Это Груша

Ночь была тёплой и тихой, только вентилятор на потолке лениво гудел, перемешивая воздух. Мы с Томми уже давно спали — свернувшись под одним одеялом, в той самой полутемной комнате, где всё будто создано для покоя.

Но среди ночи он вдруг приоткрыл глаза. Что-то вывело его из сна: лёгкое, будто нерешительное шарканье. Потом — тихое поскрипывание коготков по полу. И какой-то еле слышный писк. Томми замер, привстав на локте, напрягся. Прислушался.

Скребётся.

— Ты это слышала?.. — прошептал он, глядя в темноту.

Я, не открывая глаз, сквозь сон бормочу:

— Не волнуйся... это просто пёсик...

— У тебя... нет собаки, — недоверчиво отвечает он, выпрямляясь сильнее, уже почти вставая с кровати.

Я зарываюсь лицом в подушку, голос мягкий, немного хриплый от сна:

— Она просто тебя боялась. Поэтому не выходила. У Макса тусила до этого.

Пауза. Томми молчит, а потом:

— …Я хочу её увидеть.

Я вздыхаю, протираю глаза, включаю мягкий тёплый свет на прикроватной лампе. Секунду ничего не происходит… а потом из-под шкафа робко выглядывает маленький, крошечный ши-тцу. Немного взъерошенная, с глазами-бусинами и ошейником со стершейся биркой.

— Ну вот, — говорю я, с нежной улыбкой, — это Груша.

— Груша? — переспрашивает Томми, с полуулыбкой, опускаясь на корточки.

— Ага. Маленькая, мягкая, но может укусить, если наглеть. Типа как я, — фыркаю, садясь рядом.

Собачка осторожно выходит, обнюхивает Томми, и когда он медленно протягивает руку — тычет в неё носом и начинает лизать пальцы.

— Всё, — говорю я, — ты принят в клан. Теперь она тебя точно не боится.

Томми улыбается, тихо:

— А ты с самого начала знала, что она здесь?

— Конечно. Она всегда спит у двери, когда кто-то незнакомый в комнате. Сторожит. Такая вот охрана.

Он возвращается в постель, а Груша аккуратно устраивается в ногах.

— …Ты всё-таки немного ведьма, — шепчет Томми, уже укладываясь обратно.

— А ты всё-таки немного милашка, — бурчу я, закрывая глаза.

И снова тишина. Только вентилятор, дыхание, и еле слышное сопение Груши.