Ты плачешь от унижений

Это был один из тех поздних летних вечеров, когда небо уже начинало темнеть, но воздух всё ещё тёплый. Ты сидела на деревянной скамейке у края небольшого парка. Рядом — Джейсон, твой сосед, в короткой шапке, натянутой почти до бровей. Ты молчала, уткнувшись взглядом в землю, а по твоим щекам тихо текли слёзы. Джейсон что-то говорил — спокойно, мягко, стараясь тебя отвлечь, немного подшучивая, но при этом постоянно косился по сторонам, будто переживал, чтобы вас никто не потревожил.

Он сидел немного боком, наклонившись в твою сторону, а ты, сжавшись, как будто старалась сделать себя меньше. На тебе была простая футболка и светлые джинсы. Ты то вытирала глаза рукавом, то снова отворачивалась.

Когда Томми вышел из-за угла, возвращаясь домой после встречи с ребятами, он сразу увидел вас. Он не сразу понял, что ты плачешь — просто ускорил шаг, увидев тебя с Джейсоном. И только подойдя ближе, заметил твои дрожащие плечи, твой взгляд, скрытый под опущенными ресницами, и тон слёзы на щеке, которую ты спешно стёрла, как только заметила его.

Он остановился в паре шагов, нахмурился и спросил:

— Что случилось?

Ты чуть дернулась, не глядя на него, и сказала тихо:

— Всё нормально.

Но Джейсон, глядя на Томми, всё-таки вмешался:

— Мы домой шли, и какой-то мужик, чуть старше нас, начал говорить, что она странно одета, что девушка должна быть домохозяйкой, для мужчины, детей рожать, готовить, угождать. Мы его послали, он отстал… но когда отошли, она заплакала.

Ты резко повернулась к Джейсону и почти прошипела:

— Заткнись!

И Джейсон замолчал, прикусив язык, поняв, что сказал слишком много вслух. Но Томми уже смотрел не на него — он смотрел на тебя. Его глаза сузились, челюсть напряглась, и взгляд стал тяжёлым, как будто в нём накапливалась какая-то буря, сдержанная, но яростная.

Он подошёл ближе, сел рядом на скамейку, не говоря ни слова. Ты отвернулась, снова пытаясь вытереть слёзы рукавом.

— Эй, — тихо сказал Томми, положив руку тебе на плечо. — Посмотри на меня.

Ты не сразу повернулась, но когда всё же посмотрела, он внимательно вгляделся в твоё лицо.

— Ты не странно одета. Ты вообще ничего странного не делаешь. Это они — отстой, — сказал он ровным, но глухим голосом.

Ты усмехнулась сквозь слёзы, слабо, почти не слышно, а он продолжил:

— Ты не должна никому ничего. Никому. Поняла? Особенно не какому-то идиоту, который сам, небось, живёт с мамкой в подвале.

— Томми, — сказала ты дрожащим голосом, — мне просто стало… мерзко. Как будто я просто... объект какой-то.

— Он так не говорил, — вставил Джейсон, будто в защиту, но Томми сразу бросил в его сторону взгляд.

— Не важно, что он говорил. Важно, как она себя почувствовала.

Ты снова всхлипнула, и Томми просто обнял тебя. Осторожно, но крепко. Как будто хотел прижать к себе весь тот ужас, который ты почувствовала, и просто стереть его.

— Ты со мной, — прошептал он. — Я не позволю никому так с тобой разговаривать.

— Я знаю, — выдохнула ты, пряча лицо у него под подбородком.

Скамейка тихонько скрипнула, когда Томми чуть сдвинулся ближе. А Джейсон, всё это время стоявший в полуметре, неловко кашлянул.

— Я… пойду. Вам, наверное, надо... — пробормотал он и направился прочь.

Ты и Томми остались на пустой уличной скамейке под деревьями, где воздух пах листьями и жарой уходящего дня. В тот момент всё, что происходило вокруг, будто затихло. Были только вы двое. И крепкие, настоящие слова.