Лето. Жарко. Она идëт.

Пыль, липкий воздух и ни одной тени — типичный июльский день в пригороде. Ребята уже почти час караулили Маккея. Он зашёл в аптеку, и теперь каждый, кто проходил мимо, вызывал подозрение.

Томми лежал на животе в траве за припаркованным фургоном.Дейви скучал, Фарадей записывал что-то на оторванном клочке бумаги, Вудди ел тёплый «Сникерс», который уже стал скорее мазью, чем батончиком.

— Он, походу, решил сдохнуть от жары прямо в аптеке, — пробормотал Дейви. — У нас плавится мозг, а он выбирает аспирин полчаса.

— Это уже не слежка, а испытание, — буркнул Вудди.

И вдруг Томми замер.

Он чуть приподнялся на локтях и резко сказал:

— Тихо.

— Что? — отозвался Фарадей. — Он выходит?

— Нет. Смотрите…

Они повернули головы. И увидели тебя.

Ты шла по тротуару. Белая короткая юбка, распущенные светлые волосы, на плечах — верх от купальника, узкий, открытый, и он подчёркивал фигуру так, что каждый из парней замолчал просто на автопилоте. В руках — стакан с ярким напитком, ледяной и цветной, как растаявшее мороженое. Ты была в очках, шагала легко, рядом подруга, вы что-то обсуждали.

Вудди сглотнул.— Охренеть.

Фарадей отвёл взгляд, но всё равно бросил ещё один.— Я знал, что она красивая… но… блин.

— Это… это преступление, что она вообще существует, — прошептал Дейви. — И носит это на людях. У меня уже внутренний конфликт с гормонами.

Они все молчали. Потому что знали, чья ты девушка. И потому что всё равно не могли не смотреть.

А Томми…Он не злился.Он знал, что ты его. И от этого только гордился, как будто весь мир получил разрешение увидеть, кого он любит — но при этом понимал, что ты не для них.

Он смотрел не так, как они.Он видел, как ты откидываешь волосы с плеча, как щуришься от солнца, как машешь рукой подруге. Он знал этот взгляд, этот смех — знал, как ты выглядишь утром, как держишь его за футболку, когда засыпаешь.

Ты мельком повернула голову — и заметила его. Только на секунду. И не улыбнулась, не кивнула, просто — взгляд: "я тебя вижу. Знаю, что ты здесь."

Он улыбнулся чуть-чуть, одними глазами.И больше ни один из парней не посмел сказать ни слова. Только переглянулись молча.

Потому что ты ослепительно красивая. Но ты девушка Томми. И это — правило, не обсуждаемое.

Вы сидели на крыше его гаража, свесив ноги. Снизу доносился лёгкий гул — где-то играло радио, чирикали сверчки, кто-то из соседей жарил что-то на гриле. Воздух был наконец тёплый, а не обжигающий, и солнце только что скрылось за крышами.

Томми потягивал газировку и краем глаза посматривал на тебя.

— Знаешь, — начал он, будто между прочим. — Сегодня, когда ты появилась на улице… в той юбке… с этим идиотским цветным льдом…

Ты прищурилась.— Ага. И?

Он ухмыльнулся.

— Фарадей чуть не задохнулся. Вудди подавился «Сникерсом». Дейви, кажется, отключил мозг и просто завис.Он сделал паузу, лениво крутя жестяную банку в руке.— Если бы мы не сидели в тени, пацанам пришлось бы бежать купаться в ближайший фонтан.Он повернулся к тебе с полуулыбкой:— Остыть. Срочно. В полном составе.И добавил:— Причём с уважением. Потому что ты — моя.

Ты усмехнулась, качнула ногой в воздухе и чуть наклонилась ближе к нему.

— А ты… остыл?

Он посмотрел на тебя медленно. Очень медленно.

— Я?И хрипло, чуть ниже, добавил:— Я пока держусь. Но если ты ещё раз выйдешь вот так — без предупреждения — то не факт, что вечером я буду в состоянии говорить спокойно.

Ты засмеялась. И поцеловала его — не спеша, лениво, как всё это лето.