Третий глаз Мэй

В шесть лет Мэй потеряла дом и лучших друзей из-за страха взрослых перед магией. В четырнадцать — обрела дар и потеряла единственную родную душу. В восемнадцать — выиграла «Битву экстрасенсов», чтобы доказать себе, что она есть. А в двадцать ей пришло сообщение, которое вернуло в её жизнь всё, от чего когда-то сбежали её родители. Теперь Мэй должна снова выйти в свет — но на этот раз под маской анонимности, лицом к лицу с прошлым, которое её не забыло.

Часть 1: Пробуждение

/Из детства/

Меня зовут Мэй Йонгыль. Моё детство пахло тёплым хлебом и яблоками из нашего сада. Оно было спрятано в маленькой деревне, где все знали друг друга в лицо. А ещё оно было связано с фамилией Шепсов, жившей по соседству.

В той семье было пятеро детей, но в моей памяти ярче всех остались двое: Александр и Олег. Саша, старший, с какой-то взрослой серьёзностью опекал младшего брата, словно тот был его личной ответственностью. Мы были неразлучны до шестого класса. А потом моя жизнь резко свернула не туда.

Однажды, вернувшись из школы, я увидела, как из нашего гаража выезжает незнакомая машира, гружёная коробками. Родители, не глядя мне в глаза, сказали, что мы «срочно уезжаем». Они продали дом, не спросив меня ни о чём. Не попрощавшись с Сашей и Олегом. Мы просто исчезли.

Через два дня за мной приехала бабушка, о которой я раньше лишь слышала. Она жила в Москве. Её звали Ирина, и с первого взгляда я поняла — она другая.

/Разговор на лавочке. За день до отъезда./

Эту историю я узнала намного позже. Оказалось, в тот вечер наши родители сидели на лавочке и говорили о нас, детях. Родители Шепсов, смущаясь, поделились своими наблюдениями: старшие дети иногда предчувствовали события, младшие разговаривали с «невидимыми друзьями». В их роду такое уже бывало — необъяснимые способности, передающиеся по крови.

Мои родители не заинтересовались. Они испугались. Их страх был тихим, ледяным и абсолютным. Они решили, что лучший способ защитить меня от этой «странности» — убежать от неё подальше. Продать дом, оборвать все связи. Они думали, что делают как лучше.

/Москва. Бабушка Ирина./

Бабушка не стала меня от чего-либо ограждать. Наоборот. Она смотрела на меня так, словно ждала этого момента много лет.— Твоя мама выбрала забыть, кто мы, — сказала она однажды за чаем. — Но кровь не обманешь, девочка. Ты — моя внучка. И в тебе дремлет то же, что и во мне.Она назвала это «даром», а себя — ведьмой. Не сказочной, злой, а настоящей — видящей то, что скрыто. Я думала, она шутит, пока не начала замечать странности сама. Её разговоры с пустым креслом, на которое падал солнечный луч. То, как она точно знала, кто звонит, ещё не сняв трубку.

А потом начались наши уроки. Долгое время у меня ничего не получалось. Я только злилась на себя. Бабушка терпеливо повторяла: «Не заставляй. Прислушайся».Переломный момент наступил осенью. В пустой комнате я вдруг услышала тихие, размеренные шаги. Холодок пробежал по спине. Бабушка, когда я рассказала, схватила меня за руки, и её глаза блеснули.— Третий Глаз, — прошептала она с торжеством. — Он открылся. Ты услышала того, кто ушёл.

К моим четырнадцати годам я уже могла многое: чувствовать энергию места, считывать остаточные эмоции с предметов, видеть ауры. Бабушка выполнила своё обещание — раскрыла мой потенциал. И в тот же год её сердце неожиданно остановилось. Она ушла тихо, во сне, оставив мне в наследство квартиру и мир, который был теперь в два раза больше и страшнее.

/Детский дом. Четыре года./

Квартиру опечатали до моего совершеннолетия. Меня определили в детский дом. Эти четыре года стали испытанием на прочность жёстче любых магических практик. Я была «странной», «ведьмачкой», мишенью для насмешек и агрессии. Даже педагоги побаивались моего пристального, словно видящего насквозь, взгляда. Было отчаянно одиноко. Несколько раз я оказывалась на грани, но что-то останавливало — то ли инстинкт, то ли обещание, данное бабушке.

Единственным светом в том туннеле была мысль: вот исполняется восемнадцать, и я вырвусь. Начну жить. И первым делом сделаю то, что докажет мне и всем — я не ошибка природы. Я подам заявку на «Битву экстрасенсов».

/Совершеннолетие./

День, когда меня официально выпустили на свободу, был пасмурным и самым прекрасным в моей жизни. Я вдохнула воздух, пахнущий не щами из столовой, а дождём и свободой. Вернулась в бабушкину квартиру — пыльную, заброшенную, но свою. И в тот же день отправила заявку на шоу.

Кастинг, съёмки, первая победа — всё это промелькнуло как один напряжённый, ослепительный сон. Я была слишком юной победительницей, и это многим не понравилось. Аплодисменты в зале тонули в шепоте недоверия: «Девочка, что она понимает?». Я взяла свой приз, улыбалась в камеру, а внутри сжималась в комок. Победа оказалась горьковатой.

Но она дала мне возможность встать на ноги. Закончить университет на вечернем, обустроить быт. Я научилась жить в тишине и одиночестве, как когда-то жила бабушка. Магия стала не шоу, а частью повседневности — таким же инструментом, как зрение или слух.

/Настоящее. Двадцать лет./

И вот сейчас, спустя два года после той победы, я сидела в своей тихой гостиной и смотрела на экран телефона. На нём горело уведомление от неизвестного номера. Сообщение было коротким:

«Мэй Йонгыль. Это Марат Башаров. "Битва экстрасенсов" возвращается в новом формате. Мы собираем сильнейших. Завтра в 11:00, адрес пришлю отдельно. Приезжайте, если интересно. Будем рады».

Палец замер над кнопкой ответа. В горле встал ком. Снова? Снова выйти на свет, под прицел миллионов глаз, под осуждение, под вопрос «А не слишком ли ты молода для этого?».

Но где-то глубоко внутри, под слоями страха и усталости, шевельнулось знакомое, упрямое чувство. То самое, что когда-то заставило меня зажечь свечу на кастинге. Вызов. Жажда доказать — прежде всего себе — что я не сломалась. Что я стала сильнее.

Я медленно набрала ответ: «Буду. Пришлите адрес».

Затем отложила телефон и закрыла глаза. Завтра начиналось что-то новое. А может — возвращалось что-то очень старое.