Варенье и катастрофа

Это был один из тех дней, когда делать особенно нечего, но всё равно как-то уютно. Утро, ленивое солнце, и ты в своём свитере сидишь на кухне, рассматриваешь банку вишнёвого варенья, которую вчера притащила от бабушки.

Томми пришёл, как обычно — не постучал, просто зашёл, бросил рюкзак у входа и сказал:— «Я всё слышал. Ты собиралась делать гренки без меня?»— «Ты вообще-то не живёшь здесь!» — хмыкнула ты, но уже доставала вторую вилку.

Пока ты возилась с хлебом и яйцами, Томми подошёл к варенью. Слишком тихо. Подозрительно тихо. И когда ты обернулась — он уже стоял с крышкой в руке и вишнёвым отпечатком на носу.

— «Ты… серьёзно?» — спросила ты, но улыбка сама расползалась.— «Я изучаю текстуру. Научно. Своим лицом.»— «И что показывает исследование, профессор?»— «Что ты покупаешь лучшие банки. И плохо их закрываешь.»

Ты вытерла ему нос краем рукава. Он смиренно стоял, потом вдруг тихо сказал:— «Тебе идёт, когда ты такая… домашняя. У тебя спокойное лицо, когда ты готовишь.»

Ты чуть смутилась, отвернулась к сковородке. Гренки начали шкворчать. Томми всё ещё стоял рядом, молча, пока ты не оглянулась.— «Ну и что, будешь просто смотреть?»— «Ага. Это моё хобби — наблюдать за тобой в естественной среде обитания.»

Ты фыркнула.— «Вот съешь подгоревшую. Специально.»

Он сел за стол, подперев голову рукой. Смотрел, как ты выкладываешь гренки, как разливаешь чай. И в этой простой кухне, где пахло жареным, вареньем и тобой — вдруг стало невероятно спокойно.

Когда вы ели, Томми дотянулся и отнял у тебя последний кусочек. Ты возмутилась.— «Ты обнаглел!»— «А ты меня кормишь. Значит — ты мне позволишь.»

Он подмигнул.

Ты закатила глаза, но почему-то в груди стало тепло.