Глава 7

Pov: КаролинаНа следующий день

Я закрыла за собой дверь, и почти сразу услышала гудок его машины.Чёрная, блестящая, как новенькая монета, она стояла прямо у подъезда.Егор сидел за рулём — ровно, собранно, будто это был не просто автомобиль, а его трон.Я села в машину, чувствуя, как кожаное сиденье чуть холодит через тонкую ткань платья. Егор даже не повернул головы — только короткое:— Пристегнись.Металлический щелчок ремня, и мы двинулись вперёд. Он вёл уверенно, слишком уверенно — будто не просто ехал, а вёл нас к чему-то, что уже держал под контролем.— Слушай внимательно, — начал он, не отрывая взгляда от дороги. — Сегодня ты моя девушка.— О, правда? — я не удержалась от легкой усмешки, но в глубине всё-таки кольнуло странное волнение.— Мы вместе два с половиной месяца. Познакомились на закрытой выставке.— На какой именно? — уточнила я, будто проверяя, насколько продумана его история.— Современного искусства. Ты была там с подругой, я пришёл один. Я подошёл первым.Я невольно посмотрела на него — в профиль он выглядел ещё холоднее, чем обычно.— Что ещё? — спросила я.— Ты учишься, я работаю. Мы часто встречаемся. Ты остроумная, но иногда слишком упрямая. — Его взгляд на секунду скользнул по мне, и он чуть сжал руль. — Этого достаточно. Остальное я скажу сам.Я кивнула, хотя внутри разливалась тревога. Он говорил это так, будто действительно всё решает за нас обоих. И почему-то именно это в нём — пугало и притягивало одновременно.— А что, если я забуду какую-то деталь? — тихо спросила я.— Не забудешь, — холодно отрезал он, но пальцы на руле всё-таки напряглись сильнее.

***

В зале было светло, но не ярко — мягкий тёплый свет отражался от высоких зеркал в позолоченных рамах, в воздухе стоял тонкий запах дорогих духов и свежесрезанных белых роз. Где-то в глубине зала играл струнный квартет, приглушая шум разговоров.Я сделала шаг внутрь — и в ту же секунду почувствовала, как его рука легла мне на талию. Лёгкое, уверенное касание, но от него по коже побежали мурашки. Егор сегодня выглядел иначе — без своей обычной холодной отстранённости в выражении лица. Его костюм сидел безупречно, белоснежная рубашка, чуть ослабленный галстук, и взгляд... глубокий, внимательный. Он слегка наклонился ко мне, будто хотел что-то сказать, но вместо этого просто провёл ладонью чуть выше моей талии — мягко, но властно.— Всё хорошо? — его низкий голос, почти шёпот, коснулся моего уха.Я кивнула, стараясь не выдать, что сердце у меня бьётся быстрее, чем должно.Мы двинулись вперёд, и он словно специально держал меня ближе к себе, чем требовала приличие. Его пальцы чуть сжали мою талию, когда мы подходили к группе гостей. Егор говорил с ними уверенно, легко — но всё же я замечала, что он всегда контролирует моё положение рядом, иногда чуть поворачивая меня к собеседнику или, наоборот, притягивая ближе к себе.Я слушала разговоры о коллекциях, о редких экспонатах, об инвестициях в искусство, но мой взгляд всё время возвращался к нему. В каждом движении была выверенная точность — даже когда он брал бокал вина, даже как поправлял манжет.Время шло быстро. Свет за окнами постепенно тускнел, и зал заполнился мягким вечерним полумраком. Я уже почти привыкла к тому, как естественно он ведёт себя в этой роли, когда вдруг Егор чуть наклонился ко мне, и его дыхание коснулось моей щеки.— Не хочешь выйти на балкон? — спросил он так тихо, что мне показалось — это был не вопрос, а приглашение, от которого невозможно отказаться.— Да, — выдохнула я, и сама удивилась, как легко согласилась.Мы вышли на балкон. Свежий воздух приятно охладил кожу после душного зала, а тёмное небо уже украсили первые звёзды. Внизу мягко мерцали огни города, слышался приглушённый шум машин и далёкий гул музыки изнутри.Егор встал рядом, облокотившись на мраморный парапет. Мы молчали. Только ветер трепал мой локон, задевая его щёку. Он не отстранился.— Почему... именно я? — спросила я, стараясь, чтобы голос прозвучал спокойно, но внутри всё сжималось.Он на секунду задержал взгляд на моём лице, потом вернулся к огням города.— Потому что ты подходишь больше всего.— Почему? — я чуть наклонила голову, ожидая ответ.Но он лишь медленно вдохнул, будто собирался что-то сказать, и вместо этого отвёл взгляд, промолчав.Я не стала настаивать. Мы перешли на лёгкий разговор — просто, чтобы не утонуть в этой тишине.— Вон та женщина в изумрудном платье... — кивнула я в сторону гостиной, — она уже третий раз ко мне подходит и говорит одно и то же про закуски на этом вечере. Я начинаю подозревать, что у неё проблемы с памятью.Егор едва заметно склонил уголок губ, но взгляд остался таким же собранным.— Это мадам Лебрюн. У неё проблемы не с памятью, а с вином. Она не выходит без бокала из рук.Я невольно рассмеялась, и в ту же секунду поймала на себе его пристальный взгляд — такой, что смех будто застрял в горле.— А вино, кстати, действительно неплохое, — сказала я, чтобы скрыть заминку. — Хотя для меня всё одинаковое...— Это «Шато Марго» восемьдесят девятого года, — сухо пояснил он. — Стоит примерно как твоя квартира.Я чуть не поперхнулась воздухом.— Ты серьёзно?..— Абсолютно, — он даже не посмотрел на меня, просто продолжал наблюдать за залом. — Шарль, хозяин, любит впечатлять гостей ценниками.Я кивнула, поджав губы, и заметила, что Егор время от времени слегка напрягается, будто отмечает каждое движение за дверью. Его собранность и этот ледяной контроль делали контраст с галантностью, с которой он держал меня под локоть, — и от этого по коже бежали мурашки.Я сделала шаг назад — и каблук внезапно соскользнул с гладкой плитки. Всё произошло в долю секунды: воздух вырвался из груди, сердце ухнуло вниз, перед глазами мелькнула чёрная бездна, отделённая от меня лишь невысоким кованым перилом.Но прежде чем я успела закричать, чьи-то сильные руки обхватили мою талию и спину, резко притянув к себе. Я буквально врезалась в его грудь — твёрдую, горячую, надёжную.— Осторожно, — низко, почти хрипло произнёс он мне в ухо.Его пальцы сжимали меня так, будто он не собирался отпускать, пока не убедится, что я в безопасности. Запах его парфюма смешался с вечерним прохладным воздухом, и я на миг забыла, как дышать. Мы стояли слишком близко — так, что ткань моего платья едва не цеплялась за ткань его костюма, а между нашими лицами оставалось не больше пары сантиметров.Я подняла взгляд — его глаза сверкали в свете фонаря, и в них было что-то, от чего у меня пересохло во рту. Его дыхание обжигало мою кожу. Мой взгляд сам предательски скользнул к его губам, и в груди что-то болезненно сжалось.Он тоже не отводил взгляда. И в этот момент мне показалось, что мы оба вот-вот пересечём ту самую опасную грань.Но резкий, громкий выстрел, донёсшийся из зала, разорвал этот хрупкий миг.Егор мгновенно разжал руки, разворачиваясь к двери. Его лицо за одно мгновение стало снова холодным и собранным. А я осталась стоять, чувствуя, как дрожь пробегает по моим ногам, и пытаясь понять — от страха ли это было... или от него.Мы с Егором ворвались в зал — и меня словно ударило в грудь: в дальнем конце уже бушевала паника. Люди кричали, стулья падали, бокалы звенели о мраморный пол. Между гостями метался мужчина в тёмной маске, в руках у него блестел пистолет.Выстрел.Кто-то вскрикнул. Кто-то упал.Я замерла. Это было не кино. Это было сейчас. Здесь. Он уже убил двоих.Внутри всё сжалось, и я на секунду забыла, как дышать. Ноги сами отступили назад, и я, не думая, оказалась за спиной Егора. Пальцы дрожали, но я вцепилась в его руку — так крепко, что, кажется, могла оставить следы.Егор резко обернулся, нахмурился, будто хотел что-то сказать, но новый выстрел пронзил зал, и на этот раз пуля нашла ту самую женщину в роскошном изумрудном платье. Её крик оборвался слишком быстро.— Нужно бежать, — его голос был низким, резким, без тени сомнения.— Я... я... — слова застряли в горле. Паника подступала к вискам, обволакивала, давила.Он что-то коротко выругался, рыкнув так, что я вздрогнула, и вдруг подхватил меня на руки. Его движения были быстрыми, но осторожными — он прикрывал меня, пока лавировал между перевёрнутыми стульями, испуганными гостями и осколками стекла.Сердце билось так громко, что я слышала его в ушах. Лицо Егора было сосредоточенным, холодным, и только стальные мышцы под моей ладонью выдавали напряжение.Мы добрались до двери. Он аккуратно поставил меня на пол и сунул в ладонь ключи.— В машину. Жди там.— Нет! — вырвалось слишком громко. — Я не пойду без тебя!Он бросил на меня взгляд. Этот взгляд. Голубые глаза, холодные и властные, прожигали насквозь. Я почувствовала, как грудь сжало. Поняла, что спорить бесполезно.— Хорошо... — прошептала я и почти бегом бросилась к выходу, стараясь не оглядываться.На улице воздух ударил в лёгкие, но он не освободил. Я слышала, как где-то внутри здания гремят ещё выстрелы. Вцепившись в ключи, я добралась до машины, села в салон и сжала руль, будто это могло меня защитить.Прошло, может, полминуты, когда в зеркале я увидела Егора. Он шёл быстрым шагом, плечи напряжены, взгляд сосредоточен. Он сел за руль, и в тот же миг мотор ожил.— Пристегивайся, — коротко бросил он, даже не взглянув на меня.Мы тронулись. Я смотрела на него сбоку — профиль, скулы, чёткая линия губ... И ни одной эмоции. Но я чувствовала, что внутри него сейчас буря, и от этого становилось только страшнее.Я не знала, что он сделал там. Но знала точно: тот Егор, которого я видела на ужине, исчез. Рядом снова был холодный, опасный Булаткин.

***

Мотор гудел ровно, но внутри машины всё было слишком тихо. Эта тишина давила сильнее, чем крики в зале минуту назад. Я сидела, вцепившись в ремень безопасности, и чувствовала, как пальцы сводит от напряжения.Егор вёл машину так, будто дорога была его личной территорией. Руки уверенно лежали на руле, взгляд — вперёд, ни одного лишнего движения. Но я видела, как он иногда чуть сильнее сжимает руль, так, что костяшки пальцев белеют.— Ты... — я сглотнула. — Ты не боишься?— Чего? — он даже не посмотрел на меня.— Ну... того, что случилось там. Он же мог попасть в тебя.Егор коротко усмехнулся, но без тени веселья.— Со мной всё в порядке. Я знаю, как действовать в таких ситуациях.— А ты... раньше... — я запнулась, — ты раньше уже видел... такое?На секунду он повернул голову, посмотрел прямо в глаза. В его взгляде было что-то, что пробрало до дрожи.— Видел. И не раз.Я почувствовала, как внутри всё сжалось. Он сказал это спокойно, почти равнодушно, но я знала — это не равнодушие. Это опыт. Опасный опыт.— Откуда? — слова сорвались сами.— Каролина, — в его голосе появилась та холодная твердость, которую я уже успела узнать, — есть вещи, которые тебе лучше не знать.Я отвернулась к окну, стараясь не выдать, что у меня пересохло во рту. Сердце стучало быстрее, чем хотелось.— Я просто... — начала я тише, — я никогда раньше не видела, как... как человек просто... — я сжала губы, но он всё понял.— Привыкаешь, — сказал он сухо. — Или умираешь.Я повернулась к нему снова.— Ты говоришь так, будто у тебя это работа.Он чуть прищурился, но не ответил. Лишь снова сжал руль, на этот раз так сильно, что я услышала тихий скрип кожи под его пальцами.Я сжала губы, пытаясь перевести дыхание. Где-то внутри зарождалась тревога — и не только из-за того, что произошло на приёме. Он был... другой. Он не просто случайно оказался рядом в тот момент.— Ладно, — сказала я тихо. — И куда мы едем?— Ко мне, — ответил он, не меняя интонации.— Что? — я обернулась к нему, удивлённо приподняв брови. — Зачем?— Потому что сейчас тебе небезопасно одной. — Он говорил спокойно, но безапелляционно. — На приёме вели список гостей. Каждого. Если тот, кто это устроил, захочет убрать свидетелей — твой адрес будет у него.От этих слов у меня мурашки побежали по рукам.— Но...— Не обсуждается, — отрезал он. — Сегодня ты ночуешь у меня.Я хотела возразить, но его тон... тот самый тон, от которого спорить становилось бесполезно, заставил меня лишь выдохнуть.— И надолго? — спросила я, пытаясь скрыть, что в голосе дрожит что-то между страхом и странным теплом.Он чуть усмехнулся, но не добродушно, а скорее... предостерегающе.— Посмотрим, Каролина. Всё зависит от того, как быстро эта ситуация решится.Мы снова замолчали. Я смотрела в окно, но ощущала его присутствие, его силу, которая будто заполняла весь салон. И в груди росло новое чувство — смесь страха, любопытства и того, что я не хотела называть.

***

Мы свернули с широкой улицы в тихий переулок, и город внезапно стал другим: редкие фонари, тени от деревьев, ровная гравийная дорожка. Ворота особняка выросли из темноты резко и бесшумно — матовый чёрный металл, лаконичный герб на створке и крошечная камера, которая успела поймать мой взгляд, прежде чем створки разошлись.Я поймала себя на мысли: это всего в двадцать минутах от моего дома... а ощущение — будто другой мир.Дорожка под колёсами хрустнула, машина вынырнула к широкому крыльцу. Дом был без показной роскоши, но из тех, перед которыми сама осанка становится прямее: два этажа, строгие линии фасада, большие окна, по которым стекала тёплая подсветка. Не «уютный», скорее — «безопасный» для него и «чужой» для всех остальных. Для меня — точно.Егор вышел первым, открыл мою дверь и коротко кивнул:— Пойдём.Внутри — прохлада и запах полированной древесины. Высокий потолок с лаконичной лепниной, широкая лестница из тёмного дерева, мрамор в холле, в котором отражались мягкие, намеренно приглушённые светильники. На стенах — пара полотен без подписей. Я невольно задержала взгляд на одном: густые мазки, сдержанная палитра, слишком многое — между строк. В его доме всё такое.Он молча повёл меня по коридору. Здесь не было ничего лишнего: ровные линии, приглушённые цвета, плотные шторы. Слишком тихо. Я шла и слушала собственные шаги — и своё сердцебиение.На втором этаже Егор открыл дверь в дальнем конце коридора.— Здесь будешь спать.Комната оказалась просторной, почти гостинично безличной: большая кровать с идеальным белым бельём, кресло у окна, комод, торшер, плотно задвинутые шторы. На прикроватной тумбе — графин с водой и стакан. Всё — безупречно, и оттого немного не по себе.Егор, не заходя далеко, распахнул шкаф, достал сложенную чёрную футболку и серые мягкие штаны. Протянул, даже не глядя, как это на мне будет выглядеть:— Придётся в этом походить. Не спать же тебе в платье.— Спасибо, — выдохнула я, принимая вещи. Его пальцы коротко коснулись моей ладони — и я тут же почувствовала, как по коже пробежали мурашки. Глупо.— Ванная — рядом, налево, — добавил он сухо. — Полотенца есть, дверь запирается.Я кивнула. Он задержал взгляд на долю секунды — оценивающе, ровно — и так же ровно сказал:— Спокойной ночи.Дверь закрылась тихо, почти бесшумно. Я осталась одна — в чужой комнате, на чужой территории, с его футболкой в руках и мыслью о том, что знаю о нём ровно ничего. И почему-то именно это знание — «ничего» — оказалось самым громким в этой тишине.Я переоделась, умылась, выпила пару глотков воды и легла, уставившись в потолок. Сон даже не собирался. В голове — выстрел, крики, его ладонь на моей талии на балконе, синяя, почти ледяная глубина его глаз, когда он смотрит так близко, что дышать трудно. И ещё — как легко он здесь, дома. Как будто весь мир — это доска, а он привык ходить первыми фигурами.Минут через сорок я сдалась. Осторожно выбралась из-под одеяла, накинула на плечи мягкий плед, который нашёлся на кресле, и тихо приоткрыла дверь. В коридоре — полумрак. Дом спал; спала только ли эта оболочка?Я шагнула в холл. На первом этаже горел одинокий светильник у лестницы — жёлтый круг на мраморе. Откуда-то тянуло ночным воздухом. Я огляделась: одна из дверей на террасу оставалась приоткрытой. Слишком естественно — как будто кто-то намеренно оставил ночи место, чтобы зайти.Я подошла ближе — и остановилась на пороге.Он стоял у перил. Спиной ко мне. Только в тёмных спортивных штанах, босиком, с обнажённой спиной — чёткие линии мышц, спокойное, посвякивающее в ночном воздухе дыхание. Я дернулась, будто меня поймали на чем-то неприличном, и тут же отвернулась.— Извини, — выдохнула я, ощущая, как вспыхнули уши. — Я... не заметила, что тут кто-то есть.Он обернулся наполовину, устало махнул рукой:— Можешь остаться.Его голос был ниже обычного, ночной. Я вышла на террасу, но остановилась на расстоянии — так, чтобы чувствовать прохладу камня под босыми ступнями и не чувствовать, насколько сильное тепло исходит от него. Город лежал внизу — редкие машины, разбрызганные световые пятна, луна, которая будто следила только за нами.— Не спится? — спросил он, не глядя.— Совсем, — призналась я. — Слишком много... для одного вечера.Он коротко кивнул. Несколько секунд мы молчали. Мне хотелось спросить слишком многое — и ровно настолько же не хотелось услышать ответы.— Там, в зале... — начала я осторожно. — Всё было очень быстро. Я... не понимаю, как ты так быстро сориентировался.— Привычка, — сухо сказал он.— Приятная привычка — спасать людей? — я попыталась улыбнуться, но шутка вышла тише, чем хотелось.— Нужная, — исправил он. И добавил после паузы: — Иногда.Мы снова замолчали. Ветер шевельнул край моего пледа, и я почувствовала, как прохладно на плечах. Егор, будто уловив это краем взгляда, почти незаметно сдвинулся, став ближе к ветру — так, чтобы его прикрыло, а меня — нет. Глупая, маленькая деталь — и почему-то от неё стало теплее сильнее, чем от пледа.— Я... — я колебалась, — Я хотела спросить. Откуда ты все таки знаешь, как..— Каролина, — он повернул голову, встречаясь взглядом, — тебе не нужно это знать.В его голосе не было раздражения — только твёрдая граница. Я кивнула, опустив глаза на ладони, сцепленные на перилах. «Тебе не нужно знать» — слишком честно. И слишком неправильно, учитывая, где я сейчас.— Ладно, — тихо сказала я. — Тогда — другое. Почему ты повёз меня именно сюда?— Потому что так безопаснее.— Здесь? У тебя?— Здесь за тебя отвечаю я.Ответ простой. И так сильно про него, что у меня внутри всё странно потянуло. «Отвечаю я». Какая жёсткая, красивая формулировка.— Спасибо. — Я сказала это искренне и почувствовала, как ком в горле пришлось проглатывать почти физически. — Я знаю, что без тебя... ну... я бы могла...Он чуть приподнял бровь:— Не продолжай.— Хорошо, — кивнула. — Но всё равно: спасибо, что фактически спас меня.Я решилась на мгновение. Подошла ближе, поднялась на носки и быстро коснулась губами его щеки — едва-едва, как вспышка. Тёплая кожа, солоноватый вкус ночного воздуха, глупое, совершенно неуместное желание задержаться на долю секунды дольше — и я уже отступаю, делая шаг назад.Егор замер. Совсем. Линии плеч напряглись, плечевые мышцы обозначились резче. Он медленно закрыл глаза, будто на секунду что-то позволив себе — не в движении, в тишине. Брови сдвинулись, челюсть на миг стиснулась. Я сглотнула, внезапно поняв, что тоже задержала дыхание.— Тогда... спокойной ночи, — шепнула я и, не дожидаясь ответа, отступила к двери. В холле было темнее, чем на террасе. Я закрыла за собой стекло, и ночной воздух остался по ту сторону — вместе с ним, с его тишиной и невысказанным. Поднималась по лестнице медленно, ступенька за ступенькой, чувствуя, как внутри меня гулко отзываются чужие слова: «здесь за тебя отвечаю я» и — «я не должен».В комнате я прислонилась лопатками к двери и наконец позволила себе выдохнуть. Дом снова стал бесшумным. События вечера — как кадры: выстрел, крики, его руки на моей талии, зал, терраса, тёмная кожа под луной. И — его голос, создающий границы там, где их никогда не было.Я легла, натянула одеяло до подбородка и закрыла глаза. Сон всё ещё не шёл, но усталость накрывала густой волной. Я всё ещё ничего не знаю о нём. Всё ещё боюсь. И всё же... в этой странной, холодной тишине его дом внезапно показался самым безопасным местом на земле.Где-то внизу бесшумно щёлкнул выключатель. Я вдруг ясно представила, как он закрывает двери на террасу, как на секунду задерживает ладонь на холодном стекле — и уходит по коридору, такой же тихий, собранный, недоступный.И, возможно, так же не спит.Егор, стоя на террасе, покачал головой — коротко, как человек, который останавливает самого себя на полном ходу.— Я не должен делать этого... — едва слышно сказал он.

От Автора: котики, как вам глава? Ставим много много звездочек и подписываемся на мой тгк mirkaawattpads, который посвящен моим фанфикам! Там спойлеры к новым главам, даты выхода глав и много интересного! Целую в лобик каждого ❤️