У вас уже было?

Ребята сидели в полутёмной комнате, в центре стояла покосившаяся лампа, тускло освещающая стол, заваленный пустыми бутылками колы, пепельницей и какими-то записками. Вечер был долгим и немного скучным — всё сводилось к привычным разговорам о планах, глупостях и лёгкой усталости, которая наваливается, когда нечего больше делать.

— Слушай, Томми, — начал Дейв, потягивая из бутылки и слегка прищуриваясь. — А чё у тебя с ней вообще?

— С кем «с ней»? — Томми поднял глаза с выражением полного равнодушия. Он уже знал, к чему всё идёт.

— Да ну ты понял. — Вмешался Фарадей, ехидно. — Не прикидывайся. С ней ты теперь всё время. То вы у неё, то ты где-то рядом ошиваешься. Ты даже разговаривать стал… я не знаю… мягче.

— Это ты так ревнуешь, что ли? — Томми приподнял бровь.

— Да не ревную я! Просто интересно. Слушай, вы спите в одной кровати? — спросил тот, у которого сдержанность никогда не была сильной стороной. — Ну типа… вместе-вместе? Или просто ночуешь?

— А что, сильно интересует? — Томми прищурился, будто оценивая, насколько сильно стоит поставить всех на место.

Фарадей хохотнул:

— Не, просто... Мы тут ставки делали. Кто первый сорвётся. Я говорил — ты. Билли думал, ты будешь тянуть до конца года.

Томми тяжело выдохнул, откинувшись на спинку дивана. Пару секунд он молчал, а потом совершенно спокойно произнёс:

— А если и было?

Комната на секунду притихла. Никто не знал, он серьёзно или просто хочет заткнуть их.

— Ты серьёзно? — Фарадей округлил глаза. — Ты ж обычно... вообще об отношениях с ней не говоришь.

— И не собирался. Но вы достали. — Он встал, потянулся, оглядел их и добавил: — Вот вы тут шутите, а для меня это не игра. Всё, что есть — это моё. Не вашего ума дело.

— Оу... — тихо сказал Дейв, — звучит так, будто ты правда втянулся.

Томми ничего не ответил. Просто повернулся, взял куртку и ушёл на улицу перекурить. Лицо у него было спокойное, но в груди — странное, тёплое ощущение. Он не часто что-то защищал так... словами. Обычно — кулаками.

А сейчас защитил. Потому что впервые за долгое время у него было что терять. Или кто.