Моя большая маленькая жизнь

«Если бы я была писательницей, моя книга была бы такой: (это я всё выдумала, со мной такого не происходило). Мои фантазии.»

Моя маленькая большая жизнь.

В моей жизни появился Герман.

Произошло это одновременно и неожиданно, и трагично, и несколько романтично.

Мне было в то время двадцать пять лет. Я работала в одном небольшом районном городке учительницей не совсем серьёзного предмета – пения. Городок совершенно ничем не примечательный, за исключением роскошного парка. Посажен он был где-то в пятидесятых годах, с аккуратными аллеями, цветниками и скульптурами вождей и спортсменов, пионеров и животных.Где-то в семидесятых годах посадили молодой парк в этом же месте, просто продолжили старый парк. И там ещё не было ни аллей, ни скамеек, ни цветников. Новый парк был из лиственниц¸ елей и берёз. А на границе старого и нового парков была танцплощадка – средоточие тусования молодёжи по выходным и по средам. В этот день у меня было «окно» в занятиях, на целых три часа – вот такой «разгрузочный» день в пятницу. Стояла очень тёплая погода, начало мая, пахло деревом, влагой, травой. Я приехала автобусом к входу в парк и пошла по первой аллее налево. Нашла уютную скамейку в нише из кустов, прямо перед клумбой с цветущими тюльпанами и нарциссами.

Прочитав буквально пару страниц из взятого с собой детектива, заскучав от обилия в нём неприятных сцен и эпизодов с насилием, я разомлела на солнце и задремала. Подхватилась от того, что уронила книгу. Я подняла её, отряхнула и посмотрела направо-налево.Довольно далеко от меня по направлению ко мне шёл человек, засунув руки в карманы брюк и низко опустив светловолосую голову. Не придав значения его появлению, я стала дальше «мучить» детектив.

Мужчина подошёл к моей скамейке и сел на другой её конец, не говоря ни слова и не спрашивая разрешения. Я косо на него взглянула: ничего, мужествен, симпатичен. Ну, рост я рассмотрела раньше – высок, хорошо сложен и одет так, как я люблю в мужчинах: вся одежда в пору, не измята, а главное, брюки не собраны в «хомуты» внизу. Но он молчал и вроде бы не смотрел на меня.

Я ощутила какое-то напряжение от этой ситуации и поднялась, чтобы уйти.

- Не уходи. – тихо сказал он.

Я шлёпнулась на место.

- Мне нужно, чтобы кто-нибудь побыл со мной рядом. – сказал он. – Я сегодня похоронил маму. Я у неё был один, и она у меня была одна. А теперь я у себя один.- Соболезную. Если могу чем помочь... - тихо сказала я.- Просто посиди. Мне ничего не нужно.

Прошло минут пятнадцать. Сказала, что нужно идти на работу.

- Я провожу, - ответил он. – Можно и молча.- Нет, зачем молча? Если хочется поговорить, я выслушаю. Не обещаю, что смогу найти утешающие слова, но выслушать – выслушаю.

Он посмотрел на меня более осмысленно, наверное, увидел, кто вообще оказался рядом.

Мы пошли по аллее к новому парку, по тропинке через него вышли к остановке автобуса. Ни слова не говоря сели в автобус, доехали до моей школы, вышли и я попрощалась.

На уроках я выбирала петь с детьми грустные мелодии о маме. Грусть моего, как бы сказать, знакомого передалась мне, хотя всю глубину его горя я познать не могла. Мои-то родители были живы.Когда после последнего звонка с урока я вышла на крыльцо школы, я увидела его сидящим на ступеньке. Подошла и сказала:

- Пойдём.

Он поднялся и пошёл за мной.

- Я не хочу домой.- Ну, значит, пойдём домой ко мне. Ты сегодня кушал что-нибудь?- А мне уже некому это предложить. – он растерянно посмотрел на меня.- Сегодня это предложу тебе я. А дальше как-нибудь устроится.

Я жила на квартире с одинокой, ещё далеко не старой женщиной, которая с приходом тепла пропадала на даче (так она называла родительский дом в деревне в пятнадцати километрах от райцентра), а по вторникам тусовалась в клубе «Жемчужный возраст». И это надо было видеть! В двадцать пять лет я думала, что романтики и чувств после пятидесяти не существует. Это я сделала выводы, наблюдая отношения между моими родителями. К слову сказать, я никогда не замечала у них сюсей-мусей, бусек, похлопываний по попе. Но моя хозяйка в свои пятьдесят два – это вулкан страстей, постоянная готовность влюбляться, а особенно видеть в шестидесяти-семидесяти-летних дядьках мужчин с любовным потенциалом. И главное, она их меняла периодически, но постоянно. Говорила, надо добрать то, что не успела в молодости, тогда это тормозило появлением возможных детей, которых ей, всё-таки, Бог не дал. И жили мы с ней дружно, помогали друг другу, ведь я была деревенской девушкой, а это о деревенских сказано про коня и горящую избу, равно как про доярку, кашеварку и вообще, что баба в деревне даст фору иному мужику. Это стало ясно после того, как женщину посадили на трактор, а уж потом Паша Ангелина показала «ху из ху».

Я спросила:

- Чего ты не любишь?

Он оторопел, но ответил:

- Блины и всяческие запеканки. Вот что я люблю, спрашивают все, а что не люблю, так только ты.- Учтено. Варим гречку и домашнюю колбасу. Мой руки и помогай делать салат.

Ужин удался. Я поставила бутылку коньяка (привезла из турпоездки в Грузию), другого спиртного просто у меня не было. Только помянули его маму, как приехала Соня, моя хозяйка. Она сдуру уже искупалась в пруду и приехала с жестокой простудой. Села к нам за стол, всё выслушала и предложила познакомиться. Вот тогда я узнала, что зовут его Герман.

После ужина я обиходила больную Соню, постелила в зале Герману, сама хозяйничала на кухне. Вышла Соня и сказала:

- У него глубокое горе и потрясение. Его надо утешить. Так что забудь о своих моральных принципах и прояви милосердие.

И я его проявила. Когда я ночью зашла в комнату, где была постелена Герману постель, он сидел поперёк дивана, прислонившись спиной к стене, и смотрел на меня. Я его утешила, как смогла. А утром его в квартире не оказалось. Так что если после него у меня в животике оказался плод от утешения, выходит, это мои проблемы.

Досада на себя и на Соню грызла меня весь день, но когда я увидела его в форме подполковника ОМОНа, сидящего снова на ступеньках у школы, я была растеряна. Он что, отнёсся ко мне и ко всему, что произошло серьёзно? И если он подполковник, то сколько ему лет? Оказалось, что ему тридцать шесть, и отнёсся ко всему случившемуся он по-мужски серьёзно. Да, замуж он мне не предложил, но надеялся на продолжение отношений.

Ещё две недели в моей жизни ничего не менялось, но я уже привязалась к нему, меня радовало то, что он принимал моё сочувствие и заботу. Я ждала его каждый вечер, и каждый вечер не была уверена, что снова увижу его. Вот такой он независимый. И я по-прежнему о нём ничего не знала. Даже моя Соня ничем не помогла, только и узнала, что мать его была успешный адвокат, в разводе с мужем очень давно, и о нём никто из знакомых Сони ничего не слышал.А через две недели Герман приехал на «Вольво» и сказал, что я должна – подчеркнул «должна»» - поехать к его отцу. Сказал, чтобы и образ, и стиль одежды был близок к идеальному.Ну, я девушка из, не побоюсь сказать, красивых, стильных, уверенных в себе, потому что, если бы была к себе менее требовательной, то давно уже была бы замужем за какой-нибудь заурядной личностью. А так у меня все претензии найти – нет, не принца – но подполковника, почему бы нет? Я привыкла к холодноватому интересу ко мне Германа, поэтому была поражена, когда, войдя к нему во всём параде, он поцеловал мне руку. Казалось бы, что тут? Но его нежные тёплые губы жгли мою руку всю дорогу до весьма приличного двухэтажного особняка его отца, который находился в «Царском селе» под областным центром. Герман по дороге сказал, что втайне от матери всегда поддерживал отношения с отцом. Отец занимал высокий пост в областном руководстве, а Герман, оказывается, был командиром ОМОНа области. Это я так запомнила название его службы, а может, она называется по-другому. Но я была впечатлена. Это, конечно, для меня люди из высоких сфер, но я не намерена ударить в грязь лицом. Всё-таки у меня много других, своих достоинств. Уверена, у них их нет: доить корову, полоть гряды, растить курей, уток и т.д. Плюс ещё дирижировать хором.

Герман похож на отца. Николай Ильич был такого же роста, так же статен и красив. В светлых волосах седины не было видно, выглядел лет на пятьдесят пять-шестьдесят. Его жена Маша была дамой его же возраста. Любовью от них разило даже на расстоянии, чему я по белому обоим позавидовала. Сын их, Арсений, был только на два года моложе Германа, так же не женат и так же красив. Герман поцеловался со всеми, а меня представил просто как знакомую и хорошего человека, за что мне захотелось его пнуть. Что я и сделала, на что он ответил:

- Не всё сразу, девушка!

Обстановка была семейная, непринуждённая, сердечная. Помянули маму Германа. Отец сказал, что никогда бы не разлюбил и не оставил её, но Маша... Это же Маша! Германа это не обидело. Я поняла, что его с семьёй отца действительно связывают близкие узы. Арсений, уточнив, действительно ли я являюсь просто знакомой Германа, заявил, что он готов предложить мне более определённые отношения, чтобы такая красота не уплыла из их дома. Герман погрозил ему кулаком, а я сказала, что по-любому они оба хороши, а Германа я еще совсем не знаю, так что я охотно могу и буду узнавать Арсения. Отец сказал, что, видно будет арбитром.Вот так и прошло знакомство с семьей отца Германа. Пока я помогала убирать со стола, отец позвал Германа в кабинет. Предмет разговора Герман озвучил уже по дороге домой.

Во-первых, он сказал, что отец одобрил его выбор. На мое удивление: какой выбор? – Герман остановил машину и сделал мне предложение выйти за него замуж. Я запыхтела от волнения, но все же нашла духу сказать, что об этом я не предполагала, возможно, я и соглашусь, но попозже, все-таки пусть я еще некоторое время побуду хорошим человеком, а уж если не испорчусь, и он не передумает, тогда, наверное, можно и обсудить. Он смотрел на меня сперва с сожалением, потом со смехом, потом поцеловал осторожно и сказал:

- Как скажешь.

Затем категорически потребовал переехать жить к нему в областной центр, так как ему не удобно по службе ездить ко мне в район, на дорогу уходит слишком много времени, а при срочном вызове на службу роль играет каждая секунда. И не дело командиру являться позже подчиненных. Из ослиного упрямства я все же отказалась от переезда, но, мол, я могу передумать, если он мне расскажет пусть не всё, но что сочтет нужным, о себе. Он ответил:

- Сам хотел тебе предложить, потому что и я о тебе мало знаю.

В общем, в самое ближайшее время, наконец, состоялось знакомство. Во-первых, и он, и я намекнули о бывших пассиях и симпатиях, пришли к выводу, что они не будут мешать нам в наших отношениях. Я бы, например, была разочарована и огорчена, если бы у Германа не было ни одной зазнобы. Ну, а о моих поклонниках можно рассказать и не обо всех. Тем более что мне двадцать пять , совсем не девочка. Принимай то, что видишь, а именно: одни достоинства, достигнутые в процессе удач и разочарований.

И всё же мне пришлось переехать к Герману: моя хозяйка Соня привела к себе нового мужа Женю, на восемь лет ее моложе, а он, ничтоже сумняшеся (ничуть не сомневаясь), стал приставать ко мне в первое же отсутствие Сони в доме. Применив к нему удар в подбородок кулаком, которому меня научил один мой поклонник–боксер, он стал моим врагом номер один. Я пожаловалась Герману, он добавил ему втихаря по почкам, и я благополучно переехала в трехкомнатную германову квартиру.

Учебный год кончился, меня «припахали» вожатой в лагерь, благо, что он находился близко от облцентра. И вот тут я поняла, что нужно в срочном порядке выходить замуж.

- Герман, - спросила я у него. - Знаешь ли ты, откуда берутся дети.- А вот не надо мне задавать ехидные, противные женские вопросы. Мы с тобой залетели? Ну и порядок. Как мне, так уже давно надо было. Да и тебя это пугать не должно. Паспорта в руки и вперед. Тем более, что в июне – июле у нас предстоят учения, я должен оставить в своей квартире законную жену, а не невесть кого.

За это «невесть кого» снова получил тумак.

Мы расписались, продолжали работать. Прошло лето, осень. Отношения у нас укрепились, чувства определились. Герман, как мужик, оказался ласковым, выдержанным, я даже уверилась, что он меня полюбил. Очень любил измерять мне талию мягким сантиметром и записывал. А вот в плане «достать что-то, устроить» - этого у него в характере не было. Всё-таки служба наложила отпечаток на отношение к жизни: он не делал того, что было для него унизительно, нечестно.

Ожидали февраль, когда должен был родиться наш сын Ванечка.

- Оленька, я должен на короткое время оставить тебя одну. У меня командировка в другую область. Мы направлены туда для проведения одной операции и заодно общих учений. Я рассчитываю вернуться к появлению Ванечки. Очень прошу, не беспокойся. Я договорился с Соней, она приедет к тебе, чтобы ты не скучала.

А Соня к тому времени уже сплавила свою любовь – Женю далеко и навсегда. Он захотел предъявить ей свою мужественность и поставил фингал, мол, она подала ему холодный кофе. Кофе был достаточно горяч, сделал его морду очень румяной, Женя получил ещё чем-то по чём-то и отбыл в новое плавание по невестам.

Я скуксилась, но не стала особенно давить Герману на психику – до родов оставалось чуть больше месяца, тем более что была рада приезду Сони.Соня была в своём репертуаре: сразу стала выяснять, где, что, почём, какие-такие клубы, тусовки. Шлялась везде, а потом веселила меня рассказами. Хорошо, хоть поклонников не водила.Вдруг Герман перестал звонить и отвечать на звонки. Соня попёрлась в штаб уточнять непонятное. Ей сказали, что операция в завершающей стадии и требует секретности. Я сжалась в комок терпения, не хотела верить в эту сказку. Ведь Герман предупредил, что в любом случае в штабе остаётся его дружок Миша Бессонов и он по-любому свяжется со мной. Но Миша не звонил и не отзывался. Не знали или делали вид, что не знают Николай Ильич, Маша и Арсений.

А Герман в это время находился на грани жизни и смерти. При задержании наркоторговцев пуля прошла выше бронежилета и попала в шею. Слава Богу, сонная артерия была не повреждена, но кровопотеря большая. Как у него хватило выдержки, он командовал почти до конца операции, а потом просто лёг.

Мне сказали об этом, когда ему стало лучше, буквально за несколько дней до предстоящих родов. Николай Ильич, Маша, Арсений и Соня сопровождали меня в госпиталь к Герману, и по дороге у меня отошли воды. До госпиталя было ближе, чем до роддома, и я там рожала. Тяжело рожала, что там говорить. Но ребёнок жив, здоров, а я... Как говорят, роды у женщины болючие, но быстро гаючие. Через неделю, если бы кто показал видеозапись, как мне было трудно, не поверила бы. Я настояла, чтобы сама на руках показала сына отцу. Соня везла нас в кресле, а Герман всё хотел поприветствовать нас стоя. Врач позволил только лёжа, и то не долго.Отвезли меня в роддом, а потом Николай Ильич со всей семьёй домой к Герману. Ничего, что без папы, обставились, накормились, оделись и стали с нетерпением ждать его возвращения. Наверно, из-за того, что все соскучились без маленьких, все хотели хоть ненадолго стать няньками. Мне даже давали выспаться. И стали мы расти.

Время пролетело быстро, и к концу марта наш папа вернулся домой и быстро пошёл на поправку. Соня не захотела уезжать домой, несмотря на наше приглашение жить у нас, сняла квартиру в нашем доме. Жизнь стала возвращаться в колею. Герман вышел на службу. К физическим нагрузкам стал приучать организм сразу по приезде домой.

Пока был на справке по ранению, наконец-то собрались навестить моих родителей, познакомить их с моим мужем и с их внуком. Мама, конечно, квохтала надо мной (похудела), над Германом (малокровный), только Ванечка и приглянулся ей. У меня стало пропадать молоко, ребёнку не хватало и он орал. Мама приготовила ему коровье молоко с водой и сахаром, моё дитя поело и уснуло. Мы поняли, чего ему не хватало.

В парк выгуливались всей семьёй. Герман гордился сыном, ко мне всегда он относился хорошо, но теперь как-то, если можно так выразиться, будто оценил и меня, и сына, и жизнь в целом по-новому, по повышенной ставке. Мы все блаженствовали.

Однажды в парке к нам подошла молодая женщина ослепительной красоты. Несмотря на то, что Герман был не один, она обняла его за шею и крепко поцеловала в губы. Не разжимая объятий, отклонилась, и, глядя ему в глаза, сказала:

- А вот и я. Обещала – вернулась. Что у тебя было без меня, неважно. Теперь у тебя буду только я, и жизнь у тебя будет только со мной.

Она повернулась ко мне:

- Приди в себя. Я у тебя ничего не отнимаю, я забираю своё. Даже если он не уйдёт со мной сейчас, то придёт позже, я подожду. Спроси у него, кто я ему.

Не знаю, где я взяла силы, но я ответила:

- Обязательно спрошу. У нас дома. Если по пути домой не потеряю к этому интерес.

И я ушла с Ваней, а Герман остался. Ночевать он не пришёл. Если бы не Соня, я бы, наверно, не пережила эту ночь. Не было его целый день. Я даже гулять в парк не выходила, ждала.

В девять часов вечера тихонечко хлопнула дверь. Я не вышла его встречать. В спальню он зашёл с огромным букетом роз; со счастливыми глазами он не бросился меня обнимать, а поцеловал обе мои руки и сказал:

- Не прошу у тебя прощения, потому что перед тобой я не виноват. Да, Надежда – сестра Миши Бессонова – моя школьная любовь и моё многолетнее страдание. Она никогда не отвечала мне взаимностью, а после школы уехала учиться в Прагу, вышла там замуж. Родила двоих детей. К этому времени её мужа направили работать дипломатом в Эмираты. Всей семьёй они отправились в Африку. Прожили там пять счастливых лет. А потом захотели поехать в Кению на сафари. На их автомобиль напал взбесившийся слон, и все, кто был в джипе, погибли. Выжила она одна. Но она не вынесла стресса и потеряла рассудок. Теперь она постоянно находится на излечении в психбольнице, но иногда, когда наступает улучшение, её отпускают. И всё равно её поступки не всегда адекватны, как ты и видела. Я просто обязан был отвести её домой к Мише, немного побыть с ней, чтобы не было резкого обострения, а потом мы с Мишей доставили её в больницу. Так что мне, Оленька, больно было и за тебя, и за неё, и за Мишу с женой. Ну что я поделаю, если в моей жизни были и такие факты? Одним словом, я тебя очень люблю, ценю и уважаю за твою выдержку.

Сказать, что я просто плакала, это не сказать ничего. Я оплакивала своё отчаяние, страх, ревность, возможную потерю и вновь обретённую любовь и счастье.

- Никогда! Старайся никогда не быть раненым, потерянным, чужим, непонятным!- Ах, Оля! Я же мент, всё ещё может быть в жизни, но я жду от моей жены любви, мужества и понимания. Давай скрепим это поцелуями и обнимашками. И где это твоя попа, по которой я не шлёпал целых два дня?

Так вот, о чём это я? А о том, как двадцать лет назад я вышла замуж. По-прежнему я работаю в школе, пою сама и заставляю петь под мою дудку учеников, малая часть которых охотно поёт, ну а большая часть подпевает не всегда то, что надо.

Герман в отставке, ведёт какой-то специфический предмет в Милицейской академии. Живём мы теперь в столице, в построенном в пригороде доме. Сельский человек, я с удовольствием сажу огород, ухаживаю за садом, выращиваю уток и курей.

У нас растут двое отличных детей: сын Ванечка – двадцать лет и дочь Полина – шестнадцать лет.

Слава Богу, служба у Германа больше не доставила мне горя, хотя допускаю, что я не всё об этом знаю. И спасибо ему за это.

Ваня учится в той же Академии милиции. А как по-другому? Во-первых, для парня это романтика: борьба с преступностью, погоня, стрельба. Но я думаю, что Герман вёл с ним свои разговоры и объяснял суть этой службы. Во всяком случае парень вырос мало того, что красивым, как отец, но и характером в него: прямолинеен, не терпящий вранья, отвечающий за свои поступки. Не хвалится, но думаю, девочки по нему сохнут пачками. Недавно приехала к нему в гости свистулька-крохотулька, хорошенькая и чрезвычайно умненькая Кася. Сын сказал, что она останется у нас на ночь. Я стала ей стелить постель в гостевой комнате, а Ваня обнял меня и отвёл на кухню, сказав, чтобы я перестала играть в детские игры. Я оправдывалась, что должна была хотя бы попытаться соблюсти приличия. А он, умник, ответил, что они года два этих приличий не соблюдают. Ну что поделаешь? Всё повторяется: круговорот в природе. Герман подошёл ко мне, обнял и сказал:

- Не завидуй, мать. Ведь был и на твоей улице праздник. Да и пока ещё тоже тебе обижаться не приходится.

Изменял ли он мне когда-нибудь, я не знаю. Ни разу не дал мне почувствовать, что я ему надоела или его интересует кто-то ещё. Всегда аккуратен, выдержан, ухожен, красив. Конечно, женщины слюнки глотают на него глядя, а он смотрит на меня. А уж я собой горжусь!

Дочушка Поленька очень хороша собой, сложена ладненько, спокойная, но, по-моему, худая. А ей самый кайф. Учится в десятом классе, очень способна к изучению языков. В школе изучает английский, читает книги английских авторов в оригинале. Самостоятельно изучает французский и польский. А уж кавалеров целый двор. Соседка баба Аня гоняет их, мол, что вам здесь сахаром посыпано? Я даже поговорила с ней строго, мол, что же это за девушка, если за ней парни не будут ухаживать? Ведь ничего плохого они не делают. Да и парням она недоступна: то отец на машине везёт, то я, то Ваня.

Ну, вот так мы с Германом считали, что наша жизнь состоялась. Мы благополучно пережили все и радости, и трудности, что она нам дала. Герман считал, что давно созрел для деда, хотя меня бабкой не представлял: я ему всё казалась молодой и привлекательной, к моему большому удовольствию.

Но... Не прошло и месяца со дня гостевания у нас Каси, как Ванечка нам объявил, чтобы мы готовились к новому статусу. При том, поглядев счастливыми глазами на нас, подсластил известие, что дедушка и бабушка из нас на загляденье и будущему внуку или внучке будет очень импонировать прогуливаться с такими красавчиками. Мы с Германом, конечно, посетовали, что, мол, рановато сыну становиться отцом, но дружно пришли к выводу, что событие нас ожидает потрясающее, долгожданное, учитывая мой с Германом возраст, и радостное. Ванечка тут же позвонил своей крохотулечке, чтобы успокоить её и спокойно носить младенчика.

Теперь всё вертелось вокруг того, как себя чувствует Кася, чего она хочет и чего не может терпеть.

Однажды я приехала домой после уроков и обнаружила в доме гостью, которую обихаживал растерянный Герман. Гостья выглядела лет на двадцать пять, была очень красива, элегантна и удивительно похожа на Германа.

- Знакомься, Оля. Это Ирина, моя дочь. Я знал, что моя девушка – мать Ирины – была от меня беременна, но она вышла замуж за моего друга. Светлана сначала была моей девушкой, но после знакомства с Николаем, объяснилась со мной и вышла за него замуж. Николай сказал мне, что знает о беременности Светланы и будет только рад ребёнку. После болезни, перенесённой в детстве, он не мог иметь детей, поэтому это событие он воспринял как подарок судьбы. Они уехали жить на Кипр и со мной больше не общались. А вот теперь Ирина приехала навестить бабушку и, заодно, познакомиться, как она сказала, не только с отцом, но и с его семьёй.

Ирина держалась вежливо, но холодновато. Более тёплые отношения у неё сложились с Ваней и Касей, которые активно готовились к свадьбе. Полина восприняла новую сестру неприязненно. Думаю, тут сыграла роль ревность, потому что Поля была любимицей отца, и делить этот статус ни с кем не собиралась.

Ирина поняла всё правильно и ночевать у нас не осталась, а устроилась в гостиницу, куда её отвезли Ваня с Касей.Назавтра Герман, накупив подарков - Ирине, в основном, в ювелирном магазине, её бабушке – чего-то целый пакет – отвёз Ирину в город, откуда мы переехали. Для Светланы, в знак благодарности за такую ослепительно красивую дочь, он купил роскошный браслет, а Николаю – навороченные дорогие швейцарские часы.Вернулся домой он с чувством выполненного долга, но безмерно довольным, что это событие ничего не изменило в его семье. С Ириной он договорился о постоянном общении по телефону или по скайпу. Кстати, Ирина тоже была в положении, и через месяц должна была состояться её свадьба. Жених у неё киприот, предприниматель или бизнесмен, в общем, довольно состоятелен. По-моему, Герман был за неё рад. А вот родители её развелись, хотя и проживали рядом. И Николай ни единого раза не намекнул, что Ирина не его дочь, и продолжал о ней заботиться. Учил её в консерватории в Милане, оплачивал учёбу и проживание. Работает Ирина в сфере организации торжеств и музыкального сопровождения. О Светлане, кроме того, что она снова вышла замуж за турка, ничего Герман не рассказал. Не очень-то и хотелось об этом знать.

Я пошутила, может у Германа есть ещё где-то в неизвестности дети. На что он ответил, что уж дети у него получаются удачными, и он только был бы рад, чтобы такая красота от него украшала жизнь и радовала родителей, в том числе и его, как биологического отца.

Вот так мы и восприняли увеличение нашего семейства. Кстати сказать, Ирина родила чудесную дочь, назвала Орьяной, регулярно присылает фото своей семьи.У Вани с Касей родился сын Илья, богатырь четырёхкилограммовый. Как эта молодчина-крохотулька только его и родила? А ведь на одном дыхании – вот что значит девятнадцать лет роженице – в течение всего шести часов после отхода вод.

Ну, теперь ожидания и волнения позади. Свадьба была весёлая. Присутствовали, Слава Богу, живущие дедушки и бабушки, много молодёжи. Ванечка очень дружен с сыновьями-близнецами Арсения, им по восемнадцать лет. А Арсений так и не женился, хотя детей содержит, помогал во всём, оплачивал круглосуточную няню. Теперь ребята - Тимофей и Матвей – учатся в Университете на юрфаке и поговаривают, что не против служить в армии. Арсений их активно поддерживает в этом, но, думаю, просто хочет не конфликтовать, а дать возможность им научится самостоятельно принимать решения. С матерью детей, по-видимому, отношений не разрывает, потому что явно других женщин рядом с ним не замечалось.Дети взрослели, внук подрастал. Ваня закончил Академию, работал помощником прокурора. Работой был доволен, только сильно принимал к сердцу некоторые дела, что ему поручали вести. Но она знал, что выдержка и правильное ко всему отношение формируется годами, и был готов постигать все тонкости своей профессии. Кася также закончила юрфак и работала нотариусом в частной конторе. С помощью касиных родителей и нас с Германом, собрав энную сумму денег, оформив кредит в банке, построили добротный дом в этом же посёлке, где и был наш дом, только с другого конца, от озера.

Неожиданно для всех Полина поступила в мединститут на факультет фармакологии. С красным дипломом его закончила и работала в коммерческой аптеке провизором. Материально была обеспечена, но замуж не торопилась. Когда ей исполнилось двадцать пять лет, нас всех ожидал неприятный сюрприз. С восемнадцати лет Полина была любовницей сорокадвухлетнего бизнесмена. Сказала она нам об этом в связи с тем, что у Анатолия, её любовника, дети выросли, закончили учёбу и получили высшее образование. Материально от отца зависеть перестали, и отец развёлся с женой, обеспечив её деньгами и купив для неё салон красоты. После всего явился к нам просить руки нашей дочери. Сказать, что мы все были в шоке – не поддаётся передать словами. А наша дочушка излучала такую любовь и счастье, что без слёз нельзя была смотреть. Но, как пара, они смотрелись эффектно, ничего не скажешь.

Я плакала, что-то говорила, Поля меня одновременно утешала и не оставляла надежды на то, что передумает.Герман сказал своё слово в том смысле, что в жизни ошибаются все, Полина тоже имеет право на ошибку, но мы примем любое её решение и поддержим. И она пусть не забывает, что её кровать всегда будет стоять и ожидать её в родительском доме. На том и порешили.Шли годы. Ушли все наши родители. У Ванечки уже было трое чудесных детей: два сына и дочка. Полинка родила двоих сыновей. Муж пылинки с неё сдувает, очень её любит. Материально наши дети обеспечены и от нас независимы.

Мы с Германом как два голубка. Всегда и везде вместе. Уже вдвоём выращиваем овощи и уток, ездим в лес за грибами, стараемся хоть раз в год то ли поехать в санаторий, то ли просто попутешествовать по стране. За границу никогда нас не тянуло, всё своё нам было милее. Донимают, конечно, недомогания. Но, Слава Богу, не критические, пока поддающиеся лечению.

И в конце моё признание: я счастлива, что встретила Германа и прожила жизнь замужем за хорошим человеком. Недавно предложила Герману игру: написать на бумажке свои мысли о прожитой жизни. Да, вы правы: он написал то же, что и я выше. Алиция Кебец.