Ностальгия по вальс-бостóну

Бостонский бульвар был непривычно пуст и безлюден в этот субботний осенний день. Золотистые листья медленно опадали на старинные каменные плиты, смешиваясь с багряными и темно-зелеными сородичами. В воздухе витал сильный запах скошенной травы, сырой почвы и прелой листвы. Несмотря на выглянувшее из-за туч солнце, вся атмосфера вокруг была пропитана какой-то меланхолией, граничащей со смутной тоской о прошедшем лете.

Недавний дождь оставил после себя довольно глубокие лужи, от чего прохудившиеся ботинки пожилой женщины то и дело утопали в мутной воде. Мысленно выругавшись, старая леди еще сильнее прижала к груди бумажные пакеты с продуктами и продолжила свой путь через парк. Ее ветхое пальто алого цвета, брюки явно дешевого пошива, редкие клочья темных волос, недорогая краска которых выдавала седину, и общая неухоженность говорили о многом.

Во-первых, женщина очень бедна и едва сводит концы с концами. Во-вторых, она наверняка не замужем и не имеет детей, иначе бы сейчас ее голову занимали совсем другие мысли. Человеку такого возраста следовало бы думать о том, пирог с какой начинкой приготовить внукам на обед или же планировать грядущие праздники, но никак не терзаться думами о бытовых долгах.

"За что же все-таки заплатить первым: газ, свет или воду? Да и с оплатой за аренду квартиры уже нельзя тянуть..." Пенсия у нее совсем маленькая, можно даже сказать смехотворная, поэтому позволить себе особых роскошей она попросту не могла.

Еженедельный поход в супермаркет, дабы запастись скудной провизией, вроде картофеля, лука или дешевых круп — чуть ли не единственное ее развлечение. Жизнь этой худенькой старушки, поеживающейся от холодного ветра и прижимающей к груди немногочисленные пакеты, словно они являлись чем-то очень ценным, могла вызвать лишь жалость и сочувствие. Она настолько погрязла в бытовухе, что это и жизнью-то назвать сложно, простое существование.

Однако сегодняшний день был особенным. Каждую первую субботу любого месяца леди наскребала деньги из всех углов своего скромного жилища и шла в бакалейную лавку куда более гордой походкой, ведь сегодня на нее не будут смотреть, как на заядлую беднячку. Сегодня она купит что-то еще, кроме простых овощей и прочих самих собой разумеющихся продуктов. Эта излюбленная с детства сладость была довольно дорогим удовольствием, но баловать себя баночкой арахисовой пасты стало для нее неким ритуалом.

Предвкушая то, как она аккуратно снимет пластиковую крышечку, а ложка утонет в тягучей и такой ароматной нуге, женщина вновь погрузилась в свои мрачные мысли насчет квартплаты. Она только подсчитала общую задолжность, когда вдруг откуда-то сзади раздался хриплый голос.

— Прошу прощения, мэм! — окликнул ее пожилой мужчина в сером берете, сидящий на одной из деревянных скамеек, тянущихся по всему бульвару. Леди тут же обернулась, вздрогнув от неожиданности. — Ваше лицо показалось мне очень знакомым...

— Сомневаюсь, что мы встречались прежде, — холодно произнесла она, скептично оглядывая незнакомца с высоты своего роста. Его бледное лицо было покрыто неглубокими морщинами, особенно возле больших глаз на удивление яркого голубого цвета, что являлось признаком частых улыбок.

— Патриция, неужели это ты? — пробормотал старичок, густые брови взмыли высоко вверх в знак крайнего удивления. Легкая надменность во взгляде женщины мгновенно сменилась настороженностью. — Патриция Уильямс... Сколько же лет прошло с нашей последней встречи!

— Наверняка вы меня с кем-то путаете, — отмахнулась леди, судорожно пытаясь вспомнить этого откуда-то знающего ее мужчину.

— Ты и правда меня не помнишь.., — с печалью в голосе проговорил мужчина. — Я Роджер Скотт. Это имя тебе о чем-нибудь говорит?

Бурный поток воспоминаний захлестнул Патрицию с головой, ей даже пришлось присесть на скамейку, чтобы не пошатнуться. Перед глазами замелькали самые яркие события ее молодости, а именно — участие в различных танцевальных конкурсах. Наиболее запоминающимся из них был, конечно же, ежегодный Бостонский фестиваль "В ритме сердца". О да, когда-то эта невзрачного вида старушка была одной из самых ярких звезд танцпола лучших увеселительных заведений города.

Беспрерывные тренировки, доводящие порой до такого изнуренного состояния, что мышцы будто трещали по швам, а на ногах, непременно обутых в изящные туфли на высоком каблуке, оставались кровавые мозоли. Однако все эти усилия и тяжелые нагрузки сыграли свою роль в будущем. Шикарные платья с богатым подолом и целыми созвездиями страз сидели на стройной фигуре Патриции, как влитые. Точеные черты лица были еще больше подчеркнуты с помощью  искусно нанесенного  макияжа, а темные волосы спадали на плечи пышными кудрями.

Энергичный мотив мелодии танго, взрывная сальса, зажигательное фламенко и, наконец, такой нежный и грациозный вальс-бостон. Пройдя отборочный тур, Патриция и ее партнер Тео пробились-таки в финал конкурса, где должны были сразиться всего две соперничающие пары. В другой из них и состоял этот когда-то невероятно харизматичный старичок, одиноко сидящий сейчас на скамье парка.

— Господи, Роджер, не ожидала встретить тебя здесь после стольких лет! — голос женщины стал намного эмоциональнее, когда она пропустила через себя эти давно забытые воспоминания. — Наверное, последний раз мы виделись лет тридцать назад. Долгожданный фестиваль "В ритме сердца", этот невероятный дух соперничества и драйва!

— О да, когда-то мы блистали ярче всех вместе взятых звезд на небе, — мягко улыбнувшись, Роджер позволил себе помянуть их выдающееся прошлое.

В голове зазвучала до боли знакомая мелодия, визуализируя четкие движения в такт приятной музыки. Стук каблуков о ламинированный пол, затаенное дыхание благодарных зрителей, сильная рука, покоящаяся на хрупкой талии его прекрасной партнерши.

— Помню последний этап, словно это было вчера.., — пробормотала Патриция, поудобнее усаживаясь на влажной от дождя скамейке. Пакеты со скромными покупками теперь покоились у нее на коленях. — Вот только нам с Тео никогда особо не везло, главным украшением любого конкурса всегда были вы с.., — тут старушка внезапно осеклась, словно ее язык обожгло что-то до жути раскаленное.

Между пожилыми людьми повисла неловкая тишина, каждый из них помнил события того октябрьского вечера по-своему, так сказать с разных ракурсов. Лицо Роджера помрачнело больше прежнего, а голубые глаза наполнились жгучими слезами, которые он и не пытался скрывать.

— Мы даже не подозревали, что у Маргарет были какие-то проблемы с сердцем, — опустошенно произнес мужчина, его невидящий взгляд буравил один из возвышающихся дубов. — Все случилось так неожиданно, ей вдруг стало плохо прямо перед выходом на сцену, а потом...

Роджер замолк, не в силах выдавить из себя больше ни слова, как, в общем-то, и побледневшая Патриция. Наконец, отыскав в себе смелость продолжить эту тяжелую беседу, она постаралась придать лицу как можно больше сочувствия.

— Вы с Маргарет были замечательной парой не только на сцене, но и в жизни, — трагически вымолвила старая леди. — Боже, а Ева! Девочке было всего шесть, когда...

— К сожалению, никто из нас не застрахован от подобных ситуаций, — почти что шепотом проговорил Роджер. Только сейчас Патриция обратила внимание на небольшой граммофон с золотистым отливом, гордо красующийся на траве перед скамейкой. Проследив за ее взглядом, мужчина тут же оживился. — О, знаю, звучит немного странно, но этот граммофон был неким символом нашей с Маргарет любви, семейной реликвией. Каждое четырнадцатое октября я приношу его с собой в парк и включаю пластинку, под которую мы должны были танцевать вальс-бостон в тот роковой вечер. К несчастью, судьба решила распорядиться иначе.

Патриция отметила, что по иронии этой самой судьбы, именно сегодня ей взбрело в голову пойти длинным путем, после чего она случайно наткнулась на давнего знакомого, оплакивающего смерть любимой жены.

— Всегда восхищалась вашими отношениями, такие трепетные и нежные чувства, подделать которые просто нельзя! — воскликнула старушка, дабы сбросить с себя ярлык черствого сухаря, коим ее обычно награждали окружающие. — Но прошло уже больше тридцати лет, неужели ты так и остался вдовцом?

— Маргарет была, пожалуй, единственной моей любовью, мне никогда больше не посчастливится встретить такую же родственную душу, — с какой-то теплой грустью улыбнулся Роджер, его мысли полностью потонули в этой приятной ностальгии по далекому прошлому. — А что насчет тебя, Пэтти? Если старина Тео упустил такую женщину как ты, непременно должен был покорить кто-то другой.

— Мой семейный статус мало чем отличается от твоего, Роджер, — сдержанно поделилась Патриция, не желая трепаться насчет своего полного одиночества. — Малышка Ева наверняка выросла такой же красивой, как и ее мама. Сколько раз ты уже становился дедушкой?

— Пока всего единожды, но надеюсь, моя дочь еще осчастливит меня большим количеством внуков, — рассмеялся Роджер, его голубые глаза наполнились невероятной лаской и нежностью. — Кстати говоря, сорванцу Оливеру исполняется восемь через два дня. Понимаю, что мы не общались очень долгое время, но я буду рад, если ты сможешь прийти на наше небольшое празднование.

— О, это так мило, — опешив, пробормотала Патриция. — Но я не хочу лезть в вашу семейную жизнь, да и именинник будет не очень-то рад моему присутствию. Несмотря на это.., — тут женщина ощутимо замешкалась, лихорадочно обдумывая, стоит ли идти на такую жертву. На душе скребли кошки, когда морщинистая рука погрузилась в бумажный пакет из супермаркета и вытащила оттуда заветную баночку арахисовой пасты, украшенную аппетитной наклейкой. — Если не сложно, передай ее внуку от тетушки Пэт. Знаю, что это не бог весть какой подарок, но ведь детишки обожают это угощение. 

Совершенно внезапно глаза Роджера округлились до невероятных размеров, а рот раскрылся в знак абсолютного ужаса. Патриция не понимала, что так смутило мужчину в этой довольно-таки милой просьбе. Если для людей его финансового ранга унизительно принимать такие скромные и не блещущие оригинальностью подарки, она с радостью вернет себе любимый десерт, отведать который удается лишь раз в месяц.

— Господи, Пэт, только не арахисовую пасту! — воскликнул Роджер, все еще приводя в порядок сбившееся дыхание. — У Оливера на нее жуткая аллергия, тут же пробуждает рвоту и сыпь по всему телу. Реакция порой бывает такой сильной, что может запросто вызвать анафилактический шок. Аллерген передается по наследству, бедняге Олли он достался от матери, а Еве от Маргарет. 

— Ох, прости меня, ради Бога, — принялась причитать Патриция, тут же пряча злосчастную банку обратно в пакет.

— Нет, нет, конечно же, ты ни в чем не виновата, — поспешил успокоить ее Роджер. — Совпадения случаются порой слишком часто, ты ведь ни о чем не знала.

— Да, пожалуй, ты прав, — каким-то отстраненным тоном согласилась Патриция, вставая со скамейки. — Была очень рада тебя повидать, никогда не помешает предаться ностальгии и вспомнить прошлое.

— Я тоже счастлив, что мы встретились спустя столько лет, но, постой... Ты уже уходишь? — растерялся Роджер, озадаченный внезапной сменой настроения своей давней знакомой.

— У меня намечена срочная встреча, поэтому я не могу остаться с тобой подольше, — соврала леди, собирая в кучу свои жалкие покупки. — Прощай, Роджер. Может судьба когда-нибудь уготовит нам еще одну неожиданную встречу.

Произнеся эту фразу, Патриция шаркающей походкой направилась к выходу из освещенного осенним солнцем бульвара. Сейчас ее голову занимали вовсе не мысли о неуместном подарке, женщина снова и снова прокручивала в голове один и тот же отрывок из собственной жизни. Чем дальше она отдалялась от той самой скамейки, тем больше ужаса сеялось в ее душе. Теперь-то все встало на свои места. Очередная вспышка воспоминаний пронзила разум пожилой леди.

Материализовавшая перед глазами гримерка танцовщиц казалась такой реальной, а сидящая на пуфе девушка была самой Патрицией в молодости. Она очень нервничала перед грядущим выступлением, ведь от него зависел исход всего конкурса. Эти позеры Роджер и Маргарет все время выхватывали заветный трофей у нее прямо из-под носа, оставляя довольствоваться лишь вторым местом. Тео тоже не проявлял особого энтузиазма в достижении такой важной для амбициозной девушки победы, поэтому пришлось взять ситуацию в свои руки.

Надо было как-то испортить танец соперников или, по крайней мере, добиться того, чтобы выступить первыми. Зрители всегда ведутся на эффект первого впечатления, возможно, в этом случае удача улыбнется-таки вечным аутсайдерам. Оставалось слишком мало времени для особо изощренных способов, поэтому Патриция не придумала ничего умнее того, что в итоге и сделала. Худощавые руки сжимали открытую баночку арахисовой пасты — ее лучшего антистресса, несмотря на все запреты диетолога.

— Пусть эта прыткая коза намертво приклеится к своим копытам, — злорадно проговорила Патриция.

Сладости было еще достаточно много, поэтому девушка загребла щедрую ложку нуги и обмазала ею внутреннюю часть танцевальных туфель Маргарет. Заметя за собой все следы, Патриция со спокойной душой покинула пустую гримерную и направилась смотреть на позор своих соперников.

Тогда она даже подумать не могла, что через считанные минуты в закулисье раздастся истеричный возглас Роджера Скотта, сжимающего в своих объятьях болезненно-бледную жену. Он заботливо снимет с нее удушающий корсет и такие неудобные туфли, откинув их в дальний угол комнаты, после чего укутает дрожащую девушку в теплый плед. Еще через несколько минут подъедет машина скорой помощи, доктора унесут Маргарет на носилках, любящий муж, разумеется, поедет вместе с ней. И, в конце концов, на половине пути в больницу врачи зафиксируют время смерти и диагностируют у молодой танцовщицы сердечный приступ.

В тот роковой вечер Патриция заняла-таки свое долгожданное первое место, но только благодаря внезапному отсутствию соперников. Когда она сворачивала на цветочную аллею, на секунду показалось, что на лице пожилой леди появилась маска скорби. Однако через мгновение она тут же испарилась, а брови женщины нахмурились больше обычного, оставляя на коже глубокие морщины. Отбросив эти абсурдные мысли, женщина заключила: "Откуда же мне было знать, что у этой дуры такая реакция на обычную арахисовую пасту?! Повезло еще, что молодой доктор был неопытен и не смог отличить анафилактический шок от сердечного приступа".

Полностью оправдав себя в собственных глазах, Патриция одиноко продолжила свой затянувшийся путь, вновь погрузившись в столь привычные для нее размышления: "За что же все-таки заплатить в первую очередь: газ, свет или воду?".

Пожилой мужчина в сером берете просидел на той самой скамейке до глубокой ночи, сжимая в объятьях старинный граммофон с золотистым отливом. Тишину вокруг нарушала приятная мелодия классической музыки, а осенние листья кружили в воздухе под палочку лучшего природного дирижера — ветра. Лицо Роджера освещала самая теплая на свете улыбка, когда он в очередной раз представлял их с женой: они грациозно парили в невесомости, торжествующе танцуя свой победный вальс-бостон.