Макс забрал нас обоих

Всё случилось вечером, как всегда — не вовремя и неуместно, но мы-то думали, что всё будет просто игрой. Я, Томми, Дейви, Фарадей и Вудди устроили слежку за одним подозрительным мужиком, который часто задерживался у старого склада. Типа, "что-то мутит", а мы — герои, конечно же.

Мы прятались за мусорными баками, карабкались по забору, переговаривались шёпотом — всё было весело, немного глупо, но очень захватывающе. Пока… нас не поймали.

Оказалось, это охранник, а не маньяк, и он сильно не оценил наше приключение. Он вызвал полицию, те — родителей. И вот мы стоим, все впятером, кто-то чуть испуган, кто-то делает вид, что ему смешно. Но как только на стоянку резко влетает машина моего брата, и он резко выходит — весело быть перестаёт мгновенно.

Он не закатывал сцену. Он просто подошёл, глядя прямо мне в глаза, сказал тихо, но жёстко:

— Садись.

Я не спорила. Молча пошла к машине. А потом он на секунду повернулся к Томми.Медленно, твёрдо. И с таким лицом, как будто вообще никаких "возрастных поблажек" не существует.

— Ты тоже.

Томми даже не стал спрашивать, почему. Он понимал: его родители точно не приедут — они были или в ссоре, или заняты, или им просто было не до этого. А брат не мог его просто так там оставить. Хоть и молча, но он забрал и его тоже.

Машина ехала в абсолютной тишине. Ни радио, ни разговоров.Я смотрела в окно, чувствуя, как напряжение почти физически давит в груди.Томми сидел рядом, опустив взгляд. Он будто сожалел, что вообще согласился на этот "шпионский план".

Мой брат сжимал руль так, что костяшки белели.Остановились у дома Томми. Он ничего не сказал.

Я повернулась к Томми. Вся злая, испуганная, усталая, но тёплая внутри.Глядя ему в глаза, я тихо сказала:

— Пока… Увидимся.

Он кивнул. Медленно вышел, не сказав ни слова.

И только когда дверь захлопнулась и он исчез за калиткой, я заметила, что брат выдохнул, коротко, резко.

Он ничего не сказал. Не ругался. Не объяснял. Просто завёл мотор и поехал дальше.

Но в этой тишине было так много:– злости, страха, заботы– и отчаянного желания, чтобы с тобой больше никогда ничего не случилось.

Томми чувствовал себя… словно его сжали в тиски, хоть никто даже не поднимал голос.

Пока сидел на заднем сиденье рядом со мной, он поймал взгляд моего брата в зеркале заднего вида — короткий, колючий, как у охотника, который точно знает, на кого сейчас смотрит.И это задело. Не испугало, нет — но заставило почувствовать себя виноватым, даже если вина была не только его.

Он не сводил глаз с дороги, но внутри всё гудело.

"Я втянул её в это. И даже если это была общая идея — всё равно. Я должен был остановить. Предложить другую фигню. Что угодно, но не так, чтобы её забирали с лицом будто её арестовали."

Когда я сказала ему "пока, увидимся", он лишь кивнул — в горле стоял тугой ком, а плечи будто налились свинцом.Он вышел медленно, не смея хлопнуть дверью, как будто и этого было бы слишком много.

Дома он лёг, но не спал.

Лежал на спине, уставившись в потолок.Голове не давал покоя образ — как брат забирает нас, как я молчу, как напряжение между мужчинами будто готово было треснуть от искры.Он не знал, ненавидит ли его мой брат, или просто оберегает меня от всего мира.

И где-то внутри Томми думал:

"Если бы у меня был такой брат — может, я бы тоже вырос другим. Может, тоже бы не полез тогда с пацанами на все эти игры. Может, тоже бы стал тем, кто говорит: «садись», и все слушают."

Он скучал.По мне.По моему голосу.По спокойствию рядом.Но понимал — нужно время. Чтобы всё стихло. Чтобы брат снова не смотрел, как на угрозу.

И пока это время тянулось, он почти не выходил из дома.Ждал.Пока снова не "увидимся".