Ну он вообще крутяк

Ты сидела в гостиной с подругой — на полу, окружённая подушками и кружками с остывшим чаем. Летний день клонился к вечеру, окна были распахнуты, и в дом врывался запах скошенной травы и что-то совсем лёгкое от приближающейся ночи.

— Слушай, — сказала подруга, вытянув ноги и подперев подбородок рукой, — вот ты с Томми. Он, конечно, прикольный. Но вы такие разные. Почему вы вообще вместе?

Ты рассмеялась, чуть покачнувшись вперёд, и понизила голос, будто признаёшься в чём-то детском и тайном:

— Ну он вообще крутяк... мне он нравится... ники ники милашечка...

Ты хихикнула, уткнувшись в ладони от смущения, и только потом краем глаза заметила движение у входа в гостиную. Обернулась — и чуть не подпрыгнула: в дверях стоял Томми, который снова зашëл через окно, весь такой растрёпанный, с ухмылкой на лице и руками в карманах. Он застыл, но не как будто случайно попал не туда, а с видом: «Я это слышал. Я всё это слышал».

— Эм… — протянула ты, а он медленно подошёл, ничего не говоря, просто глядя на тебя с таким выражением, будто изо всех сил старался не расплыться в довольной, самодовольной улыбке.— Как давно ты здесь?! — Ты прикрыла лицо руками.

Томми сел на подлокотник дивана и, глядя на подругу, хмыкнул:— Ну… "ники ники милашечка" я точно не пропустил.

Ты застонала в ладони, а подруга, уже поднимаясь, чтобы уходить, едва сдерживала смех:— Ладно, я пойду. Вы тут, эээ… милуйтесь.

— Я тебя убью, — прошипела ты ей, краснея, а она лишь подмигнула и исчезла за дверью.

А Томми, подойдя ближе, чуть наклонился к тебе:— Так значит, крутяк? Нравлюсь? Милашечка?

— Отвали, — пробормотала ты, вжимаясь в диван и не зная куда себя деть.— Нет, ты это вслух повтори, а то вдруг послышалось…Он уже улыбался — но не издевательски, а искренне, мягко. Он был доволен. Немного польщён. И, кажется, даже счастлив.