Сон Фарадея о вас

Это был один из тех дней, когда ты проснулась с очень конкретным настроением: подшучивать над Фарадеем. Не злобно — скорее даже с теплотой, но довольно настойчиво.

— Так, профессор, — сказала ты с самого утра, когда все встретились у магазина, — ты опять носки не в тон футболке надел?

— Это… анти-мода, — буркнул он, покраснев, — тренд будущего.

— Конечно, конечно, — кивнула ты с фальшивой серьёзностью. — А ещё ты, наверное, дома собираешь свои ногти для музея, как настоящий учёный.

Парни захохотали, и даже Томми, обнимая тебя за плечи, фыркнул.

— Эй, полегче, — сказал он, — а то ещё он обидится и с балкона сбросит свой телескоп тебе в рюкзак.

Но ты не останавливалась весь день. На пикнике ты уселась рядом с Фарадеем, нарочито серьёзно спрашивая его мнение о том, какой цвет конфет токсичнее на вкус. В доме на дереве ты спросила, не называет ли он своих книг «детками». И каждый раз, когда он отвечал — сдержанно, язвительно или сбитым с толку тоном — ты едва не смеялась.

— Почему именно я? — наконец выдохнул он, уставившись на тебя как на загадку.

Ты только подмигнула:— Потому что ты смешной, когда делаешь вид, что тебя это не задевает.

Томми перекатился на локоть, усмехаясь. Он явно не ревновал — ты была его, и все знали. Но иногда даже он удивлялся, как легко тебе удаётся всколыхнуть даже такого сосредоточенного, неприступного Фарадея.

А потом пришла ночь.

Фарадей ворочался, пока не уснул.

Во сне — всё было тихо и странно. Вы с ним сидели на крыше какого-то здания. Закат отражался в окнах, и ты была рядом. Но что-то было не так.

Ты не шутила.Ты просто смотрела на него.И он чувствовал — вы вместе. Не как друзья. Как будто давно уже. Как будто ты не с Томми, а с ним.

— Почему ты молчишь? — спросил он во сне.

— Потому что, если я сейчас заговорю, ты проснёшься, — ответила ты в его сне.

Он вздрогнул. Сердце билось странно — слишком быстро.

Ты потянулась к нему во сне, едва касаясь его пальцев. Он почувствовал: он хочет этого. Он хочет тебя — твоё внимание, твой смех, даже твои дурацкие подколы.

И он хотел это всерьёз.

Он проснулся резким вдохом. Темнота. Комната. Тетрадь рядом. Всё как обычно. Только ощущения остались.

Он провёл рукой по лицу.— Чёрт... — пробормотал.

В ту ночь он не смог снова уснуть. И впервые за долгое время, глядя в потолок, Фарадей не думал о формулах, загадках или уликах.

Он думал о тебе.

На следующий день он проснулся как обычно — чуть позже всех, в майке с логотипом NASA, с волосами, не успевшими решить, в какую сторону лечь.

Сон всё ещё сидел у него в голове, как странное послевкусие. Не остро, не болезненно — просто... странно. Не подходило. Не совпадало с его образом тебя в реальности. В реальности ты — огонь: резкая, тёплая, неудержимая, но всегда направленная к Томми. И он знал это. Он уважал это.

И себя он знал тоже. Он не влюблён. Просто… подсознание решило сыграть с ним шутку. Возможно, потому что ты вчера весь день поддевала его, и он слишком часто смотрел тебе в глаза, ожидая новой колкости.

Он не рассказал никому. Ни Томми, ни Дэйви, ни Вудди. Даже дневнику — и то не написал. Потому что это не было чем-то, что нужно вытаскивать наружу.

Он просто... немного отдалился.

Не навязчиво — ты вряд ли это заметила. Он продолжал шутить в ответ, продолжал наблюдать, анализировать. Просто чуть-чуть меньше смотрел на тебя, когда ты смеялась. Чуть реже вставал рядом. И когда ты бросала новую шпильку в его сторону, он больше не смеялся от души, а чуть опаздывал с реакцией — будто фильтровал свои эмоции, чтобы не пустить что-то глубже, чем надо.

Прошло пару дней — и стало легче.Он просто выдохнул и подумал:"Это просто сон. Просто чувства в теле подростка, которые не обязаны быть чем-то большим."

Он выбрал дружбу. И выбрал уважение.А когда вы снова все вместе сидели в доме на дереве, и ты, как обычно, отпустила шутку про его «носок-хаос», он улыбнулся чуть мягче.

И подумал:"Ты с Томми. И ты — просто ты. А мне этого вполне достаточно."