один день можно было выделить для полного безделья и перерыва в распорядке. Даже если доверие учителей было подорвано, Мичи усмехнулся про себя, целуя всех детей на ночь.

В доме давно воцарилась полная тишина. Слышалось лишь размеренное дыхание детей из спальни. Такемичи закрыл за собой дверь и тихо спустился на кухню. Там, как и ожидалось, сидел Кен - крупный силуэт в полумраке, лишь огонёк сигареты и тусклый свет над столом. Такемичи удивился, что он курит. Доракен, увидев Такемичи, кивнул в сторону стола, где уже поднимался пар от одной чашки чая. Мичи в очередной раз улыбнулся такой заботе и сел за стол, к которому позже присоединился хозяин дома.

- Такемичи, я поражаюсь, как быстро ты укладываешь детей спать. - Ханагаки пожал плечами, приобретённый за бессонные ночи прошлого опыт. На несколько секунд оба замолчали. Единственными звуками были тиканье часов и тихое потрескивание сигареты. Затем Кен усмехнулся. - Ты стал совсем... домашним. Никогда не думал, что увижу Ханагаки, который так радостно бегает за тремя детьми, да ещё и с заколкой в волосах. Кстати, не хочешь её снять? - Такемичи смутился и потёр шею. Другой рукой он действительно снял заколку с волос, положив её обратно в карман. Маленькая безделушка сегодня принесла столько хлопот.

- Что ещё я могу сделать? Я так долго гонялся за счастливым будущим, так что должен сделать и их счастливыми. Я снова отказался от кажущейся нормальности ради их безопасности. Мне приходится постоянно искать баланс между нормой и тем, что есть. Ты ведь тоже пытаешься дать своему сыну всё, чего сам не мог получить в прошлом. Верно? - Кен кивнул, но в его взгляде было что-то серьёзное, требующее выхода.

- Ты понимаешь, что иногда слишком сильно загоняешь себя в роль идеального отца? - Такемичи огляделся, не понимая, о ком идёт речь. Он себя таковым точно не считал, поэтому даже растерялся. - Ты боишься, что они отвернутся, как когда-то отвернулись твои родители, по крайней мере, твой отец. Ты боишься, что, если ты не отдашь им всего, они перестанут тебя любить. - Такемичи сжал кулаки. Он хотел возразить, но слова застряли. - Что ты думаешь? - Ханагаки закрыл глаза, проводя ресницами по коже.

- Может быть, я и так, я не уверен... - тихо произнёс он, чувствуя горькую желчь обмана на языке. - Иногда мне кажется, что я не доверяю себе. Что если я сломаюсь или... покажу слишком много, всё рухнет. Как это уже случалось раньше. Я так долго бежал от судьбы, что теперь боюсь её мести. Боюсь, он сделает это моими собственными руками, поступками... И даже словами. Не беспокойся об этом. - Он нервно махнул рукой. - Лучше скажи, с каких пор ты куришь? - После вопроса Мичи Кен потушил сигарету и наклонился вперёд, положив руку на плечо друга.

- Такемичи, ты не живёшь прошлым. Возможно, ты так думал, когда вернулся. Но ты прожил жизнь, и тебе не стоит искать ответы только в своих воспоминаниях. - Такемичи отвернулся, нахмурив тёмные брови. Кен сжал его плечи обеими руками, слегка встряхнув, заставив посмотреть на себя. - Дети уже знают тебя настоящего. Они не бросят тебя, потому что ты можешь быть строгим или злым. Они боятся не твоих криков, а того, что ты снова исчезнешь. Как ты это сделал после того случая. Ты слишком много времени потратил, пытаясь вернуть себе былое влияние. Ты снова изменился, отвергнув стремление к нормальности. Для них ты надолго исчез и вернулся очень измученным. Они могли винить себя, как ты иногда делал. И да, я недавно начал курить. Это был подарок от Ханмы с отпускных.

Слова задели сильнее, чем ожидалось. Такемичи отвёл взгляд. Он вспомнил. Когда вопрос зашёл о страхе близнецов перед его неодобрением, они с Доракен обсудили это в машине. Они пришли к выводу, что боялись именно выражения лица Такемичи, его срыва, пусть даже он и не делал этого при детях, но... На самом деле, эта версия исчезновения из их жизни казалась органичной. Вполне реалистичной, ведь Тамаки испытывает примерно те же страхи. Его могло напугать внезапное исчезновение родителя, который обычно всегда рядом. Харухи - близнец Тамаки, они почти родственные души. Ну а Акихито - их близкий друг, он мог перенять настроение испуганных детей и воспринять это как аксиому - гнев Такемичи недопустим.

- Знаешь, – начал коротко стриженный брюнет, – иногда мне действительно страшно. Находиться среди других. Наблюдать за детьми, жить с Хинатой и просто находиться в компании тех, кто мне так дорог... Я думаю - а что, если это нереально? – Такемичи уже почти без сил опустил голову на грудь друга. – Что, если я проснусь в комнате с видом на море, куда похитители засунули меня и Сяо? Или в любом другом будущем... Очнусь в больнице после аварии и больше никогда не увижу Майки. Или окажусь там, где все мертвы. Меня снова посадят за решетку, потому что Наото не сможет спрятать преступника от правосудия. Или даже... Я никогда не открою глаза, потому что давно уже там мёртв. Тогда моя семья, мои чувства к вам– всё это станет иллюзией? – Доракен позволил ему выговориться, а затем лишь крепче сжал. Позволил почувствовать.

- Мы все не можем быть плодом твоего воображения. – Он наклонился ниже, его чёрные распущенные волосы пахли сегодняшним апельсиновым соком. – Даже если это так, я рад, что у меня и тебя такое хорошее воображение. – Короткое прикосновение к губам скорее поощряло искренность, чем подталкивало к чему-то. После этого Такемичи слегка улыбнулся, в его глазах блеснула влага. Он снова сел под наблюдением Рюгудзи и откинулся на спинку стула, позволяя себе расслабиться.

- Кен, - выдохнул Такемичи, прищурив свои голубые, цвета незабудки, глаза. – Курение тебе совсем не к лицу. - Такемичи продолжил более ласково. – Иногда мне кажется, что я могу говорить с тобой слишком легко. Ты всегда был старше своих лет и нес ответственность за друзей, с которой никто другой не справился бы.

Кен усмехнулся, но промолчал. Повисла тишина, не тяжёлая, но какая-то вынужденная. Они сидели рядом, понимая друг друга без лишних слов. Два взрослых мужчины, прошедшие через самые тёмные уголки жизни, впервые позволили себе просто быть вместе – в тишине, в дружбе, в семье. Друг с другом... В голове Такемичи что-то внезапно щёлкнуло, и он вскочил, повернувшись к парню. Не обращая внимания на чашки чая, Мичи взял его за руку. Притянув к себе, он прижал указательный палец к губам и тихо вошёл в гостевые спальни, ведя высокого мужчину за собой.

Тишина в спальне была густой и тёплой, как пуховое одеяло. Такемичи, всё ещё держа Доракена за руку, стоял на краю кровати, его голубые глаза светились в полумраке странной смесью усталости и озорства. Они уже делали все эти глупости раньше: катались в телеге для покупок, устраивали пикник с детской посудой и даже прыгали на батуте среди детей. Но сейчас Мичи казался каким-то загадочным в тусклом свете. Доракен, позволивший себя вести, смотрел на него с терпеливым вопросом. Что задумал этот вечный ребёнок в теле уставшего мужчины?

- И что теперь, Такемичи? - тихо спросил Рюгудзи, его голос прозвучал в тишине низким, успокаивающим гулом. Такемичи не ответил ни слова. Вместо этого он резко, но молча толкнул высокого брюнета на середину широкой кровати. Доракен мягко плюхнулся на спину, лишь слегка приподняв бровь от удивления. Он не сопротивлялся, позволяя Такемичи диктовать ход этой внезапной игры. Но его взгляд был красноречив.

- Тихо, - прошептал Такемичи, снова приложив палец к губам. Он оглянулся на плотно закрытую дверь гостевой комнаты. Дети спали наверху, в главной спальне. - Мы не можем позволить детям проснуться, хорошо?

Затем, ловко, как кот, он забрался на кровать и... просто растянулся рядом с Доракеном, на боку, лицом к нему. Он устроился так близко, что их плечи соприкоснулись, и тепло их тел начало смешиваться. Такемичи подсунул одну руку под щеку, а другой схватил руку Доракена, прижав её к своей груди, прямо над своим беспокойно бьющимся сердцем. Кен не отдёрнул ладонь, ловко расстёгивая пару пуговиц, выталкивая их из петель и обнажая белую кожу под пижамной рубашкой.

- Ты просто хочешь прилечь или...? - В голосе мужчины слышался непосредственный интерес. И взгляд Такемичи уже не был полон только прежней игривости. Была еще и глубокая, почти детская потребность в близости, в подтверждении реальности этого момента, этого человека рядом. - Такемичи, я брошу курить сегодня. - обещает Кен, и Мичи знает, что так и будет. Он позволяет другу целовать свою грудь и шею. Доракен был нежен, но с лёгким оттенком жадности. Давно они не были вместе.

Его тёмные глаза, привыкшие видеть подвохи и боль, теперь были мягкими, как бархат. Взгляд Рюгудзи полностью окутывал Такемичи, не давая ему оторваться. Пальцы слегка сжали ладонь Такемичи, лежащую у его головы и чёрных локонов. Этим он дал понять, что всё ещё здесь. Поцелуи мелькали тут и там, касаясь кожи, порозовевшей от внимания. От неё пахло апельсиновым соком, мятным шампунем и лаймом, своего рода мохито в постели. Такемичи тоже прикоснулся, проведя кончиками пальцев от шеи Кена к краю пижамных штанов.

Слабая улыбка тронула губы Такемичи. Он придвинулся чуть ближе, пока их лбы почти не соприкоснулись. Напряжение последних часов, страх, сомнения – всё это начало медленно рассеиваться, уступая место простому, живительному теплу присутствия другого человека. Надёжного. Его. Все они были его с тех пор, как Такемичи пообещал остаться. Даже брак не остановил их от желания быть в такого рода отношениях. Не со всеми, конечно. Доракен наблюдал, как расслабляется его лицо, как тень длинных ресниц ложится на щеки, дрожа от напряжения между ними.

- Насколько далеко я могу зайти, Такемичи? Каковы условия? - Ханагаки улыбнулся, всем своим существом чувствуя нетерпение Доракена. И, честно говоря, ему нравилось полностью контролировать мысли этого сильного во всех смыслах человека. - Я знаю, что они у тебя есть. Всегда были. Не томи. – Такемичи повторил движение Кена, поднимаясь, его руки повисли на шее Кена, соприкасаясь кожей грудь к груди.

- Есть парочку. – Такемичи нежно провёл рукой по бедру длинноволосого брюнета, наслаждаясь дрожью и послушанием. Он приподнял бровь, наблюдая за игрой Такемичи, но не останавливая его движения. - Сегодня я буду контролировать. Так что не проявляй инициативу, хорошо? - Он прищурился и тяжело выдохнул в губы своего красавца-злодея.

- Как хочешь, но постарайся меня удовлетворить, иначе сделка окончена. - Кен лукаво усмехнулся, подыгрывая садистским ноткам Мичи, но не давая ему времени на раздумья. Он помогает стянуть с Таке одежду и другие вещи. Такемичи наконец решается и сжимает руки мужчины у того над головой. Это сложно, они во всём разные. - Не работает?

- Заткнись, Доракен, или я свяжу тебя к чертям. - Ханагаки грозит, подпрыгивая на его крепких бёдрах. На этот раз он широко улыбается своей находке, а Рюгудзи хмурится, чувствуя, как ягодицы Такемичи соприкасаются с его достоинством. - Ты уже на грани. Помнишь, что ты хотел сделать со мной, когда твои гормоны бушевали... Знаешь, я передумал, второй вариант звучит интереснее. Я позволю тебе сделать это реальным. Хочешь? - Кен, уже изрядно опьянённый этим соблазном, испытывает дрожь.

- Хочу. - Он внезапно опрокидывает Такемичи и властным тоном произносит следующее. - Подожди здесь. – Мужчина быстро исчезает из виду, а затем, вернувшись, замирает, такой красивый. Чёрные волосы падают на плечи, блестя даже в тусклом свете ламп, чёрные выразительные глаза сосредоточены на хрупкой фигуре, приподнятой на локтях. Оглянуться. Такемичи опускается по выразительной прессе к шраму, и взгляд мрачнеет. И лишь мгновение спустя он видит не только тело в нижнем белье, но и ткань на сгибе локтя. - У тебя есть немного времени передумать. Не хочешь? - Такемичи улыбается и качает головой.

- Я уже дал разрешение, и ты никогда не причинишь мне вреда, Кен. Конечно, ты со мной грубее, чем с Эммой, но я тебя понимаю. Я и сам боюсь лишний раз прикоснуться к Хинате. - Доракен кивает и приближается. Он накидывает кардиган на плечи Такемичи, целует его и уверенно снимает пижамные штаны вместе с остальным. Таке слегка морщится и обиженно кусает губу. - Ты одет. Зачем нам твоя одежда?

- Моя давняя влажная мечта. Хочу, чтобы ты прокатился на мне в этом, возражения больше не принимаются, зря время потратил, которое я тебе давал на отказ. - Такемичи хихикает над такой настойчивостью. Здесь вообще-то не к месту смущаться такой простой просьбой. Такемичи привык ставить условия партнёрам. Только он никогда не отказывал Хинате, и... У него были другие девушки. Такемичи закрывает глаза и целует Кена в щёку.

- Как хочешь. Главное, что сегодня я действительно контролирую процесс. - Он лукаво улыбнулся. Он спустил ткань вниз, чтобы скрыться от внимательного взгляда, даже на бёдрах появился лёгкий румянец. Он не любил показывать друзьям свои старые шрамы. Но благодаря травмам он мог легко манипулировать кем-то. - Доракен, как именно мы это сделаем? Ты подготовишь, или мне самому? - Кен на мгновение замер, его тёмные глаза расширились от вопроса, заданного с такой фальшивой, обманчивой невинностью. Воздух в комнате сгустился, стал тяжёлым и сладким, как мёд. Грань между их обычной динамикой и этой полностью стерлась. Он медленно покачал головой, не отрывая взгляда от Такемичи.

- Нет, на этот раз ты ничего не сделаешь сам. Ты сказал, что контролируешь ситуацию? Контролируй. Но командуй. Скажи, что ты хочешь, чтобы я сделал. Скажи мне словами, Такемичи.

Это была его игра, его ответ на вызов. Он не собирался просто молча подчиняться. Рюгудзи заставлял Такемичи озвучивать каждое желание, вытягивать из него каждую скрытую мысль, превращать смутные фантазии в приказы. Это было одновременно унизительно и невероятно возбуждающе для них обоих. Таке на мгновение смутился, его бравада дрогнула. Он привык действовать, а не говорить. Но вызов в глазах Доракена заставил его собраться с духом. Он провёл языком по внезапно пересохшим губам.

- Хорошо, - его голос был чуть ниже обычного. - Тогда... подготовь меня. Сделай так, как задумал, глядя на меня. - Последняя фраза прозвучала почти как нападение, но Доракен воспринял её спокойно. Уголок его рта тронула тень улыбки. Он коротко и чётко кивнул, словно получив самый важный приказ в своей жизни.

Движения были удивительно нежными, учитывая всю его необузданную силу. Он не торопился, заставляя Такемичи чувствовать каждый момент, каждое лёгкое пощипывание пальцев, каждый влажный поцелуй на своей коже. Он действительно не отводил взгляд, и этот пристальный, обжигающий взор был едва ли не более невыносимым, чем его прикосновения. Он видел всё: как дрожала кожа Мичи, как темнели его голубые глаза, как губы раскрывались в беззвучном стоне, как он пытался сохранить хотя бы видимость контроля, впиваясь пальцами в простыни.

- Доракен... - Его имя сорвалось с губ Такемичи стоном, когда пальцы Кена нашли цель и начали непрерывную, методичную работу, растягивая и подготавливая тело.

- Я здесь, - снова прошептал Кен, наклоняясь так, что его дыхание обжигало ухо Такемичи. - Я настоящий. Чувствуешь? Надеюсь, тебе будет приятно, Такемичи.

Такемичи мог лишь кивнуть, запрокинув голову. Он чувствовал. Боже, как же он превосходно себя чувствовал. Каждое прикосновение было одновременно и болью, и удовольствием, и подтверждением его существования здесь и сейчас. Его собственная рука сжимала кардиган на плечах, цепляясь за ткань, пахнущую Доракеном – апельсиновым соком, сигаретами и чем-то смутно знакомым, что было просто Кеном. Когда терпение Такемичи было на пределе, и тело было готово принять, Доракен остановился.

- Ну? - его голос был тихим, но властным. - Что дальше, Такемичи? Ты главный. Отдай приказ. - Такемичи открыл глаза. Взгляд его был затуманен желанием, но в нём теплилась знакомая искорка упрямства. Он приподнялся на локтях, его движения были немного нерешительными, но полными жажды.

- Следующим... - он потянулся к Доракену, снова притянув его за шею для поцелуя, грубого и влажного. - Следующим, ты войдёшь в меня. И будешь двигаться, пока я не скажу тебе остановиться. И не смей... - он замолчал, чтобы перевести дух, - не смей закрывать глаза.

Приказ был отдан. Доракен повиновался. Он вошёл в него одним медленным, безжалостным движением, от которого у Такемичи перехватило дыхание и затуманилось в глазах. Он замер, давая ему привыкнуть, его собственное тело напряглось, как струна, от усилий сдержаться. Затем актив начал двигаться. Медленно, глубоко, сохраняя мучительный темп, заданный Такемичи. Они не сводили глаз друг с друга. В этом был какой-то первобытный, животный вызов. Такемичи, запрокинув голову и дыша полуоткрытым ртом, всё ещё не отрывал от него своих васильковых глаз, полных слёз от переполняющих его ощущений. Доракен смотрел на него словно заворожённый, словно впервые видел – каждую гримасу удовольствия, каждый румянец на его щеках, каждый проблеск той самой хрупкости, которую Такемичи так яростно скрывал от всех.

- Кен... - Такемичи снова застонал, впиваясь пальцами в мускулистые плечи, найдя нужный ракурс. Его ноги обвили спину Доракена, притягивая его глубже. Кардиган сполз с одного плеча, обнажив бледную кожу, усеянную старыми шрамами. - Я... я...

- Я знаю, – хрипло прошептал Доракен, наклоняясь и касаясь его лба своим. Его собственное дыхание было прерывистым. - Я знаю. Я тоже.

Этого было достаточно. Притворство, контроль, игра – всё это рухнуло под тяжестью простой, невероятной реальности происходящего. Такемичи обхватил его шею руками, прижимаясь к нему всем телом, ища не трения, а близости, не освобождения, а подтверждения. И когда волна наконец накрыла его, заставив всё тело содрогнуться в безмолвном крике, он не закрыл глаз. Он видел, как тёмные глаза Доракена под ним теряют фокус, отдаляясь от своей вершины, видел, как его собственное имя беззвучно слетает с тех же губ, что совсем недавно произносили колкости. Они рухнули на кучу подушек и смятых простыней, тяжело дыша. Единственным звуком было учащённое дыхание. Доракен рухнул рядом, тяжёлый и реальный, его рука всё ещё лежала на животе Такемичи, словно якорь. Кен первым нарушил тишину, его голос был хриплым и расслабленным.

- Ну, ты почти одержал верх. - Такемичи ненавидел этот насмешливый тон. - Я прав? Тебе и правда больше нравится быть подо мной? - лениво пробормотал Доракен, всё ещё закрыв глаза. - Это... лучше, чем я представлял, Такемичи. - Доракен хрипло рассмеялся и повернулся к нему, обнял за талию и притянул к себе.

- Заткнись и спи. Или я реально свяжу тебя.

Доракен долго не спал. Он лежал неподвижно, без сна, охраняя этот хрупкий мир, который они с Такемичи создали здесь, на островке кровати. Он видел, как лицо Такемичи полностью расслабилось, как разгладились морщины на лбу. Он чувствовал его тяжесть, его доверие. И в этой тишине, под ритмичное дыхание спящего друга, в сердце Доракена росло тихое, непоколебимое понимание: каким бы тёмным ни было прошлое, какими бы иллюзорными ни были страхи – это тепло, эта близость, эта тихая вахта у кровати Такемичи было самым реальным, самым важным, что у них было. И он не позволит этому исчезнуть. Никогда. Двери тихонько скрипнули, и Кен порадовался, что убрал беспорядок и вернул пижаму на Такемичи, потому что Акихито смотрел на него из щели. Он вцепился в подушку и встретился взглядом с отцом, слегка запаниковав.

- Можно я с вами поспать? Харухи дерется во сне. - Думая, что Такемичи не будет против, Доракен молча согласился. Он откинул свою часть одеяла и впустил сына в их маленький мир, созданный сегодня Такемичи. - Папа, а Такемичи или мама когда-нибудь дрались во сне?

- Зачем тебе это знать?

- Я хочу... Хочу жениться на Харухи и Тамаки. - Рюгудзи надеялся, что это просто шутка. Вопрос был не совсем логичным, но ребёнок уже уснул, забыв дождаться ответа. Наконец, Кен закрыл глаза, услышав тихое сопение Такемичи и Акихито.

(Tw: @_notsuny)