10

Я шла домой и думала лишь об одном: я никто, никто, никто...

Это имел в виду Антон, и я ему верила.

Я никто.

Впервые, оглядываясь по сторонам, я замечала, что вокруг много симпатичных девушек, а есть даже и покрасивее меня.

И у многих есть парни. Даже у незаметных и сереньких.

А я никакая.

А я на самом деле простая девушка, и вовсе не королева.

И свиты у меня никакой нет. Даже Эдик смотрит теперь на меня с полным равнодушием. А Антон... Ему я и подавно не нужна.

Это я, глупая, нафантазировала, что в такую, как я, невозможно не влюбиться. А на самом деле? На самом деле невозможно меня любить.

А за что? За посредственную внешность, за тупой эгоизм? Нет, за это не любят.

А что еще есть во мне?

Ничего.

Я никто.

С трудом передвигая ногами, я добралась до своего дома. К счастью, квартира встретила меня одиночеством.

Одиночество – то, что мне нужно сейчас больше всего.

В голове моей возник план, который требовал немедленного исполнения.

Скинув с плеча сумку и, раздеваясь, я напрямик пошла в ванную и посмотрела в зеркало.

Теперь я видела не ту красавицу, что раньше, а простую шестнадцатилетнюю девчонку, которую никто не любит, которая никому не нужна.

Хотя нет. Может, кому – то и нужна, но только не Антону.

А я несмотря ни на что, продолжала его любить. Я готова была простить его в любой момент.

А я бы все отдала за него!

Но ему ничего от меня не надо.

Я стерла набежавшие слезы и потянулась к лезвиям, которыми брился Костик.

Ну все, прощайте!

Я жить так не хочу и не буду!

Прощай, бабуля, а главное, извини свою непутевую внучку. Прощай, Костик, я надеюсь, ты когда – нибудь меня поймешь. Прощай, Никуся, ты клевая девчонка, и я верю у вас все сложится с моим братом. Прощай, Антон, и знай, что это все из – за тебя. Слишком сильно я тебя любила. А ты мной пренебрег.

Прощайте.

Я стиснула зубы и уверенно взяла лезвие в правую руку...

- Дура, дурочка наша! Зачем ты, глупенькая? Лерочка – а...

Голос бабули упорно вбивался в мою больную голову.

Мне было плохо. Мое все тело ужасно болело, словно бы меня пропустили через мясорубку.

В голове шумели чьи – то голоса: кто – то плакал, кто – то жаловался, кто – то ругался.

Кто – то гладил меня по волосам, но я не могла понять кто. Я боялась раскрыть глаза.

Я вообще боялась сделать вид, что жива.

- Лера, деточка...

Это бабуля.

Зачем она здесь? Зачем плачет? У нее же сердце больное после смерти моей матери. Ей нельзя расстраиваться, даже врачи это говорят.

- Не плачь, - едва шевеля губами, попросила я.

- Лерка! – еще громче заплакала бабуля и кинулась меня целовать. – Жива!

Я с великим трудом приоткрыла глаза и оглядела обстановку.

Так – так, больница... Бабуля, серьезный Костик, бледная Никуся...

И что мы здесь делаем?

Ах да, я же порезала себе вены.

Какая малость, почему все так испереживались?

Я вот тоже переживаю: и почему я не умерла?

Неудачница, даже покончить с собой не смогла. С такой фигней не справилась. Тьфу ты!

Видимо, Бог меня вытолкал из царства мертвых и отправил обратно, на землю грешную страдать и мучаться.

- Лерка, - сурово позвал Костик. – Зачем ты это сделала?

- Костик! – шикнула на него бабуля, поднимаясь, чтоб пойти за врачом.

Но ее никто не услышал.

- Это ты меня...спас? – спросила я.

- Да. Я как увидел тебя... Зачем ты это сделала? Ведь жизнь только – только стала налаживаться!

Он еще что – то говорил, но я уже не слушала.

Меня душили слезы от того, что мне было тошно их видеть: бабулю, Костика, Нинку.

Родные да близкие, зачем вы мне нужны? Зачем вы спасли меня? Зачем вы пришли сюда? Зачем?

Зачем я вообще живу?

Ах да, Костик – дурак спас!

Видно, судьба такая. Ну хорошо, я справлюсь, я буду жить.

А Антон...

Что ж, мое имя – Валерия, переводится как «сильная, здоровая». Значит, я добьюсь своего!

Я сделаю все, и рано или поздно, Антон будет моим.

Да, именно так, он будет моим, этот нахальный блондин.

А пока надо подлечиться слегка, а то голова болит.

Я поудобнее легла и помахала Никусе рукой в знак того,что вижу ее