Твоя ревность

Вы все были у Фарадея — вечера у него обычно проходили бурно: где-то гудел старый проигрыватель, кто-то разливал газировку, в углу шла бессмысленная игра в карты.

Ты сидела в кресле, рядом — Томми, полулежащий, расслабленный, что-то жующий.Ты наблюдала. За ним. И за ней.

Девушка — знакомая через кого-то, подруга двоюродной сестры Фарадея, как он сам пояснил. Не из вашей компании. Слишком яркий макияж, слишком уверенное движение, слишком знакомый взгляд на Томми.Она села рядом с ним, близко. Смеялась на каждой его фразе, слегка касалась его руки, когда якобы что-то уточняла.

Ты не сказала ничего.

Ты просто откинулась в кресле. Скрестила руки. И смотрела прямо перед собой.

Томми, конечно, не сразу заметил. Он был весь в разговоре, смеялся с ребятами. Но потом, скользнув взглядом по тебе, что-то уловил.Твоя неподвижность. Холодное выражение лица. Отстранённый тон, когда он обратился к тебе, а ты ответила односложно:— Ага. Нормально. Всё окей.

Ты не смотрела на него.

Он знал тебя достаточно, чтобы понять: не окей.

Спустя какое-то время он подошёл — не при всех, конечно, дождался, когда ты вышла на улицу подышать.— Эй, — тихо. — Что случилось?

Ты повернулась к нему. Глаза холодные.— Спроси у своей новой подружки. Может, она лучше объяснит.

Он сразу нахмурился.— Ты о ком? О Линде? Ты же знаешь, я просто…

— Да, знаю, — перебила ты. — Ты «просто». Ты всегда «просто».Пауза.— А я не «просто». Я — рядом. Всегда. И иногда хочу, чтобы ты замечал, когда кто-то лезет к тебе так, как будто меня нет.

Он молчал.Ты посмотрела на него с чуть дрожащими губами. Но голос держался уверенно.— Я не буду устраивать сцену. Не буду цепляться.Пауза.— Я просто уйду. Если однажды пойму, что ты больше не смотришь на меня, когда смеёшься.

Он сделал шаг ближе.— Подожди… Я смотрю. Всегда. Я просто притупил. Но никогда не забывал, кто ты для меня.Он чуть коснулся твоей руки.— И мне не нужно ничего ярче, громче или «поинтересней». Ты — самая настоящая. И мне с этим лучше всего.

Ты посмотрела на него. Тишина между вами чуть оттаяла.Ты кивнула.— Просто… не игнорируй меня рядом. Я не умею драться за внимание. Я просто… замолкаю.

Он кивнул в ответ, почти виновато.

— Тогда не заставляй меня привыкать к тишине.

Вы вернулись внутрь. Атмосфера не изменилась — кто-то шумел, кто-то спорил, кто-то снова засмеялся чуть слишком громко.Она — та самая — снова села ближе к Томми, сделала вид, будто "ой, случайно", положила руку рядом.Ты отвернулась. Решила просто пересидеть.

Но в этот раз Томми не сделал вид, что ничего не происходит.

Он встал. Подошёл к тебе. Молча взял твою руку и потянул за собой — спокойно, но очень намеренно.— Пошли, — сказал он.

— Куда? — удивилась ты.

— Просто. Сюда, — он повёл тебя через комнату, мимо всех, не отпуская. Не быстро, не прячась. Наоборот — специально так, чтобы все видели.

Ты заметила, как она, Линда, замолчала. Как Фарадей чуть поднял бровь. Как Вудди отвёл взгляд и вдруг почему-то закашлялся.А Томми просто остановился в углу, напротив всех.Повернулся к тебе, взял твоё лицо в ладони — прямо, честно, открыто — и поцеловал.

Не длинно. Не наигранно.Точно. Спокойно. Очень ясно.

— Чтобы не было ни у кого вопросов, — сказал он, почти шёпотом, только тебе. — Ни у них, ни у тебе.

Ты почувствовала, как тебе становится чуть теплее. Как что-то внутри наконец разжимается.Ты всё ещё злилась чуть-чуть. Но уже по-другому.Потому что он увидел. Потому что не отмахнулся.Потому что выбрал тебя — при всех. Без стеснения.

Ночь уже почти наступила. Остальные либо разошлись, либо спали в гостиной на полу среди подушек и пледов.Вы с Томми сидели на заднем крыльце Фарадея, ноги свесив вниз. Было прохладно, но приятно. Лето, всё-таки.

Ты молчала. Он — тоже. Не потому что было нечего сказать, просто… тишина теперь не резала.Томми взглянул на тебя сбоку. Долго. Не навязчиво — внимательно.

— Ты злишься всё ещё? — тихо спросил он.Ты пожала плечами.— Уже нет. Просто немного больно. Я будто... снова стала невидимой.— Прости, — сказал он сразу, без оправданий. — Я реально не заметил. Не потому что не важно. А потому что я, видимо, ещё тупее, чем думал.

Ты хмыкнула.— Иногда, может быть. Но ты не тупой. Просто… ты слишком добрый. И людям кажется, что можно ближе, чем надо.

Он чуть сместился, сел ближе. Не дотрагивался. Просто был рядом.— Ты могла бы просто сказать, что тебе неприятно.Ты посмотрела на него и чуть сжала губы.— А ты мог бы просто заметить.

Он кивнул.— Да. Мог. И должен был.Пауза.— Знаешь, я раньше думал, что ревность — это про собственничество. Типа, «моё». Но сегодня…Он пожал плечами.— Сегодня я понял, что когда ты рядом молчишь вот так — это больнее, чем если бы ты просто закатила истерику. Ты не хочешь доказывать, что ты моя. Ты хочешь, чтобы я сам помнил, кто ты для меня.

Ты отвернулась чуть-чуть. Голос стал тише:— Я просто не хочу чувствовать, что сижу рядом и жду, пока ты вспомнишь, что любишь меня.

Он медленно дотронулся до твоей руки.— Я не забываю. Ни на секунду. Даже когда веду себя, как придурок.Пауза.— Я выбираю тебя. Каждый день. Просто не всегда умею это показывать.

Ты посмотрела на него. В глазах — ничего драматичного. Только честность. И усталость от собственной тупости.Ты кивнула.— Тогда старайся сильнее.

Он улыбнулся чуть-чуть.— Договорились.

Ты сдвинулась ближе. Просто плечом к плечу.И остались так — в тишине, в прохладе ночи, в моменте, где всё снова в порядке. Без громких слов.Но с очень ясным: "ты важна".