115. Милые вещи.

Такемичи почувствовал тяжесть на плече, наблюдая, как его некогда грозный враг поворачивается, чтобы уйти, с беспокойством в его глазах, оставив горький привкус от последнего предложения. Он вырос, и дело было не только в его росте, ширине плеч, более уверенной осанке, волосах или солидном костюме, который он носил, в комплекте с туфлями, издающими стук при каждом шаге. Он стал более мужественным в самом смысле этого слова, не подражая этому, а фактически став таким человеком. Слова о том, что именно Мичи подтолкнул Масатаку к значительным переменам, были так желанны в тот момент, и он их произнес. Такемичи сомневался, но, увидев Киемизу, он почувствовал себя правым по крайней мере в одном из своих решений. Но все же он зря тратил время на размышления, когда его предатель уже начал действовать, заставив снова поддаться риску этой игры между ними.

- Время летит слишком быстро... - Пробормотал блондин себе под нос, закрывая глаза, чувствуя, как его веки тяжелеют. Улица вокруг была уже пуста, только ветер заставлял густую зелень шелестеть под его прикосновением, и это приносило умиротворение душе, далекой от этой концепции. Слегка поправив воротник рубашки, Ханагаки усмехнулся про себя этой попытке и уютным шепотом произнес слова из стихотворения, которое он прочитал и записал в своей тетради. - Мы далеки от возвышенного, лишь чтобы обрести крылья. - В последний раз обратив взор к небу, блондин лучезарно улыбнулся той самой высоте.

Такемичи снял обувь и посмотрел на полку, ощупывая взглядом любимые туфли матери, указывающее на ее присутствие. Решив, что женщина, вероятно, уснула после своей последней вылазки, Мичи тихонько проскользнул к лестнице и стал подниматься по ступенькам очень аккуратно, следуя своей памяти, которая, как он знал, не выдаст его возвращения, оставив дом в тишине. Мужчина не хотел показываться на глаза до утра, решив, что к рассвету хоть часть отеков спадет, а остальное будет легко замаскировать. Ошибка была в том, что парень думал, что сможет войти в комнату, не натолкнувшись на Акари, не оставив даже шанса для мысли, что она может быть в спальне своего сына.

Реальность оказалась хрупкой и неуступчивой к желаниям Такемичи, заставив его отпереть двери и встретиться с собственной матерью глаза в глаза. Ложь пришла к нему на ум как что-то привычное, и он был готов воспользоваться ею прямо сейчас, не задумываясь. Так легко было с грустной улыбкой сказать, что он попал в беду по дороге из-за мелких карманников, что на самом деле очень хорошо соответствовало реальности, но все равно имело иное значение. Так почему же он не солгал? Его просто смутило то, что было в руках у его матери. Он посмотрел на шкаф, вещи были просто вывалены, многие из них, казалось, не соответствовали вкусу хозяина и были чрезмерно дорогими, так как являлись подарком или даже небольшой компенсацией.

Кроме того, на полу валялась старая униформа «Свастонов», принадлежавшая Такемичи, что вызвало возмущение на лице голубоглазого человека. Мицуя сам сшил ему эту одежду лично в благодарность за помощь друзьям, бережно относясь к каждой нитке и шву, доверяя свою гордость рукам Такемичи, и она теперь так с ней обращалась, оставив на полу. И все же, его больше волновало другое, куртка с чужим именем. Нетрудно было догадаться, что эта самая вещь, подаренная ему лидером «Тосвы», вещь Майки, находилась в руках Акари, и это вызывало странные чувства у самого Такемичи, при этом он не мог прийти в себя, тупо глядя на разворачивающуюся перед ним сцену.

- Такемичи... - Женщина обернулась, и ее лицо не выдавало тех чувств, которые она испытывала в данный момент, а голос не давал никаких намеков. - Ты должен мне кое-что объяснить.

И все же это было неприятностью, в этом не было никаких сомнений. Такемичи еще мгновение смотрел на нее, а затем подошел ближе и, схватив спадающие края куртки, потянул ее из чужих рук на себя. Акари сдалась, отпустив часть одежды, которую ранее держала, но наблюдая прищуренными глазами, когда Мичи поднес ее к груди и обнял, как когда-то делал с игрушками, которые ему подарил отец. На мгновение она увидела это как на цветной фотографии, только тогда ребенок улыбался, а теперь вместо солнечной радости его лицо исказила гримаса обиды и беспокойства. Он дает ей понять, что готов слушать, звук его голоса совершенно отличался от того, что она увидела в выражении лица, продемонстрированном Мичи.

- Что ты имеешь в виду, мам?

Это звучит как настоящее недоразумение, такое невинное и детское. И хотя поначалу она чувствует ошибочность своих суждений, Акари быстро находит равновесие, даже если использует для этого гнев. Она не слепа, как думает ребенок, это то, что не требует больших умственных усилий, чтобы сложить все пазлы воедино. Форма банды, которая была у нее в руках, и парень, который вернулся домой в плачевном состоянии. Обескураженный ее поступком, Мичи совсем забыл закрыть лицо от испытующего взгляда матери, а теперь было уже поздно это делать.

- Я знала, что ты будешь настаивать на своем.

Она как будто смирилась с тем, что он играет перед ней, не пытаясь быть честным с женщиной, которая его родила. Она уже может уличить Ханагаки-младшего во всех его ошибках, и подкрепить это доказательствами. Начиная от помятого внешнего вида и заканчивая найденными, среди его вещей, именными нашивками на форме, большим количеством дорогой одежды. Да, они были не бедны, и она могла понять их наличие, она также знала об увлечениях блондина, не запрещая ему подражать внешнему виду членов банды и дружить с небольшой группой, которую они ошибочно считали полноценной группировкой. Увы, две куртки с названием, которое показалось женщине немного знакомым, давали ясное понимание дел, в которых был замешан Мичи. А дорогие вещи не только не соответствовали его вкусу, но и в некоторых случаях стоили сразу три ее зарплаты, так что купить их было просто невозможно. Но Акари начала свой допрос с самого подозрительного, еще одной маленькой ошибки голубоглазого обманщика.

- Я видела мужчину, который проводил тебя домой, я едва могла разглядеть из окна его внешность, но он точно не наш общий знакомый, кто это был? - Такемичи осторожно положил на кровать то, что ранее сжимал в руках, предпочитая не казаться глупым, прикрываясь одеждой.

- Он всего на год старше меня. - Начал Такемичи, настаивая на том, что его знакомый недостаточно взрослый, чтобы называться мужчиной. Хотя издалека он бы спутал его с кем-то старше даже своего отца, вероятно, из-за прически и костюма, которые должны были выглядеть респектабельно, чтобы производить впечатление на деловых партнеров. - Масатака - мой друг, с которым мы внезапно прервали общение ранее и сегодня случайно встретились. Ты ничего о нем не знаешь, потому что мы познакомились гораздо позже, чем ты уехала, и общались мы не так уж часто. - Она не знала и половины таких знакомых, так что это не должно удивлять. К тому же Мичи снова не лгал, он действительно считал Киемасу другом, несмотря на их встречу и прошлый опыт.

- Ты чего-то не договариваешь, Такемичи. - Она бросает еще один быстрый взгляд на аккуратно наклеенные пластыри на его лице, прекрасно понимая, что это не работа парня, а чья-то помощь. Она раньше бывала ранена, и сама травмировала противника, поэтому заметила и дрожь в его руках, и явные следы ударов. - Этот парень, Масатака, выглядит подозрительно и намного старше, чем ты сказал. - Если бы она знала, что это он оставил шрам на Такемичи, тот самый, что пересекал ладонь, она бы отреагировала еще хуже, чем сейчас, просто заподозрив его в нечестности. Мичи все еще качает головой и отрицает любые предположения.

- С ним все в порядке. Он обычный парень, просто ищет работу, поэтому он так выглядит... - Даже немного посмеиваясь про себя, Такемичи на самом деле представил, как Киёмидзу приходит в офис в похожем наряде, чтобы устроиться на работу. - Ну, он не знает, что надеть на собеседование, поэтому и пришел в таком виде, мы просто столкнулись по дороге. - Его слова не имели никакой логической основы, потому что Киемаса, дойдя до определенной точки, пошел совсем в другом направлении. И женщина, наблюдавшая из окна второго этажа, могла это видеть.

- Допустим, я поверила в историю о том, как старый друг проводил тебя домой, чтобы поболтать подольше после вашей случайной встречи. - Начала женщина, сделав голос грубее. - Я могла бы представить, что его внешность на самом деле была нелепой попыткой выглядеть старше и солиднее для интервью... Но всю историю портит твое избитое лицо, обильно покрытое пластырями, и грязь на школьной форме. И это если не упоминать то, что сейчас лежит на полу у шкафа и на кровати. - Она бросила мрачный взгляд в сторону куртки Майки, словно это была не одежда, а змеиное гнездо, наполненное тварями, ползающими по простыням с тихим шипением.

- Даже если так, не думаю, что это что-то изменит, если я сейчас объяснюсь... - Такемичи взъерошил кудри и посмотрел на суровое лицо матери. - Да, я присоединился к довольно большой группе и участвовал в разных стычках, и не был просто рядовым участником в толпе. - Он признал свою роль, потому что это было указано на его форме. - В обмен на помощь им, я заслужил их доверие и смог сблизиться с этими людьми, они все и сейчас мои близкие друзья. И все действительно очень хорошие ребята. - Акари разочарованно посмотрела на сына, но он на этом не остановился. - Некоторых из них ты уже знаешь, Чифую - хороший парень, а банды, которая нас объединяла, больше нет, мы уже далеки от того, что было, так что любые твои переживания напрасны. Это уже прошедший период в моей жизни, просто воспоминание.

- Полнейшая ложь, Такемичи! - Голос женщины задрожал, когда маска спокойствия окончательно треснула, обнажив страх. Мичи и сам понимал, что все это ерунда, ведь волноваться все равно было, о чем, но он не хотел никого разочаровывать еще больше. Он не хотел так легко терять доверие Акари, которое и так было на низком уровне. - То, что ты связался с бандами, само по себе худшая ситуация. Пойми, не стоит искать друзей среди таких людей, они все предадут тебя и причинят тебе боль, которую ты не сможешь вынести. Они никогда тебя не отпустят, и ты продолжишь увязать в подобных вещах. - И в чем-то она могла быть права, но Такемичи не хотел этого принимать, ведь все, кто его предал, делали это ради его же блага. - А больше всего меня беспокоит то, что ты хочешь вернуться к тому, что уже закончил, я вижу это по твоим глазам. Как бы круто ни выглядела эта чертова униформа, она тебя не защитит! Дорогие вещи и внимание людей не повод жертвовать своим будущим, Такемичи Ханагаки!

- Это неправда! Я ушел и не вернусь.

Не выдержав, Акари подошла ближе и приподняла блузку, указывая на живот. Сначала Мичи замешкался, увидев ее лицо, не зная, стоит ли ему опустить взгляд, но ничего не мог с собой поделать. Ее бледную кожу изуродовали неровные шрамы, которые тянулись от груди до бедренных костей, те были видны и выразительны. Их было около четырех, и все пугающие и так напоминали младшему Ханагаки его собственные, а также те, которые он нанес себе собственными руками. Он закрыл лицо рукой, чувствуя сожаления не только из-за предполагаемой боли матери, но и боли, причиненной другому себе, которому и так приходилось мириться с травмами, хотя он и проведет это время во сне.

- Прежде чем лгать старшим, пойми, что они не такие уж и глупые и, судя по накопленному опыту, пережили гораздо больше тебя. - Женщина вернула ткань на прежнее место, довольная эффектом демонстрации, ей следовало бы начать с этого, и тогда она смогла бы уберечь ребенка от ошибок гораздо раньше, но страх и боль всегда овладевали ею. - Ты думаешь, что ты умнее своей матери? Я получила эти шрамы из-за своего ошибочного доверия тем, кого считала своими друзьями. Я знаю, как это выглядит в твоих глазах, это круто на первый взгляд, и, может быть, ты даже не против рискнуть чем-то ради дружбы. Но я, как и ты, была в банде и получила только разочарование семьи, предательство и боль, а также риск потерять тебя. Твой отец был важен для меня, он вытащил того ребенка, которым я была, помог вернуться в школу и успешно устроиться в лучшее место, но я просто переключилась с одного дела на другое, когда увидела, что я не посредственность, как говорили мои родители. Такемичи, я могу больше никогда тебя не увидеть, потому что мое здоровье было так плохо после драк, и я знаю на какие риски ты хочешь пойти.

- Я не думаю, что это круто или весело, хотя мы действительно провели самые счастливые дни вместе, и я не хочу становиться этим самым предателем для своих друзей, мама, я не хочу убегать! - Он должен был спасти всех, независимо от того, сколько боли это им на самом деле причинит. Ни травмы Акари, ни травмы Такемичи не должны быть пустыми словами, они были доказательством того, что Мичи спас еще одного. Со странным теплом он вспомнил, как Майки прижимался губами к каждому шраму, упоминая, за что они были заработаны, и покрывая их долгими поцелуями без всякого отвращения. - Я им нужен, и, если этого нельзя избежать, я снова пойду по этому пути, даже если это оставит меня с такими же шрамами, как у тебя. - Мичи повернул голову, глядя на куртку Майки с чувством нежности и самоиронии, что было нехарактерно для его обычного темперамента.

- Ты все еще глупый ребенок, который не знает последствий и всей серьезности! - Она впервые за долгое время повысила голос. - Но я прекрасно понимаю, что детей с таким упрямым характером не переубедить. Ты не вернешься в банду и больше не приблизишься к подобному, я не позволю этому случиться. Эти мерзавцы не испортят тебе жизнь! - Такемичи не мог справиться с оскорблением тех, кого он любил всем сердцем, и, более того, он был под большим впечатлением от слов Акари.

- Ты не можешь мне запретить! - Оставалось только топнуть ногой, и он сам напомнит себе глупого ребенка, который стоял на своем, когда был слишком мал, чтобы понимать заботу родителей. Ему следовало бы просто проявить смирение и обмануть, как обычно, но ее искренность не позволила парню поступить так подло, поэтому ссора продолжилась.

- Я могу и буду запрещать! Ты мой сын, и я отвечаю за твою жизнь, как мать. - Раньше его бы пугали ее резкие речи, но он давно повзрослел и не испытывал того детского страха перечить родителям.

- Я уже полностью достиг того возраста, когда могу принимать собственные решения. - Твердо ответил он, но это лишь вызвало у женщины ироническую улыбку. Логично, что у того, кто живет на ее деньги, совершенно нет возможности решать все самостоятельно. Акари еще не понимала, что сепарация Такемичи - не такая уж и сказка, он мог бы уйти из дома хоть сейчас, и все было бы так же успешно, как и в первый раз.

- Ты не взрослый, Такемичи! Ты еще ребенок. И ты больше не будешь вмешиваться в эти дела, которые не имеют к тебе никакого отношения. Сейчас я серьезна, потому что это опасно, и ты можешь пострадать. Твой отец был тем, кто помог мне справиться, и теперь я заставлю тебя принять решение, которое не причинит столько боли, сколько пришлось пережить мне в юности. - Женщина начала жестикулировать увереннее. - Раз я это проглядела, пора искупить вину. Мы поменяем школу или даже место жительства, чтобы ты мог жить спокойно, я ничего не имею против твоих друзей и твоей девушки, но так будет лучше. - Такемичи не мог поверить своим ушам, и с каждым предложением становилось все хуже. Он не был идиотом, черт возьми, и женщина, которую он не видел почти все свое детство и после, теперь определенно сомневалась в этом. Да, он никогда ничего ей не говорил, пытался делать вид, что все хорошо, но теперь, когда она надавила на самое больное место, Мичи не выдержал.

- Неужели только мои друзья могут предать меня?! Я уже и так много страдал, и это была твоя вина!

- Из-за меня? Объясни, как я стала причиной этих твоих страданий? Что я сделала такого, что было для тебя хуже, чем та опасность, которой ты себя подверг?! - В ее глазах не было понимания, поэтому Такемичи стало еще сложнее сдерживаться. Они убежали друг от друга, и никто из них не обернулся, но почему он должен чувствовать себя виноватым?

- Да, из-за тебя! Ты уехала за границу и оставила меня одного, в пустом и тихом доме, полном счастливых воспоминаний. Я был всего лишь ребенком, и мне нужна была ты, мать, которую я ждал на свой день рождения или школьный фестиваль. Но тебя не было рядом, как и моего отца, когда я боялся и страдал, когда я действительно чувствовал, что ничего не могу сделать. Вот почему я нашел семью в другом месте, желая покинуть пустой дом, который ты оставила вместе со мной. - Такемичи едва мог дышать, видя, как исказилось лицо Акари. - Ты ничего не знаешь обо мне, так же, как и я ничего не знаю о тебе, ты звонила только для того, чтобы проверить, жив ли я и достаточно ли у меня денег, чтобы казаться нормальным в глазах других. Да, любой из моих друзей может предать меня, но, по крайней мере, я не полагаюсь на них, как когда-то полагался на тебя. - Голубые глаза казались пустыми и усталыми, и госпожа Ханагаки, увидев это, попыталась оправдаться, словно перед ней не ее ребенок, а ее собственные родители.

- Я никогда не хотела тебя бросать. - Впервые Такемичи видит слезы в ее глазах, предполагая, что она всю жизнь их скрывала. - Я уехала, чтобы заработать и дать нам лучшую жизнь. - Они оба знали, что это самообман.

- Лучшая жизнь? Какая это лучшая жизнь, когда я рос без матери? Мы были бы довольны тем, что у нас уже было, не было нужды искать место подальше от дома. Ты просто сбежала... - Такемичи сжимает кулаки, вспоминая слова Какучо о том, что она смогла бы возвращаться чаще, если бы хотела. И хотя Такемичи понимал ее причины, сейчас ему было все равно.

- Я знаю, это было тяжело, но я надеялась, что ты поймешь...

- Мне нужно было услышать это от тебя, чтобы понять, но ты продолжала уходить, ничего не говоря. Хотела ли ты обеспечить наше будущее или просто почувствовать себя лучше, я не злюсь и не хотел жалеть себя. Но ты подумала, что даже сейчас мне не нужна полная искренность, очевидно, тебе нужно сначала понять себя, прежде чем просить меня о понимании. Я же ребенок, в конце концов... - Такемичи отводит взгляд от ее заплаканных и покрасневших щек. - Пожалуйста, не беспокой меня сейчас, я хочу побыть один в своей комнате.

Такемичи протягивает руку, чтобы вытереть слезы, когда дверь за эмоционально опустошенной женщиной закрывается, чувствуя себя еще хуже, чем, когда его избивали. Блондин выставил себя дураком, заставив свою мать плакать без причины, хотя он знал, что говорит не о чем-то глупом. Он не собирался потакать ее желанию снова сбежать, только на этот раз не от себя, а вместе с Мичи от его проблем. Не в силах больше сдерживаться, Такемичи дает волю слезам, чувствуя, как они текут все сильнее, и, зарывшись лицом в подушки, натягивает на лицо старую форму Майки и сжимает под рубашкой медальон в форме клевера. Он изо всех сил старается оставаться в реальности, и, возможно, ему это удается, но не полностью, потому что парень засыпает в полной тишине и меланхолии. Такемичи снится каток, где он много раз теряет равновесие, но его поддерживают друзья, не давая ему упасть.

Вечер наступил быстро, но Таке, задремавший до этого, не хотел продолжать дурачиться, поэтому он встал с кровати, выглядя немного растрепанным. Бледная рука коснулась припухлости от слез, и он пожалел, что не смог их сдержать, отчего состояние его лица ухудшилось. Не желая сразу выходить из комнаты, Мичи довольно долго убирал свою одежду обратно в шкаф, бросив последний взгляд на форму «Тосвы», прежде чем запереть дверь. Теперь, когда он обрел покой и тишину, он пришел в себя и почувствовал необходимость извиниться перед матерью за все те резкие слова и обвинения, к которым ему не следовало прибегать. Ханагаки-младший был напуган и раздражен, когда состоялся их разговор, но теперь он чувствовал, что перешел черту.

Женщина часто уходила из дома, и, возможно, это вызвало в нем что-то, что копилось все эти годы, так что даже если он не хотел ее винить, это все равно вылетело из его головы во время ссоры. Выплеснув свои эмоции на Акари, теперь он хотел взять вину на себя и помириться. Мальчик собирался спуститься и приготовить ужин для них двоих, чтобы облегчить плохие чувства после инцидента и обсудить это с другой стороны, если его мать все еще дома... Такемичи открыл дверь своей комнаты и прислушался, различив голос женщины внизу, в стороне кухни. Следуя своей интуиции, он тихо спустился по лестнице, но не сразу вошел в комнату, сначала задержавшись в коридоре. По звуку голоса мама сидела за столом, и можно было понять, что она с кем-то ведет разговор. Мичи сначала забеспокоился, думая, что у них гости в то время, когда он не мог об этом узнать, запершись в комнате. Он не хотел их беспокоить.

- Шу Хэй... - Незнакомое имя вырвалось из уст матери, прозвучав тревожно и отстраненно. - Мне просто нужна твоя помощь, я не собираюсь просить о многом, просто выслушай меня сначала. — Голос женщины был приглушен расстоянием между ними, когда Такемичи начал слушать. Он не чувствовал смущения или раскаяния по этому поводу, хотя подслушивать личные разговоры было не совсем нормой.

- Что случилось, Акари?

Вскоре стало ясно, что она разговаривает с мужчиной, и на самом деле их дом пуст, потому что ответ раздался еще тише и через динамик телефона матери. Иностранное имя собеседника Акари наводило на мысль, что звонок был адресован коллеге в Китай. Голос в ответе звучал обеспокоенно, намекая на то, что он готов слушать и крайне заинтересован. У мужчины почти не было акцента, и он был достаточно дружелюбен, чтобы считать их отношения близкими к дружеским. Но первая мысль о том, что звонок был сделан по рабочему вопросу, отпала сама собой и очень быстро.

- Это все Такемичи. - Младший Ханагаки уставился в противоположную стену коридора, не видя смысла обсуждать себя с кем-то вроде коллеги своей матери. - Он... Был в банде, поэтому у него проблемы. Я знаю по собственному опыту, что от этого трудно убежать, он меня не слушает, а я не знаю, как на него повлиять. - Такемичи, скрытый от взгляда женщины, едва не издал звук удивления, но успел прикрыть рот рукой. Что, черт возьми, эта женщина говорит незнакомцу, хотел спросить он. Стало понятно, что этот Шу Хэй гораздо ближе к его матери, чем сначала подумал Мичи. Сперва в комнате повисла тишина, и оставалось только слушать вздохи Акари и свои собственные.

- Успокойся. - Это было совершенно бесчувственное и жесткое предложение, но оно, похоже, действительно заставило Акари прийти в себя и стать более внимательной. Близость людей, которые разговаривали, все больше занимала мысли, и это беспокоило Мичи. - Это не конец света, никто не умер и даже не попал в тюрьму, верно? - Она хмыкнула и согласилась. - Ты сказала, что он был в банде, значит, это было раньше, а не сейчас, и тогда тебе не нужно так сильно беспокоиться. Ты можешь быть расстроена, что узнала об этом слишком поздно, но разве это уже не решенное дело? Просто отругай его и все, Акари. - Женщина только горько усмехнулась, и Шу Хэю пришлось снова заговорить. - Если бы это был кто-то другой, я бы сказал, что твой сын должен решать, как жить, но ты для меня не никто, и ты более проницательна, чем кто-либо из моих знакомых, так что я предполагаю, что это не вопрос обмана. Что заставило тебя так мне позвонить? Объясни подробнее, почему ты думаешь, что он в беде. - Такемичи был рад, что звук был достаточно громким, чтобы он мог все услышать, пусть и не очень отчетливо, но достаточно, чтобы понять. Это был очень важный разговор для обоих Ханагаки.

- Он признался, что может вернуться в банду сам, потому что я заставила его быть честным со мной, когда потребовала объяснений, конечно, у меня были веские доказательства этого. Я просто собиралась постирать его вещи, зная, что я редко занимаюсь домашним хозяйством, оставляя это ему. - Такемичи сглотнул, услышав главную причину их спора. - У него в шкафу была бандитская форма и куча фирменной одежды, которую он никогда раньше не носил, она была совершенно новой, даже с бирками. Более того, когда он пришел домой, его лицо было покрыто пластырями. Я бы списала это на школьную драку, если бы его не проводил домой человек, похожий на гангстера. - Забавно, как мама настаивала на том, что Киёмидзу был подозрительным взрослым, когда он был всего на год старше. - Я схожу с ума, Шу Хэй, не могу понять, он действительно хочет вернуться или он сказал это из-за эмоций, злясь на меня.

- Я знаю, тебе должно быть очень тяжело, вспоминая, как сильно ты заботишься об этом ребенке. Даже несмотря на то, что ты разорвала все связи со мной, я прекрасно понимаю, что это было ради твоей семьи, поэтому я все равно помогу. Но постарайся сначала не давить слишком сильно, и, возможно, мягкий характер твоего супруга передался ребенку, и он будет тебя слушать. - Это было немного странное предложение, которое Мичи не до конца понял.

- Мягкий характер?! Он упрям, как никто другой! - Мужчина по ту сторону рассмеялся, но быстро замолчал, и Мичи представил, как сейчас нахмурилась его мать. - Я попыталась поговорить с ним, но только разозлила его, и мы снова поругались. Я не знаю, что делать, он не хочет меня слушать, и в каком-то смысле он был прав... Я действительно надолго оставила его одного, и он вырос одиноким, как и я раньше. Я понимаю его, но я очень не хочу, чтобы он попал в беду, поэтому попросила тебя о помощи.

- Он оказался больше похож на тебя, чем на Тэпея, раз уж мы заговорили о его упрямстве. - Такемичи слегка вздрогнул, от упоминания в разговоре имени отца. - Послушай, он мог бы поговорить с ребенком так, как ты хотела бы, но ты обратилась ко мне, чтобы исправить свои ошибки без его помощи, чувствуя себя более вовлеченной. Я знаю, что ты не винишь Тэпея в разрыве, и он тебя тоже, но что касается твоего сына, разве вы оба не предатели? Не будь единственным злодеем, потому что ты когда-то не была милой крошкой и боялась, что это плохо скажется на твоем ребенке. Я тоже там был и знаю, каково тебе было остаться одной после того, как ты разорвала все отношения с близкими друзьями, которые у тебя еще были, по просьбе мужа. И разве ты не была так же предана им, потому что он не проявил терпимости и нашел другую женщину?

- Это правда, но это не поможет делу. Я не думаю, что Тэпей сможет исправить эту мою ошибку, поэтому я не думала о нем. - Голос Акари стал слабее, намекая на неловкость, когда она честно призналась, что предпочла попросить помощи у кого-то, кроме своего бывшего мужа.

- Не грусти, я обязательно помогу, кем ты меня считаешь? - Голос был нежным. - Конечно, я старше тебя и никогда не решал семейные вопросы, но я также недавно начал воспитывать ребенка, как оказалось, воспитывать детей очень сложно, особенно когда эти дети уже выросли. Возможно, показать твоему сыну, как все устроено во взрослом бизнесе, будет выходом из этой ситуации, как ты думаешь? - Такемичи грустно улыбнулся, вспоминая ковры, пропитанные кровью, документы о продаже органов за рубеж, сложенные стопкой на столе, рассказы проституток о своих клиентах... - Я поговорю с ним, а теперь можешь прейти ко мне, в клуб «Шум...», мы давно не виделись, и я скучал по тебе. - Почему-то Такемичи сейчас услышал только часть названия. Видимо, он был слишком погружен в воспоминания о криминальном будущем своих друзей.

- Да, я буду там, подожди немного. - Женщина улыбается и вешает трубку, чтобы пойти в ванную, видимо, намереваясь уйти прямо сейчас.

Такемичи не мог сейчас мыслить рационально, но, следуя своей интуиции, вбежал в комнату, выйдя лишь тогда, когда услышал, как во второй раз скрипнула лестница, свидетельствуя о том, что Акари собирается выйти из дома, чтобы встретиться с незнакомым Мичи мужчиной в каком-то клубе. Это заставило его серьезно забеспокоиться за безопасность матери. Такемичи выбежал из комнаты и почти сразу же встретился с растерянным взглядом женщины, а затем она опустила глаза, словно ей было стыдно смотреть сыну в лицо. Блондин подошел ближе, зачесывая волосы назад рукой, чувствуя себя неловко, он бросил на нее испытующий взгляд, когда оказался достаточно близко. Акари была в белом обтягивающем платье и завязывала волосы в хвост, так что с макияжем она выглядела моложе своих лет. Такемичи, понимая, что его собственное поведение может показаться странным, попытался спасти ситуацию, зная, что этот корабль давно затонул. Он решил помешать ей уйти прямо сейчас.

- Ты сегодня хорошо выглядишь. - Мичи начал с комплимента. - Мама, я... Я хотел извиниться за грубость, за то, что говорил на эмоциях. Я был неправ, я никогда не должен был так с тобой разговаривать. Просто хочу сказать, чтобы ты не волновалась, я не сделаю ничего глупого или безрассудного. - Она кивнула и улыбнулась, но по ее лицу было ясно, что женщина не передумала. Возможно, они все еще что-то знали друг о друге и видели вещи, которые другие могли бы счесть нормальными, но таковыми те не были.

- Я рада, что ты это понимаешь. - Он подошел, обняв красавицу за плечи, надеясь, что она передумает и останется дома, не будет рушить его планы и просто закроет глаза на все, как прежде. Возможно, его желание было чистым эгоизмом, но сейчас он был самым искренним с самим собой.

- Ты куда-то идешь? - Небрежно спросил он. - Могу ли я пойти с тобой или приготовить нам ужин дома? Я бы хотел быть вместе сегодня. - Акари колебалась, невольно уступая возможности сблизиться после того, как они довели все до ссоры ранее. Одного хорошего дня было бы недостаточно, чтобы решить их проблемы, и ей нужно было действовать сейчас, и Акари хотела доказать Мичи, что банды - это не круто и опасно. Она хотела защитить своего сына, поэтому старалась не жалеть о своем выборе.

- Я... - Она оттолкнула от себя ребенка и виновато улыбнулась. - Извини, я снова не могу, нужно закончить работу прямо сейчас, уже запланирована важная встреча. Я даже вызвала такси. Не волнуйся, ладно? Я куплю тебе еще торт на обратном пути. - Он холодно посмотрел на женщину, борясь с желанием сказать ей в лицо, что знает о ее решении. Ханагаки снова спряталась за работу перед тем, кто был готов возненавидеть ее за ту близость, которую она у них отняла. Мичи лишь кивнул и отступил назад, чтобы вернутся в комнату, не оборачиваясь.

- Удачи. Не опоздай на встречу.

Вернувшись в свою комнату, Ханагаки смотрит в окно, замечая, как женщина в белом садится в машину, которая ее увозит, и это совсем не внушает ему доверия. От злости Мичи пинает тумбочку и тут же открывает ящик, доставая небольшую сумму денег, достаточную для такси в один конец и подкупа охраны в ночном клубе, название которого Такемичи может угадать, но не знает наверняка. Он открывает дверцу шкафа и достает черную одежду, подходящую для того, чтобы его не узнали. Вскоре, поправив водолазку, Ханагаки срывает пластыри с лица, ведь в темноте синяки будут не очень заметны, приглаживает волосы и выбегает из дома, запирая его на ключ, который небрежно кладет в карман брюк.

Машина быстро подъезжает, и блондин, не теряя времени, садится в нее, отдавая водителю деньги и называя адрес. Приехав через минут двадцать, Мичи быстро хлопает дверью и кивает водителю, чтобы тот уезжал без ожидания. Ночной воздух пахнет свежестью и одновременно алкоголем, люди вокруг уже нещадно пьяны, еле волочат ноги по дороге, кто-то прижался к столбам. В очереди у входа толпятся еще несколько человек, и Мичи присоединяется к ним, засовывая руку в карман на купюрах, нащупывая последние сбережения. Наконец, продвигаясь вперед, Ханагаки чувствует на себе взгляд громилы у входа, но лишь улыбается, пытаясь сойти за богатенького паренька, и это несложно, главное, чтобы он не носил одежду им предпочитаемую.

После взятки его пускают внутрь, где снова бьет по ушам громкая музыка, а воздух кажется душным. Люди всячески развлекались, толпясь вокруг, не давая Ханагаки сосредоточиться на своих поисках. Клуб ничем не отличался от других, которые Такемичи посещал раньше, та же продажная охрана, а внутри царила атмосфера беззаботного веселья, переливающегося через край и в бокалы. Музыка сменилась на что-то еще более громкое и энергичное, свет заставлял его щуриться и вызывал головную боль. Ханагаки проталкивался сквозь толпу как мог, разглядывая каждую девушку в белом платье. За короткое время он обошел зал уже три раза, обойдя оба бара, центральный и малый танцевальные залы, а также зоны отдыха, заполненные черными кожаными диванами.

Все смешалось, от мыслей о том, где его мама, до того, правильно ли он запомнил название клуба, и блондин понял, что просто неправильно расслышал, поэтому не может быть уверен. Снова вернувшись к барной стойке, Ханагаки огляделся, не найдя здесь даже намека на присутствие матери, а из разговора по телефону было ясно, что оба собеседника настроены на разговоры в тишине, а ночные клубы для этого не подходили. Он просто скучал по ней и зря вышел из дома так поздно, денег на обратную дорогу не оставалось, как и на расслабляющий алкоголь, в то время, когда было так много критических мыслей. Теперь он тянул в рот все, что угодно, хоть коктейль из бара, хоть чистый алкоголь. Но он не мог себе этого позволить, к тому же его быстро тошнило от яркого света и запаха чего-то приторно-сладкого в воздухе.

Ноги подкосились, как это уже не раз случалось, и Мичи, не глядя, плюхнулся на первое попавшееся место на диване, которое почему-то отличалось по цвету от остальных. Физическое напряжение должно было ослабнуть, как только он сел, но эмоциональное истощение брало свое. Здесь не было никого, кто бы позаботился о нем или позволил ему высказаться, он чувствовал себя сейчас одиноко. Мичи закрыл глаза, пытаясь скрыть от окружающих свою реакцию на стресс, но только позволил первой слезе скатиться по щеке на раскрытые ладони, одна из которых отличалась шрамом. Он провел по нему большим пальцем, чувствуя неровные края, и все остальные раны начали болеть одновременно. Крепкое сжатие на плече заставило блондина очнуться от навязчивых мыслей.

Голубые глаза метнулись вверх, вглядываясь в лицо, казалось бы, незнакомого человека в тускло освещенной комнате. Его длинные волосы были распущены, но передние пряди были связаны в пучок, цвет прядей было трудно различить в темноте, но те аккуратно чередовались, как темные и светлые. Его брови были приподняты, а само лицо напоминало фарфор, глаза образовывали скучающий вид. Такемичи моргнул, сначала предположив, что видит девушку, но потом понял ошибку, вспомнив эту внешность. Вакаса, который не носил одежду «Брахмана», выглядел иначе в своей кружевной сетке под горлом и кожаной куртке сверху.

Имауши приподнял бровь, заметив блестящие слезы на ресницах мальчика, которого он собирался отослать от своего места. Он невольно потянулся к щекам блондина, нежно вытирая лишнюю влагу пальцами, ранее замечая такую ​​нежность только в сторону двух людей. Агрессия, с которой Вакаса приблизился к VIP-зоне, испарилась в мгновение, когда он увидел слегка поврежденное лицо парня и его мило надутые щеки. Его любовь к милым вещам началась с первой встречи с Шиничиро, и продолжилась с появлением в его жизни Сенджу, поэтому этот парень, похожий на них обоих, просто не выходил у него из головы и вызвал чувство слабости.

- Что случилось? - Как будто они были старыми знакомыми, спросил Вакаса, тут же усаживаясь рядом с ним на край дивана. Такемичи на мгновение задумался, а затем просто отпустил свое состояние и, всхлипывая, объяснил.

- Я... Я не смог ее найти... - Как будто Имауши должен знать весь контекст, - начал парень, не тратя времени на минимальные понятные объяснения. - Я обошел весь клуб три раза, и ее, кажется, здесь нет. Мы поругались, и я волнуюсь, но не знаю, что делать. - Вакаса, принявший эту ситуацию за ссору влюбленных, что случалось здесь не раз, не выглядел слишком удивленным. Но что-то заставило его почувствовать себя обязанным утешить парня, как он делал это с Шином все те разы, когда его бросали девушки. Все же молодой человек явно не был похож на постоянного клиента клуба и имел чересчур наивный вид, поэтому также предполагалось, что парня просто обманули. Вместо своей обычной грубой и незаинтересованной речи Вакаса перешел на мягкий и тон, играя своим прекрасным голосом.

- Послушай, не стоит так сильно беспокоиться. - Поначалу Мичи думал, что Вакаса не очень разговорчивый человек, максимум, что он мог сказать, было «Убирайся отсюда!», но сегодня он был великодушен, видимо, уже немного пьяный. - Иногда так бывает, что-то происходит, и в нужный момент мы не можем найти решение. Ты сейчас здесь, и все хорошо, значит, все будет хорошо и дальше. - Пока он говорил, он жестом пригласил персонал принести выпивку за свой стол. Такемичи уставился на стакан перед собой, словно загипнотизированный, и некоторое время молчал. Просто потому, что ему было трудно сдержать слезы и не опозориться окончательно перед парнем, с которым он собирался встретиться снова. - Эй, просто садись и выпей со мной, составь мне компанию прямо сейчас.

Сказал мужчина, ранее думая, что сегодня он собирался приглашать девушек на свидание, но его место случайно заняли, поэтому планы поменялись. И теперь они собирались выпить здесь вместе. На столе стояло несколько бутылок, их бокалы сверкали, словно призывая блондина согласиться. Вакаса потянулся за первой емкостью, легко откупорил пробку, чтобы разлить спиртное по бокалам и добавить льда для эффекта.

- Если честно, я и сам попадал в подобные ситуации. - Хотя чаще всего он успокаивал Шиничиро, а не развлекался с женщинами, но и последнее тоже случалось. - Давай просто поболтаем о разном, какой алкоголь ты предпочитаешь?

Темы разговоров менялись одна за другой, и беседа становилась все более уютной и теплой, странным образом заставляя обоих расслабиться в новой компании. Оба долго говорили, опустошая стеклянные бокалы, почти всегда наполненные благодаря Имауши, который не жалел денег на выпивку и закуски. Шутки заставляли смеяться на весь зал, но никто не решался заставить их стать тише, только кто-то хотел подойти поближе без особой нужды, белый леопард, смотрел на них жутким взглядом, заставив забыть о попытках. Со временем даже поза изменилась, так что Ханагаки сидел с чужой рукой на талии, делая очередной глоток чего-то еще более крепкого, чем ром, шипящего на языке. Вакаса все больше чувствовал, что блондин напоминает ему Шина, и это сходство было интересным и приятным, хотя их характеры были разными.

- Ты напоминаешь мне моего друга, он тоже вызывал беспокойство своими синяками на лице, потому что плохо дрался... Хотя он был намного выше, а вот ты такой маленький. - Пьяно произнес мужчина, поправляя прядь волос за ухом, положив подбородок на мягкую макушку ребенка. - Мне нравится твое лицо, ты выглядишь мило. - Такемичи обиженно надул щеки, которые Вакаса придержал пальцами, меняя позу. Теперь он был гораздо общительнее и мягче, чем его помнил Мичи, но его мозг уже не мог найти этому причину, он уже вообще не мог думать, решительно хлопнув последней порцией бренди по столу, не заботясь о своих манерах.

- Правда? - Белый леопард кивнул, улыбнувшись и убрав пальцы со щек своего собеседника. - Вообще-то, я не милый! – Бессвязно пробормотал голубоглазый, в его мутных глазах уже не было ни капли здравого смысла. Через несколько секунд парень по привычке встал и сел на колени к своему компаньону по выпивке, который вовсе не возражал. Бедра Такемичи, обтянутые мягкой тканью, сжимал мужчина, который понятия не имел, что делает, и просто пытался удержать его, чтобы тот ненароком не упал. Вака обращался с Такемичи как с маленьким зверьком, держа его на руках и поглаживая в разных местах, от макушки до спины и бедер. - Щекотно.- В какой-то момент парень сказал это, хихикая, отчего Вакаса улыбнулся еще шире, положив голову на плечо блондина, длинноволосый обнял своего нового знакомого за талию. В это же время, заложив руки за спину мужчины, Такемичи начал играть с прядями волос, совершенно не чувствуя, что делает что-то неразумное. Какой здравый смысл должен быть у парня, который позволяет себе остаться и выпить в ночном клубе?

- Мило. Очень мило! - Повторил мужчина, приглаживая блестящие локоны и целуя парня в лоб, как маленького ребенка. - Не спорь! - На самом деле Ханагаки повезло, что он не зашел дальше обычного в своем пьяном состоянии, которое Чифую называл превращением в пьяного монстра. Помниться, Ханма долго приходил в себя от последствий одной такой выходки, не говоря уже о Кисаки. Все закончилось слишком внезапно для двух обнимающихся мужчин, одним звуком, призывом.

Имауши внезапно окликнули, кто-то из посетителей пробирался прямиком к VIP-местам и проталкивался сквозь мешающую толпу. Это был мужчина с заметным шрамом, который удивленно приподнял бровь от открывшегося зрелища, он не ожидал такого увидеть. Обычно Вакаса не пил слишком много, но сейчас он был буквально в дребезги пьян, и улыбался, держа на руках кого-то маленького и издалека похожего на хрупкую девушку, что тоже было странно. Вакаса не был особенно нежен с девушками, хотя и не был груб, но и точно не гладил их так, хотя все можно было списать на градус, который ударил ему в голову. Его друг подошел ближе и хлопнул ладонью по столу, заставив обоих подпрыгнуть.

- Что за игры ты затеваешь, Вакаса?! - Парень быстро моргнул, глядя на Акаши. - Я уже пятый раз тебе звоню, а Шин звонил уже седьмой, пока ты тут развлекаешься? Можно было хотя бы написать, ссылаясь на занятость. - Недовольный Акаши собирался развернуться и уйти, сказав все, что должен был, но за его спиной, словно тень, появился Шиничиро, заставив его обернуться и отпрянуть в страхе, схватившись за рубашку на груди. Темные круги под глазами контрастировали с бледной кожей старшего Сано, который только что устремил свой взгляд на Вакасу, но что-то в мужчине в его объятиях показалось ему странно знакомым. - Шин, что с тобой, ты обиделся, что он нас не пригласил? - Крикнул ему вслед Такеоми, когда брюнет подошел вплотную и окликнул парня, чтобы проверить, и его предположение оказалось совершенно верным.

- Такемичи? - Ханагаки поднял свои затуманенные глаза, изучая человека, который его звал, и даже пьяный он мог видеть черты, мог различить это, как узор. Немного успокоившись, Ханагаки потянулся, чтобы коснуться волос Шиничиро и слегка провел по ним рукой, прежде чем посмотреть в его узнавающие глаза. Черные, как у Майки, такие пустые и глубокие, всегда скрывающие тени. Шиничиро забудет Мичи в будущем, но определенно не сейчас, сказал себе Мичи в уме.

- Шин... – Произнес Такемичи, немного пошатнувшись от выпивки и опираясь локтями на грудь Вакасы, что еще больше разозлило Шиничиро. Такеоми посмотрел на них троих, приподняв бровь, чувствуя, что не хочет знать, чем это закончится. Он не помнил Такемичи, хотя они уже встречались раньше, поэтому теперь он думал, что они не знают друг друга, и не прокручивал это в голове. Он также не понимал, почему Вакаса посадил парня к себе на руки.

- Да, Такемичи Ханагаки, это я.- Сказал мужчина угрожающим тоном, а затем посмотрел на не очень здравомыслящего Вакасу, чтобы отругать его. - Вакаса, убери от него руки! Какого черта вы двое пьете тут вместе? Как ты вообще позволил ему пить?! - Сано был очень зол, чего Вака определенно не ожидал, он демонстративно поднял ладони вверх, убирая их от парня, и ответил улыбкой, пытаясь разрядить обстановку. Он понятия не имел, что на самом деле сделал что-то не так.

- Да, мы немного выпили вместе, пока разговаривали. Ха, ну, извини, что не ответил на твои звонки, я просто не совсем трезвый, как ты можешь видеть. Вы знакомы? - Шиничиро от этого не стал мягче, а Вакаса был серьезно удивлен этим. - Что странного в том, что мы выпиваем? Это не та проблема, из-за которой стоит так злиться, Шин. - Такеоми бросил взгляд на обоих друзей, словно чувствовал, что оказался не в том месте и не в то время. Внутри Сано все перевернулось уже десять раз, но он старался засунуть ревность как можно дальше, не имея на нее права, но как взрослый, он все равно мог сказать, что был прав. В одном он был прав в любом случае...

- Этот разговор, о котором ты говоришь, можно было бы провести на трезвую голову, Вакаса! - Закричал на него брюнет, пощипывая переносицу, почти загораясь от злости. - Серьезно? Тебя ничего не беспокоило все это время, ты же взрослый, зачем ты так напился и еще и ребенка напоил? - Имауши неловко улыбнулся. Но ответа он не нашел, поэтому Шин бросился к нему, чтобы дать ему подзатыльник, возможно, обоим. Но их спас Акаши, который выпрямил руку перед грудью брюнета, когда тот подозрительно быстро двинулся. Он встал перед столом, оглядываясь, не наблюдает ли кто-нибудь еще за этой странной сценой, но облегченно вздохнул, когда не обнаружил никаких любопытных взглядов, все были слишком пьяны.

- Эй, не заводись так, что плохого в выпивке? - Мужчина повторил слова Вакасы, встретив в ответ тот же сердитый взгляд. - Ты действительно перебарщиваешь, приятель. - Он попытался утихомирить возможную ссору, но это не сработало. И Шиничиро, к сожалению, в данном случае был действительно прав, хоть и с некоторыми оговорками.

- Это очевидно, ему всего шестнадцать, о каком алкоголе идет речь?- Отчетливо произнес мужчина, заставив Такеоми содрогнуться от осознания, бросив взгляд на притаившегося Ваку, который все еще держал Мичи на себе. - Я не понимаю, как его впустили и почему он здесь, если он никогда не был в таком месте раньше. Ты просто напоил подростка и подозрительно трогаешь его, Вакаса.

Шин решил промолчать о том, как он, будучи идиотом, поцеловал Ханагаки, когда тот был еще моложе и находился в сильном шоке. Нет, Сано знал, что внутри Такемичи тогда был взрослый человек, но его тело все еще выглядело детским. Теперь вопрос в том, почему Ханагаки в объятиях Имауши в таком месте и совершенно пьяный, так что это единственное, что его беспокоит...