Кассета из еë дома - это не фильм

Томми уверенно заявил ребятам накануне:

— Принесу одну кассету у неё — вроде фильм норм, не знаю точно, но обложка классная. Что-то про вампиров или что-то мрачное, вам понравится.

Все — Вудди, Дейви и Фарадей — согласились собраться у Вудди, прихватить чипсы, газировку, может немного выпивки, и залипнуть в этот «мрачный фильм».

Вечером они уже сидели вчетвером в комнате. Свет был выключен, вентилятор тихо гудел, еда была распакована, кассета вставлена. Щёлк.

Вместо заставки с логотипом студии и жуткой музыки — размытое домашнее видео. Камера дрожала, но стабилизировалась, и вдруг на экране появилась ты.

Ты сидела на полу, в каком-то дворе, рядом — твой брат, ещё несколько ребят, пара девушек. Все выглядели беззаботно, будто лето, и никто никуда не спешит. Атмосфера — почти детская, тёплая, только все чуть старше — подростки, но ещё с какой-то чистой радостью на лицах. Бутылка колы. Смех. Камера обходит кругом.

— Это не фильм… — протянул Фарадей, но никто не выключал.

Вы начали шутить — сначала что-то про кого-то из друзей, один парень подколол девушку про то, как она ест мороженое, она в ответ припомнила, как он однажды уснул в бассейне. Ты и один блондин кидали друг другу шуточки как в пинг-понге — быстро, остро, и с каким-то особенным подколом. Не как флирт, а как… свой язык.

— Это кто?.. — пробормотал Дейви. — У неё был парень?

— Да хрен знает, — тихо сказал Томми, глядя не отрываясь. Он уже понял, что это был не фильм, а… момент из чужой жизни. Из её.

Потом шутки стали темнее. Чернуха — про смерть, про родителей, про политику, про какие-то травмы, и все смеялись, не потому что было «смешно», а потому что все понимали, что друг у друга под кожей.

Потом были пошлости. Один из парней что-то выкрикнул, ты упала на бок от смеха, твой брат чуть ли не захлебнулся колой. Один кто-то за кадром засмеялся особенно звонко.

— Чёрт, они будто были целым… — выдохнул Вудди. — Типа, настоящей бандой.

— Настоящей семьёй, — добавил Фарадей тихо.

Томми ничего не сказал. Он смотрел на экран, на твоё лицо — в движении, в жизни, в каком-то ярком прошлом, которое он никогда не увидит по-настоящему. Там была ты, другая — ещё более настоящая, а может просто с теми, с кем позволяла себе быть такой. Уязвимой. Резкой. Очень живой.

Он понял, что эта кассета — случайно найденный срез времени, который ему не принадлежит. Но который он бы очень хотел понять.

В какой-то момент ты на записи посмотрела в камеру и закричала что-то вроде:— Только не вздумай это кому-то показывать! Я убью тебя!

Ребята хором рассмеялись.

На экране всё продолжалось, но кто-то — кажется, Дейви — нажал «стоп». В комнате воцарилась тишина.

— Томми, ты ей скажешь, что это нашли? — спросил Фарадей.

Томми помолчал.— Нет… Не знаю. Это было не для нас. Просто… случайно вышло.

Они ещё какое-то время сидели в тишине, каждый со своими мыслями.

И где-то в этой тишине Томми крепче сжал пластиковый корпус кассеты, как будто в ней было что-то ценное — не просто запись, а кусок того, что объясняло тебя лучше любых слов.