Просто ноги натëрла

Поздний вечер, улицы уже опустели, воздух пах пылью и сухими листьями, а фонари освещали асфальт мягким жёлтым светом. Томми шёл куда-то — сам толком не знал, просто не хотелось быть в стенах, которые давят. Иногда такие прогулки помогали.

Он сунул руки в карманы куртки, капюшон натянут на голову, шаг неспешный, в наушнике что-то фоново гудело. Но вдруг он остановился.

Впереди — не сразу заметная, почти растворённая в полумраке — фигура. Девушка в светлом платье. Босиком. Туфли в руках. Волосы немного растрёпаны, лицо чуть усталое, но при этом спокойное. Ты.

Томми прищурился, чуть ускорился, скинул наушники. Хотел позвать — но в тот же момент появился кто-то ещё.

Твой брат.

Спокойный, уверенный шаг. Ни крика, ни драмы. Он подошёл к тебе, как будто это обычная вещь. Ты ничего не сказала — только остановилась, посмотрела на него. Он молча взял туфли из твоих рук, аккуратно подхватил тебя на руки, как будто так уже бывало — и пошёл в сторону дома.

Ты уткнулась носом ему в плечо. Устало. Как будто так легче дышать.

Томми стоял в тени, немного в стороне. Он не знал, видел ли его брат. Но ты — ты заметила. В какой-то момент повернула голову, и ваши взгляды встретились на долю секунды.

Ты ничего не сказала. И не улыбнулась. Но и не отвела взгляд сразу. Просто смотрела.

Он смотрел в ответ.

А потом ты снова прижалась к брату, и исчезла за углом.

Томми ещё долго стоял на том месте. Почему-то внутри стало тихо. Щемяще. И очень по-настоящему.Когда ты исчезла за углом в руках своего брата, Томми остался стоять. Пустая улица снова обернулась молчанием, но теперь в этом молчании что-то давило.

Он смотрел в ту сторону, будто бы ещё мог тебя видеть. А внутри — всё закололо остро, неожиданно глубоко.

"Ты шла босиком… Почему? Откуда? Почему так поздно? Почему одна? Что-то случилось? Кто тебя довёл? Почему не я рядом?.. Почему не я держал тебя в тот момент?"

Он чувствовал беспомощность, которую терпеть ненавидел больше всего. Он мог быть рядом — и не был. Он не знал, что произошло, и не мог спросить. А если бы даже и спросил — имел ли он на это право?

Щемящее раздражение к себе — что не подошёл сразу. Что замер. Что не сделал шаг вперёд, а остался тенью.Укол ревности — не к твоему брату, а к тому, что не он оказался тем, кому ты позволила быть рядом в такой момент.Тревога — вдруг с тобой что-то случилось, и ты просто держалась, как обычно, слишком гордо, слишком тихо.Боль — от осознания, насколько ты ранима. И насколько хорошо умеешь это скрывать.

И поверх всего — тихое, почти болезненное чувство к тебе, которое будто стало сильнее. Глубже. Не влюблённость, не влечение. А эта тихая злость на мир за то, что тебя вот так просто можно было довести до босых шагов по ночной улице.

Он шёл домой медленно. Но в голове уже складывался вопрос:"Ты скажешь мне, если тебе плохо?.. Или я всегда буду узнавать это случайно?"

На следующий день, когда вы сидели вдвоём — может быть, на старом диване, или на подоконнике, или просто у тебя дома, в тишине, которая не требовала слов — Томми всё же заговорил. Голос был спокойным, но с тем оттенком, в котором слышался не заданный вовремя вопрос:

— Слушай... А что тогда было? Ну, ночью. Ты — в платье, босиком... брат тебя унёс, а ты будто... не здесь была.

Ты на секунду замерла, посмотрела в окно, может быть, чуть склонила голову. Ответ прозвучал буднично:

— Да ничего не случилось. Мы с братом гуляли. Я просто ноги натёрла. Вот и решила босиком идти.

Он кивнул. Медленно. Но взгляд задержался на тебе чуть дольше обычного.

— Ты уверена? — спросил тихо, не навязчиво, но с тем теплом, которое не умеет быть равнодушным.

Ты улыбнулась, может, чуть натянуто, но искренне:

— Уверена. Серьёзно, всё нормально. Просто туфли оказались предателями.

Томми ничего не ответил сразу. Просто вздохнул чуть глубже, чем нужно, и опустил взгляд, будто что-то прожёвывая внутри. Он не стал лезть с расспросами. Не стал настаивать. Но в следующий раз, когда ты шла рядом — даже просто до магазина или мимо школы — он незаметно замедлил шаг, будто подстраиваясь. А если ты была в туфлях — взгляд скользил к твоим ступням чаще, чем раньше.

И пусть ты сказала, что всё в порядке — он теперь больше запоминал твои "ничего", чем твои "всё хорошо".