Заметили, что живу одна

Дейви не был из тех, кто лезет в чужие дела просто из любопытства. Он наблюдал, делал выводы, складывал детали в голове, как кусочки мозаики. Обычно ему хватало пары штрихов, чтобы что-то почувствовать — особенно если что-то выбивалось из нормы.

А тут он вдруг понял: в доме у тебя они бывали не раз. Иногда — чтобы занести кассеты, иногда — просто между прогулками или когда вы все вместе собирались. Один раз мельком увидели Макса — твоего старшего брата. Он бросил короткое «привет» и скрылся в своей комнате. Кажется, он только что с работы пришёл и был вымотан.

Но родителей они не видели ни разу.

Однажды, когда вы все сидели в парке на старых качелях, и солнце уже почти садилось, Дейви выдал это вслух. Сначала будто в шутку:

— Слушайте… а вы замечали, что у неё дома всегда только Макс?

Ты чуть замедлилась в движении — ела мороженое с вафельного стаканчика и вдруг перестала жевать.

— Типа… родителей нет? — переспросил Фарадей.

— Я вообще думал, что они работают в других сменах, — пожал плечами Вудди. — Или в командировке.

Ты помолчала пару секунд, потом аккуратно проглотила мороженое, посмотрела на Дейви и, не уводя взгляда, сказала:

— Мы с Максом живём вдвоём. Уже давно. Родители в другом городе. Всё… сложно.

Томми, сидевший рядом с тобой, тихо двинул коленом под твоим — не настойчиво, просто касанием, напоминанием: я тут. Он смотрел на ребят молча, но в глазах у него мелькнуло: он знает, и, пожалуй, он первый, кому ты рассказала по-настоящему.

— А вы не спрашивали, потому что были уверены, что всё как у всех, — сказала ты, спокойно, но без улыбки. — А на самом деле — не как у всех. Но всё нормально. Честно.

Ребята переглянулись.

Фарадей как будто хотел что-то спросить, но не стал. Вудди просто сказал:— Ну… круто, что у тебя есть Макс. Он норм. Сдержанный, но норм.

— Угу, — поддакнул Дейви. — Просто… теперь всё встало на свои места. Ты не очень любишь говорить о семье, мы это поняли. Извини, если копнули глубже, чем надо.

Ты кивнула.— Всё нормально. Просто… всё это немного не для разговоров у качелей.

Они больше не лезли. И не пытались спрашивать. Но в тот день между вами как будто установилось нечто новое — понимание. Не жалость, не настороженность, а уважение. Потому что ты держалась спокойно, а Томми держал тебя за руку — почти незаметно, под ладонью — и это всё сказало за вас обоих больше, чем любые подробности.

Это случилось спустя пару дней, на заднем дворе у Вудди. Ребята сидели на выцветшем ковре, брошенном прямо на траву, ели чипсы и слушали кассету с записями радио-передач — Вудди достал где-то старый магнитофон. Ты в тот день не пришла, говорила, что занята дома, и Томми остался с ними.

И вот ближе к закату, когда разговоры стали свободнее, Дейви, задумчиво щёлкая пальцем по банке газировки, вдруг сказал:

— Слушайте, а вы вообще врубаетесь, что она, типа, давно живёт только с братом?— М-м, — промычал Фарадей. — Она вроде говорила, да. Типа родители в другом городе.— Да, но… давно, — повторил Дейви, пристально глядя на Томми. — Ей шестнадцать. А ей говорят: "Вот иди в магазин, приготовь, уберись". Это не "на выходные", это по-настоящему. Ты вообще в курсе, Томми?

Томми откинулся на локтях, глядя в небо. Он вздохнул.

— Знаю. Я всё знаю.

Фарадей напрягся.

— Ты знал, и просто такой: "А, норм"? Серьёзно?

Томми приподнялся и посмотрел на них серьёзно:

— А что по-твоему мне надо было делать? Начать рыться, задавать сто вопросов подряд, как вы сейчас?

— Просто это… странно, — сказал Дейви уже не так резко. — Ты сказал: "всё знаю". А что ты знаешь?

Томми пару секунд молчал, потом сказал:

— Я знаю, что у неё родители давно не с ними. Что там была куча разборок, развод, ещё кто-то типа отчима. Что Макс — старший, но обоим пришлось быстро повзрослеть. Им просто никто не помогает. Вот и всё. Они справляются сами.

— И ей шестнадцать, — тихо напомнил Вудди.

— Да, — кивнул Томми. — Но вы не понимаете. Она не просит жалости. Она не любит жаловаться вообще. Она делает сама. Всё. Это не "бедная девочка", это человек, который привык быть за себя. А Макс… он за неё как стена. А теперь, думаю… — он чуть отвёл взгляд — …теперь я тоже.

Наступила тишина.

Фарадей первым выдохнул:

— Ладно… звучит так, будто она правда не хочет, чтобы мы лезли.— Не хочет, — подтвердил Томми. — Но это не значит, что ей не нужна поддержка. Просто — не та, где её жалеют или давят. А та, где она знает, что вы — рядом. Понимаете?

Ребята кивнули. Каждый подумал о чём-то своём.

— Мы не знали, — сказал Дейви, немного виновато.

— Я знаю, — сказал Томми. — И она тоже. Она просто надеялась, что вы однажды поймёте и не станете делать из этого трагедию.

— Ну, раз ты рядом, — сказал Вудди, — значит, не одна. Мы рядом тоже. Просто… скажи, если что.

Томми кивнул.И в этот момент они стали понимать, что все эти "мелкие странности" — это не странности. Это жизнь. Только немного другая. Сложная. Но настоящая.