Послеполуденные путешествия во времени

Из всех вещей, запланированных на послеполуденное время, сгорание до смерти в пылающем аду, что когда-то был моим супермаркетом, не то чтобы входило в мою первую десятку.

Конечно я совершенно не думала об этом за десять минут до взрыва; нет, я была слишком занята, выбирая лучший бренд замороженного горошка. Я таращилась на пятерку потенциальных победителей. Это был десятая с конца вещь в моем списке продуктов, прежде чем я бы смогла покинуть этот адский магазин. Никогда особо не питала любви к супермаркетам. У них всегда получалось иметь ту самую безжизненную атмосферу госпиталей с их резкими флуоресцентными лампами и незаканчивающимися проходами.

— Я бы выбрал наше собственное комбо из восьми упаковок.

Я нахмурилась. — Простите?

Долговязый работник магазина беспокойно зашаркал ногами рядом со мной. Он ткнул в брендовое комбо магазина, состоящее из восьми упаковок. — Вот это, — ему потребовалось немного усилий, прежде чем он достал пачку с полки. — Возможно оно будет стоить немного больше в целом, но у него лучшее соотношение цены для одной горошины.

— Для одной горошины? — повторила я, немного восхищаясь тем фактом, что он не поленился посчитать.

Он пожал плечами. — Ага. Я знаю. Трагично. Но знаешь ли, на что только не пойдешь, чтобы убить время, верно?

В ответ, я вежливо кивнула, быстро разворачиваясь на пятках и направляясь к хлебному отделу. Мне просто хотелось уже покончить с этим раз и навсегда, чтобы я могла отправиться домой. Последнее, что мне нужно, так это, чтобы какой-то долговязый работник рассказывал мне о ценности горошины.

— Так ты собираешься купить наш собственный бренд из восьми пачек или импортный из одной?

Я подпрыгнула от неожиданности. — Во имя Господа, я обойдусь без обеих!

Работник уронил громадную восьмипачечную упаковку, тяжело вздыхая. — Что ж, ты бы могла сказать мне об этом раньше! — он быстро поправил свою рубашку, прежде чем продолжить, — Что-нибудь еще, с чем я мог бы тебе помочь?

— Нет. Спасибо? — неуверенно добавила я после непродолжительной паузы.

— Нет, я серьезно, я здесь, чтобы помочь. Тем более, именно это говорится на моем бейджике. Плюс, — добавил он, облокачиваясь на стенд с нарезанным хлебом, а его голос внезапно стал на тон ниже, как будто он исповедуется мне в своих грехах, — Я просто пытаюсь убить время.

Я тяжело вздохнула. У меня не было ни малейшей идеи, как отвязаться от него, но при этом не пропустить половину моего списка покупок. — Да? — в итоге спросила я. — Почему так?

— Мне вскоре предстоит увидеть что-то ужасное.

У меня не было никаких сомнений, что он преувеличивает. Возможно дома его ожидают домашние дела, от которых он пытается отлынивать, или разрыв с бедной молодой леди, которая по своей глупости согласилась с ним встречаться. — Продолжай.

— В этом супермаркете находится неонацист с бомбой.

Его слова произвели на меня ошеломляющий эффект, в результате чего я по своей глупости отпустила ручку корзинки, которая тут же упала на пол. Работник магазина выругался, прежде чем мы оба начали поднимать рассыпавшиеся продукты, до того, как они успели раскатиться по всему полу.

— Ты не можешь говорить такое вслух, — зашипела я, выпрямившись в спине и смерив его холодным взглядом.

— Что ж, и все же это правда! — заявил он.

— Ох, точно, конечно, ведь подросток, работающий в супермаркете, по-любому владеет военной информацией об угрозе взрыва бомбы.

— Мне двадцать четыре! — оскорбленно возразил он в ответ, прежде чем продолжить, — И вообще-то, правительство об этом не знает."

Моя челюсть дернулась. — О, Боже, это ты хочешь это провернуть?

— Ну, — работник отступил назад, — правительство пока что не знает об этом. Они узнают, как только это произойдет. Очевидно же, это так, как узнал об этом я.

— Что? — я фыркнула. — Хочешь сказать, что правительство будущего отправило тебе сообщение назад в прошлое, чтобы рассказать о неонацисте в моем местном супермаркете?

— Нет, они отправили меня назад в прошлое.

Я тупо таращилась на него. — Ага, верно.

Он вскинул руки в воздух, раздраженный моим скептицизмом. — Но это правда! Слушай, я думаю и так понятно, что я не собираюсь ничего проворачивать. Только посмотри на меня, я — еврей и гей в одном флаконе.

— Мне нужны доказательства.

— И где я, по-твоему, смогу достать доказательства того, что я еврей нетрадиционной ориентации?

Я покачала головой. — Во имя господа, нет, доказательство того, что ты из будущего. Скажи мне, кто будет следующим Премьер Министром.

— И как это тебе поможет? Для того, чтобы ты могла проверить мою информацию, тебе нужно дождаться следующих выборов, которые произойдут уже после того, как неонацист разнесет это место.

— Окей, расскажи, как ты путешествовал во времени.

Он фыркнул. — О, нет, я так не думаю. Эта информация стоит по меньшей мере маленькое состояние. Даже не так, могу поспорить, что все, что я тебе сейчас рассказываю, стоит не меньше.

Я хрюкнула от смеха. — Ага, ага, состояние...

Это парень был определенно не в себе. Игнорируя его, я закатила глаза, начиная выбирать лучший сорт хлеба. Мой выбор упал на бренд без содержания глютена, поэтому я проверила список ингредиентов и калорий.

— Окей, окей, у меня кое-что есть! — ассистент вытащил небольшой буклет из кармана своей куртки, нетерпеливо перебирая страницы. — Я скажу, как тебя зовут.

В ответ я только вздохнула, продолжая игнорировать его и вместо этого перевела внимание обратно на упаковку хлеба.

— Чарли Санчес.

Я замерла на месте. — Что ты только что сказал?

Он же прямо засветился, улыбаясь во все тридцать два зуба. — Ага! Твое имя Чарли Санчес.

Я тут же выхватила буклет из его рук, в результате чего парень потерял равновесие, пытаясь забрать вещицу обратно.

— Подожди, подожди, подожди, тебя нельзя это трогать! — он продолжал тянуться за блокнотом, но я удерживала его на расстоянии от него.

Мое имя было напечатано под странной фотографией меня, которая была практически идентична с другими фотографиями и именами под ними. Большинство из них были похожи на мою, но у некоторых были забавные раны в области головы. Если бы это была обычное фото, я бы уже решила, что этот долговязый работник преследует меня. Проблема только заключалась в том, что я никогда в жизни не видела этой фотографии.

Мои волосы были зачесаны назад, а широко распахнутые глаза не выражали ничего. Несколько засечек на бумаге выглядели как будто мое лицо было порезано, а моя кожа выглядела мертвенно-бледно, да и вообще просто ужасно.

— Где ты достал это? — прошептала я, не в состоянии сдержать слезы.

Ассистенту наконец-то удалось забрать у меня буклет, и он быстро запихал его обратно в свой карман. — Давай договоримся никогда об этом не говорить, — он попробовал беспечно засмеяться, убирая руки в карманы штанов, но безуспешно.

Я же развернулась в поисках камер. Не первый раз я вижу подобные шоу. Обычно актеры ходят за людьми и дурачат их, чтобы потом выложить видео в интернете или показать по телевизору. Хотя этот паренек не выглядел, как человек, у которого хватило бы мозгов провернуть такую работу, у него вполне могла быть команда, которая все и спланировала. Они могли сфотографировать меня на входе в супермаркет, а потом быстро отредактировать фотографию и подослать актера, чтобы он притворился путешественником во времени.

— Верно, — произнесла я, развернувшись к нему с натянутой улыбкой. — Ха-ха-ха, очень смешно, но шутка закончена. У тебя практически получилось одурачить меня. Ты что-то вроде интернет-шутника-пранкера?

— Я — агент, специализирующийся в путешествиях во времени, посланный из две тысячи двадцатого года.

Моя улыбка тут же спала.

— Окей, окей! — он тут же поднял руки в воздух, в знак примирения. — Технически, я не совсем агент в прямом значении этого слова, но правительство действительно послало меня.

— Да? — я вздохнула. — Что ж, рада слышать, что мои налоги идут на нанятие нескладных детей в дурацких жилетках, которые выглядят, как ходячая реклама сыра-косичка, чтобы те отправились назад во времени для работы в супермаркете на минимальную зарплату. Очень рада.

— Если тебе станет от этого легче, — начал он, — мне за это не платят.

Мне совсем не стало от этого легче. — Получается, что это что-то вроде твоей стажировки? И что же ты уяснил для себя? Как подделывать угрозы взрывов?

— Вообще-то это что-то вроде общественных работ.

Мне было нечего ответить. — Верно,— я вздернула бровью. Не могу представить, что этот ребенок мог хоть как-то нарушить закон. Мое лучшее предположение, он написал краской свое имя на асфальте, но прежде чем он успел закончить даже половину, ему стало стыдно за свои действия, и он позвонил в полицию, настучав на самого себя. Это дите до смешного безобидно.

— Хакерство, — объяснил он, заметив мой скептичный взгляд. Парень пожал плечами. — Это было на спор.

Я же медленно кивнула. — Верно. В будущем хакерство карается путешествиями во времени?

— Я уже говорил, — он зарычал, — это расценивается как общественная работа.

— И как же ты работаешь на пользу обществу?

Помощник вновь вытащил свой буклет, переворачивая первую страницу. На фотографии был изображен лысый мужчина с пожелтевшими глазами и плохо-прорисованными татуировками, который таращился прямо на меня.

Не уверена, зачем парень показал мне эту фотографию. Возможно, это продолжение затянувшегося пранка ассистента? Возможно это его отец? — Он выглядит очаровательно, — соврала я, в случае это так и есть.

— Он выглядит, как яйцо, — ответил парень.

Между нами повисла тишина, которую я тут же постаралась заполнить своим вопросом. Я показала на фото. — Это твой отец?

Он перевел взгляд на меня. — Это неонацист, который взорвет это место через пару минут.

Я медленно кивнула. — Точно. Конечно же, — я неловко потерла шею, не зная, что еще сказать. — Хотя, если мы будем совсем честными, возможно, что он также является твоим отцом.

— Он — не мой отец, — нетерпеливо возразил парень. — Никто не знает, кто он такой. Он избежал взрыва и соответственно наказания. Никто не знает его имени. И в этом и заключается моя работа — я должен выяснить, как его зовут. Убедиться, что он понесет наказание, — объяснил он.

— Если никто не знал, кто это, откуда ты знаешь, что он является неонацистом?

— Мы не знаем, — признался он. — Мы только интерпретировали информацию, учитывая, что он нарисовал огромную свастику на полу в отделе с пивом, прежде чем кинуть наци салют перед ближайшей камерой, а после разложить взрывчатку, которая вскоре убьёт больше пятидесяти посетителей.

— Верно.

Между нами вновь повисла некомфортная тишина.

Я просто не знала, что сказать. Это мой первый опыт общения с человеком, который был явно не в себе, и по правде сказать, я не особо горела желанием повторить его. Я уже опаздывала минут так на семь домой.

Выдавив из себя неловкую улыбку, я обратилась к работнику, — Что ж, не хочу показаться грубой, но я уже нашла все, что искала.

— Нет, не нашла, — он смотрел прямо на мой список покупок, который я прилепила перед собой на ручку тележки. Половина продуктов в списке оставались не вычеркнутыми.

Я смяла листок, пряча его в карман. — Уже нашла. Что означает, что мне пора идти. Я еще хочу купить лотерейный билетик у кассы. Пока, — я развернулась, направляясь в сторону касс-самообслуживания. Они уж точно не будут и в половину настолько раздражающими, как этот парень.

— Подожди! — он обратился ко мне. Но мне показалось, что как только он произнес это слово, он тут пожалел об этом.

Я повернулась к нему. — Что еще?

Он неловко переминался с ноги на ногу, сжимая в руках ткань свой куртки. — Технически, я не должен тебе этого говорить, — неуверенно начал он, — учитывая, что ты уже подтверждена, как мертвая...

— Ага, — я скрестила руки на груди. — Верно.

— В смысле, это твое решение, но я бы ушел, — что-то честное и настоящее мелькнуло в его глазах. Как будто он и вправду верил в свои маленькие сказки. — Я не знаю, как убедить тебя в этом, но я говорю тебе правду. Брось свои покупки. Просто иди. А вот это... — он грустно улыбнулся. — Это стоит по меньшей мере маленькое состояние.

— Твой совет?

Он отрицательно покачал головой. — Твоя жизнь.

Я улыбнулась настолько вежливо насколько могла. — Спасибо, — я развернулась, направляясь в сторону кассы, качая головой. Этот парень сошел с ума. Вот только прямота в его голосе и жестикуляция не давали мне покоя. Он убедил себя в своих бреднях, и у него практически получилось проделать этот трюк со мной.

— Могу ли я Вам чем-то помочь? — утомленно спросила девушка за кассой. Она выглядела до странного знакомой.

— Нет, но спасибо, — мне уже хватило помощников на сегодня. Я взяла лотерейный билетик, как я это обычно делаю, начиная сканировать мои продукты на кассе самообслуживания. По крайней мере, мне будет чем поделиться с друзьями.

Пока я ждала, когда касса соизволит распознать баркод на связке бананов, я решила начать царапать поверхность карточки. Зажав кошелек меж зубов, я ногтем снимала тонкий серебряный слой. Это было что-то вроде моего послеполуденного ритуала. Я покупаю билетик, теряю деньги, ухожу. Четыре числа никогда не сходились.

— Пожалуйста, переложите объект в пакет, — скомандовал тоненький голосок машины.

Я сложила мои бананы в пакет, продолжая царапать поверхность карточки. Я замерла.

Первая цифра из возможных четырех, оказалась не обычным двухзначным числом, к которым я привыкла. Это была буква: Б. Я чертыхнулась себе под нос. Во-первых, мне пришлось побеседовать с этим сумасшедшим работником, в результате чего я опаздываю на ужин, а теперь еще я купила бракованный билетик.

Я купила еще один.

Б.

Сматерившись себе под нос, я проклинала свою судьбу. Бракованный билетик — это одно, но вот чтобы вся серия... Я решила, что просто ради интереса, я закончу эту карточку, а потом позвоню в компанию с претензией.

Е.

Это было конечно просто грустно, что я не просто получила бракованную карточку с буквами вместо цифр, но даже эти буквы не сходились.

Г.

И.

Мои пальцы застыли на месте. Должно быть это какая-то ошибка. Возможно это было продолжение пранка того ассистента.

— Пожалуйста, дождитесь помощи, — скомандовала машина самообслуживания.

Девушка с кассы направилась в мою сторону. Она провела своей картой, вводя какой-то код, а после она с неким обвинением во взгляде посмотрела на меня.

Но одного только взгляда мне хватило, чтобы понять, что я уже видела ее раньше.

Ее фотография находилась рядом с моей в том буклете с нашими лицами и именами. У нее были точно такие же порезы, что у меня, в дополнении к травме в области головы. Вообще-то, я сомневалась, что те порезы были ошибкой камеры. Все лица на странице имели идентичные раны.

Это были посмертные раны.

И в этот самый момент мое настоящее столкнулось с будущим продавца. Моя судьба взорвалась перед моими глазами, подобно взрыву сверхновой звезды, выкидывая обломки осознания в разные стороны. Буклет ассистента содержал имена и посмертные фотографии всех опознанных жертв взрыва. Это не было ложью. Это мое будущее.

Я тут же бросила свои покупки, метнувшись к выходу.

— Бегите! — я закричала покупателям, которые только усмехнулись и вновь перевели свое внимание на полки магазина.

Я споткнулась у выхода, а татуированный мужчина повернул свою лысую голову в мою сторону, жутко улыбаясь. Даже не пытаясь останавливаться, я продолжила бежать, ускоряясь еще сильнее, пока не пересекла двери магазина. Мое сердце продолжало яростно биться, а в горле пересохло, когда я бежала через дорогу, не обращая внимание на то, как многие сигналили мне что есть силы.

Бомба взорвалась.