Хочешь потрогать грудь?

Жара в тот день будто специально не собиралась отступать, несмотря на то что август уже клонился к закату. Школьный двор был почти пуст, кроме пары знакомых лиц у велопарковки. Томми стоял с Вудди и Фарадеем у старых лавок у спортплощадки, они обсуждали кассету, которую собирались посмотреть вечером. Он был в своей старой майке без рукавов, запястья в браслетах, лицо чуть уставшее, волосы — растрёпанные, но, по признанию Фарадея, "типа модно".

И вдруг рядом появилась она.Эшли, из группы поддержки. Та самая, которую Томми однажды — в самом начале лета — разглядывал у бассейна и однажды, по глупости, кинул дурацкий флирт. Тогда это было ни к чему, просто порыв гормонального, не совсем уверенного в себе парня. Тогда ещё не было тебя.

Теперь — была.

— «Привет, Томми», — голос сладкий, выверенный, с лёгкой игрой. Он обернулся и, увидев её, только выдохнул.— «О. Привет.»

— «Давно не виделись. Ты… стал как будто горячее. Загорелый. И вот это вот...» — она кивнула на его плечи и майку. — «Работает.»

Он усмехнулся.— «Эм… спасибо, наверное.»

Она сделала шаг ближе.— «Я тут подумала... Ты когда-то, в начале лета, вроде как... ну, сказал кое-что про мою грудь.» — и, не давая ему ответить, добавила тихо, с намёком: — «Теперь можно.»

Томми на секунду замер. Всё тело напряглось. Не от желания — от удивления и... раздражения.Он посмотрел на неё спокойно, почти лениво. И сказал:

— «Слушай… это было до. До неё. До того, как я вообще понял, что могу кого-то уважать. Сейчас — у меня есть девушка. И я... я правда не хочу никого другого. Даже если раньше смотрел.»

Эшли прикусила губу, не сразу зная, что сказать.— «Ты же даже не знаешь, что теряешь.»

Он чуть приподнял бровь, не злобно — скорее с насмешкой:— «Знаю. Но, если честно, мне неинтересно. Я уже нашёл то, что гораздо круче, чем ты когда-либо будешь.»

Он развернулся и вернулся к ребятам, оставив её стоять посреди пустого двора. Фарадей посмотрел на него и шепнул:— «Это что... была Эшли? ЧТО она хотела?»Томми только фыркнул:— «Ха. Чушь. Забудь.»

Но внутри он ощущал тепло и лёгкое головокружение. Не потому что отказал.А потому что даже не захотел согласиться.

Он шёл домой с уверенностью, что ты — не просто летний роман.Ты — то, ради чего он перестал быть «тем, кем был» раньше.