Тут хлипкий пол

Дом стоял на окраине города, обросший сорняками и тенями. Лунный свет тускло пробивался сквозь грязные окна, а ветер завывал так, будто дом сам предупреждал: не входите.

Мы всё равно вошли.

— Осторожно, тут очень хлипкий пол, будто сухую тонкую доску просто положили над ямой, — тихо сказала я, прижимая к груди карманный фонарик. Голос эхом отразился от стен.

Дом казался пустым, но мы уже не раз знали, что это обманчивое чувство.

Мы двигались осторожно, шаг за шагом. Сквозняк стонал в щелях. Томми шёл рядом со мной, глаза вечно настороже. Вудди замыкал, освещая тёмные углы. И тут раздался знакомый, раздражённый голос:

— Да хватит уже подозревать всех подряд, Фарадей, — Дейви закатил глаза, разглядывая старую каминную полку. — Не всё сводится к заговорам. Иногда это просто… хренов дом. Пустой.

— Если бы ты хоть раз слушал, а не обнулял каждый след, мы бы были дальше, — Фарадей прищурился. — Ты видел отметки на стене снаружи? Это точно такие же, как в…

— Это может быть просто совпадение, — перебил Дейви. — Ты не бог расследований, Фар.

Я с Томми переглянулись. Он вздохнул и тихо сказал мне:

— Ну вот, началось снова.

Я усмехнулась, но не успела ничего ответить.

В тот момент, когда Дейви сделал шаг ближе к лестнице, доска под моими ногами жалобно хрустнула. Я только успела выдохнуть:

— …ой.

Пол исчез подо мной.

— АА! — вырвался крик из моей груди, и в следующую секунду меня уже не было — только грохот, хруст, удар и тишина.

— [Твоё имя]?! — закричал Томми, бросаясь вперёд. — Где она?!

— Она упала! — Вудди осветил фонариком дыру в полу. — Дерьмо… она… она не отвечает!

— Найти спуск! Быстро! — Фарадей уже рыскал по стенам, толкая старую мебель. Его голос был напряжённый, но собранный.

— Сюда, может это подвал? — Дейви дёрнул дверь, но за ней оказалась только кладовая.

Томми стоял на коленях у дыры, всматриваясь в темноту. Голос у него дрожал.

— Пожалуйста, скажи хоть что-нибудь…

Минуты тянулись бесконечно.

И вдруг, снизу раздался пронзительный крик — не от боли, а от неожиданности.

Я очнулась, голова гудела. Мой фонарик лежал на полу, светя вверх на что-то. Прямо передо мной возвышалась огромная пыльная статуя клоуна, с выцветшей краской и ухмылкой, будто затаившейся в ожидании. Я взвизгнула от неожиданности, прижалась к стенке, но быстро поняла — просто чёртова декорация.

Наверху Томми вскочил.

— Она кричит! Она жива!

— Нашёл! — закричал Вудди и потянул за металлическую дверь сбоку от кухни — ржавая лестница вела вниз.

Все трое помчались в подвал, Томми первым.

— Эй! Слышишь меня? Где ты? — звал он.

Когда они спустились, я уже сидела, прислонившись к стене, обнимая себя за плечи и всё ещё слегка дрожа.

— Клоун… просто клоун, — пробормотала я.

Томми опустился передо мной на колени, схватил за руки.

— Не делай так больше никогда, ладно?

Я слабо улыбнулась:

— Я не планировала проваливаться, если что.

Он обнял меня, крепко, почти с отчаянием, а остальные, облегчённо вздохнув, начали осматривать подвал — в надежде, что это падение хоть к какой-то зацепке привело.

Подвал был низкий, тесный, пахнул плесенью и чем-то старым, почти мёртвым. Лучи фонарей скользили по пыльным шкафам, перевёрнутому столику и куче старого хлама, покрытого паутиной. Где-то скрипнул пол наверху, будто сам дом знал — мы тут, слишком глубоко.

Клоун по-прежнему стоял в углу, его стеклянные глаза сверкали в свете фонарика. Он был ростом почти с человека, с выцветшим гримом и жутко перекошенной ухмылкой. Фарадей подошёл ближе, осмотрел его, поморщился:

— Какой псих ставит это в подвал?

— Кто-то, кому не хватило объятий в детстве, — пробормотал Дейви, проводя светом по шкафам.

Томми всё это время был рядом со мной. Он осторожно подсунул руку под мою спину и подхватил за плечо, помогая встать. Я вздрогнула, когда почувствовала лёгкое головокружение, но смогла удержаться на ногах.

— Тихо, не спеши, — прошептал он. — Ты точно можешь?

— Да, да… вроде, — пробормотала я и провела рукой по волосам, которые слиплись сбоку головы.

Что-то липкое.

Я опустила взгляд, посветила фонариком на ладонь. Пятно тёмной крови медленно блестело в свете. Рука чуть дрогнула.

— Томми… — тихо сказала я.

Он сразу обернулся, увидел мою руку. И глаза у него стали немного шире.

— Ты ударилась головой? — голос стал ниже, тревожнее.

— Да... но несмертельно. Просто пульсирует.

Он аккуратно повернул меня к себе, посмотрел внимательнее, отодвинув немного волосы. В свете фонаря видно было, как его брови сошлись.

— Надо обработать, когда выберемся отсюда. Обещаешь? — сказал он твёрдо, но мягко.

Я кивнула.

Тем временем Фарадей щёлкнул замком какого-то старого шкафа. Тот скрипнул и открылся, внутри были старые газеты, коробки с плёнками, разбитая печатная машинка и пожелтевшие фото. Он достал одно.

— Эй… ребята. Это надо видеть.

На фото была группа детей. Три из них мы точно узнали. Пропавшие. Только вот снимок явно был сделан много лет назад.

— Это невозможно… — прошептал Вудди, наклоняясь ближе.

Я стояла, держась за плечо Томми, чувствуя, как пульсирует ушиб на затылке, и всматривалась в лицо одного из детей на фото. Он… смотрел в камеру так, будто просил что-то. Помощи, может. Или прощения.

Томми повернулся ко мне, и тихо сказал:

— Мы всё равно найдём, кто это сделал. Ты в порядке?

— Пока ты рядом, — ответила я так же тихо, невольно слабо улыбаясь.

И в этот момент, снаружи, где-то наверху, послышался глухой звук — будто кто-то прошёл по веранде. Мы все замерли.

Фонари гаснуть не спешили, но свет в них будто потускнел.

— Кажется, у нас гости, — прошептал Дейви.Скрип.

Он был глухой, но чёткий — прямо над нами. Кто-то прошёл по полу второго этажа. Половицы жалобно отозвались, и в подвале будто на секунду стало холоднее.

Мы все замерли.

Фарадей первым поднял глаза к потолку.— Кто-то там, — прошептал он почти беззвучно.

— Он, видимо, не знает про дыру, — прошипел Вудди, смотря на место, куда я провалилась минутами ранее.

Томми сжал мою руку чуть крепче.— Нам надо выбираться. Сейчас.

Мы двинулись к лестнице в дальнем углу подвала, тускло освещённой. Она вела наверх — в часть дома, где пол ещё казался крепким. Всё было на грани — шаг за шагом, без лишнего шума. Каждый вдох казался громким.

Но уже на первых ступенях я резко остановилась.

— Что ты... — начал Томми, но я вывернулась из его руки и побежала обратно, к шкафу.

Фарадей судорожно выдохнул:— Ты с ума сошла?!

— Нам это нужно! — прошептала я резко, уже роясь в ящике. Я схватила горсть старых фоток — тех, где были дети — и три кассеты в пыльных коробках. Не было времени выбирать. Просто схватила и кивнула себе: «Всё».

Томми уже стоял на нижней ступеньке, подбадривая глазами. Я метнулась обратно, стараясь не шуметь. Подбежала к нему — он тут же взял меня за руку и потянул вверх.

Мы выбрались в прихожую, тихо, на цыпочках, один за другим.Наверху снова скрип. Потом — глухой звук, будто кто-то переступил ближе к пролому. Секунды — и мог бы упасть прямо к нам.

— Быстрее, — прошипел Вудди, уже на пороге.

Мы проскользнули через разбитую дверь, стараясь не задеть остатки стекла, и выбежали наружу. Ветер был свежий, лунный свет холодный, но мы были на свободе. Мы бежали через двор, петляя между старыми деревьями и ржавыми качелями, пока не оказались на другой стороне улицы, спрятавшись за гаражом какого-то соседнего дома.

Мы отдышались. Все в молчании.

Я всё ещё сжимала в руках снимки и кассеты, сердце колотилось, как будто пыталось вырваться наружу.

— Больше ты одна никуда не бежишь, ясно? — хрипло сказал Томми, но с облегчением, обнимая меня за плечи.

Я только кивнула.Но в глубине души чувствовала: мы взяли что-то важное. Что-то, что стоило риска.

И кто бы ни был в том доме — теперь он знал, что мы знаем.Ночь ещё не закончилась, но казалась бесконечно долгой.

Когда мы наконец вышли на более освещённую улицу, за спиной — тот самый дом, теперь навсегда тревожный и тихий, я достала из куртки фотки и кассеты, чуть смявшиеся в руке, и протянула их Дейви.

— Твоя часть, детектив, — сказала я с натянутой, усталой улыбкой.

Он кивнул серьёзно, аккуратно взял находки, будто это не просто улики, а нечто живое и хрупкое.

— Завтра посмотрим. Может, это то, что мы искали, — пробормотал он.

— Главное — что мы живы, — добавил Вудди, кивая на меня. — Особенно кое-кто, у кого дар случайно проваливаться в подвалы.

Я закатила глаза, но без обиды.— Ну сорри, не выдержала доска мою харизму.

— Харизму?.. — хмыкнул Фарадей, но глаза у него были усталые и всё ещё встревоженные.

Постепенно мы начали расходиться. Кто-то махнул рукой, кто-то кивнул, молча. Томми остался со мной.

Уже дома, на кухне, свет был тусклым, тёплым. Томми сидел рядом, а я стояла перед зеркалом, осторожно разводя волосы у виска.

— Ауч… — скривилась я, когда ватка коснулась разбитого участка. Кровь подсохла, но боль была тупая, ноющая.

Томми подошёл сзади.— Дай, я сделаю.

— Я справлюсь, — пробормотала упрямо, но ватка выпала из рук, и я чуть пошатнулась.

Он мягко, почти незаметно, взял меня за плечи и усадил на табурет.

— Не геройствуй. Всё уже, ты дома.

Он осторожно отодвинул волосы, смочил новый кусочек бинта и начал обрабатывать рану, как будто боялся причинить боль. Пахло перекисью и чем-то почти уютным — может, его руками, может, тишиной после всей этой жути.

— Страшно было? — тихо спросил он, почти шёпотом.

Я кивнула.

— А внизу… когда очнулась, подумала, что уже не выберусь. Было странное ощущение, будто всё — точка. И даже… стало спокойно на секунду.

Он замер на мгновение.

— Не говори так, — сказал он глухо. — Ты — не точка.

— А что?

Он посмотрел на меня в зеркало, взгляд усталый, но какой-то очень нежный.

— Ты… как тире. Между чем-то ужасным и чем-то, ради чего стоит лезть в подвалы и гоняться за клоунами.

Я улыбнулась. Даже слегка засмеялась — вышло чуть грустно, но искренне.

— Романтик.

Он пожал плечами и приложил последний кусочек бинта.

— Всё. Красавица снова на ходу. Только постарайся не падать в следующие подвалы. Хотя бы не без предупреждения.

— Ладно, в следующий раз буду кричать: «Я падаю! Поймай меня, герой!» — я картинно развела руками.

Томми усмехнулся.— И я поймаю. Даже если сам туда за тобой шмякнусь.

И в этот момент, в тишине, под мягким светом лампы, с больной головой и подбитым телом, я почувствовала себя в безопасности.