Билет в один конец

Она уже несколько часов  ожидала  знакового для себя авиарейса  "Лондон-Канберра", который навсегда увезет ее из Англии, где она прожила большую часть своей жизни, в Австралию, которая станет для нее новым домом. Она купила билет на один конец, и так, чтобы не было соблазна вернуться в Лондон в тот же день, она взяла с собой свои деньги в два раза меньше, чем стоимость билета обратно.Душа Гермионы все еще мучилась сомнениями: правильно ли она поступает, убегая от всех? Здесь она оставляет все: карьеру, которая обещала просто огромный и быстрый рост, друзей, и, самое главное, всю ее уже давно налаженную жизнь. Что ждет ее в незнакомой стране? Она не знала, но ее рука уже сжимает желанный билет туда, где его никто не будет искать.вероятно, она спотыкается, выполняя этот поступок, но ... она уже ничего не может изменить. Душа разрывает , невыплаканные слезы больно щипают  ее   глаза, когда она представляет себе  лицо Гарри , читающего ее письмо, в котором она объясняет причины своего полета , «Я должна быть  от вас подальше, теперь мне нужно побыть наедине с собой. Не ищите меня, и тем более не пытайтесь писать мне.- шепчат ее обветренные губы, когда она снова сбрасывает входящий звонок от Гарри. Почему она делает это с ним? У нее нет ответа на этот вопрос. Внутри она разрывается от невыносимой боли, но она не повернет назад .«Я буду ждать тебя, Гермиона. Я люблю тебя.Твой Гарри",- читает она сообщение, которое Поттер послал после пяти сброшенных звонков.

Она не могла сдержать нахлынувшие эмоции себе, когда прочла это сообщение. Теперь она знает самое главное - он любит ее и будет ждать столько, сколько необходимо. Внезапно ей  становится легче , потому что на знает , что ее любят  и ждут. «Мне жаль расставаться с тобой , Гарри, но так нужно.Прости меня и пойми. Я никогда не забуду все, что ты  сделал для меня. Я тоже люблю тебя, милый... Прощай ,  а может  до свидания ... »- она ​​набирает номер и выключает телефон при входе в самолет ... еще несколько часов, и она будет далеко от его проблем и ... любимого человека.* * *«... Прощай, а может до свидания ...» - в сотый раз Гарри читает последнее сообщение, посланное ему Гермионой.Это все, что осталось у нено от подруги и возлюбленной . В течение этих трех лет ее телефон так и не появился в сети.«Вызываемый вами абонент не доступен. Позвоните позже», - он слышит голос голосовой почты мобильного оператора по телефону тысячу раз, после чего он громко бросает телефон на стол, снимает очки и щелкает головой, пытаясь Чтобы понять причины ее бегства из Англии, но ничего не выходит, как искать беглеца.

Мисс Грейнджер порвала все связи не только со своим прошлым, но и с внешним миром. Где она сейчас? Возможно, в Америке она живет под новым именем и фамилией, не оставляя никаких шансов быть найденной ,  или, может быть, скрывается где-то в Шотландии, в одном из тех мест, где они были ...В худшем случае, она могла поселиться в Годрической Впадине, притворяясь кем-то еще ... Который раз  голова и душа Поттера начинают болеть. Он должен пить обезболивающее и снотворное  , чтобы спать нормально, но нет никакого болеутоляющего средства, чтобы усмирить его душевную боль.«Почему я отпустил ее?»-  думает он , ожидая, что лекарства подействуют. У него нет ответа на этот вопрос, а также на сотни других, связанных с ее таинственным исчезновением.В тысяча девяносто пятый раз с момента ее отъезда он засыпает, держа в голове все эти вопросы, ее образ и в полусне произнося её имя ... в тысяча девяносто пятый раз он надеется, что следующий день принесет ему удачу в ее поисках, или она постучит в дверь его дома и бросится обнимать его , бормоча себе под нос что-то непонятное , задыхаясь  от собственных слез.                            * * *- Нет , я не могу помочь вам с этим дурацким рыгающим унитазом ! Почему ? Мэм , я - аврор ,  а не сантехник. С этой проблемой обратитесь в отдел по контролю за магловскими изобретениями ,- нервно сказал Гарри захлопывая дверь в свой личный кабинет перед носом незадачливой волшебницы.

  Сейчас он был буквально в ярости из-за того , что его подчиненные во время вчерашней облавы упустили особо опасного преступника ,  золоупотреблявшего далеко не белой магией. Они полгода следили за ним и готовили операцию по его поимке , а за провал перед ним отвечал сухой отчёт , а не та бригада ,  которая занималась его поимкой. - Времени все меньше и меньше , а работы все больше и больше ,- недовольно буркнул он себе под нос, садясь за стол для разбора бумаг , которые на нём скопились . Обозрев фронт работ , он обреченно закатил глаза . Так делала Гермиона ,  когда объясняла ему легкую ( по ее мнению) тему . Это означало,  что ее казалось бы безграничное  терпение заканчивается. У Поттера оно тоже подошло к концу , когда он дочитал отчёт о проделанной аврорами работе . Когда он разозлился , его внимание привлекла записка , которую оставил ему среди рабочих папок Блейз Забини.   " Осведомители только что мне доложили : Гермиона в Австралии. Она прячется на острове Барроу , расположенном  близ Западной Австралии. Остров Барроу безлюден,  поэтому найти ее там будет нелегко , но это пустяк , ведь осталось только забрать ее оттуда.                         Забини       P.S.  Я всегда верил в то , что твои усилия по ее поискам не напрасны. Насчёт портала туда и обратно я уже договорился с Томасом. Можешь отправляться на остров хоть сейчас. Перед начальством прикрою,  ибо уже не впервые."   Гарри поблагодарил всех богов за то,  что год назад Блейз постучал в дверь его кабинета,  надеясь найти здесь работу. Сам фатум (судьба) привел его сюда и не ошибся . Сначала Блейз не выделялся чем- то особенным , но затем он проявил себя с лучшей стороны , став правой рукой Поттера. Он внедрял его туда ,  где аврорату были нужны свои  люди . Забини создал для Гарри целую сеть подпольных агентов среди магов разных стран , которые не раз выручали его.

  У него после получения записки от Блейза еле хватило терпения , чтобы быть на работе до обеденного перерыва. Только когда часы в его кабинете пробили 12 по полудню , он отложил в сторону все бумаги (, на которых ему так и не удалось сосредоточиться,) и взял в отделе кадров отгул на две недели , сославшись на плохое самочувствие.   Сейчас всё его мысли были заняты Гермионой , а точнее тем , как он собирается вытаскивать ее из ее же временного пристанища. Он сообщил всем друзьям , что нашел ее и скоро вернёт домой. Уже через час к нему слетелись десятки слов с радостными поздравлениями , но Гарри знал , что самое искреннее поздравление пришло от Луны Лавгуд , находящейся за тысячи километров от дома в экспедиции в Южную Америку вместе с Невиллом. Именно эта самая "полоумная " Лавгуд поддерживала Гарри в его поисках и даже помогала , сообщая то , что она узнавала от местных жителей , показывая колдографию пропавшей , но это не приносило результатов . Полумна хотя бы искреннее старалась ему помочь , в отличие от тех , кто просто делал вид , что ищет её. Ситуацию с Гермионой открыла Поттеру глаза на многие вещи : во-первых , он понял , что семейству Уизли все равно на то , что с ней происходит." Гарри ,  успокойся ! Если она уехала , то значит так надо. Ты честно пытался ее вернуть , но не получилось. Не пора бы задуматься о собственной жизни ? "- как один говорили все они( кроме Джорджа , который искреннее считал , что Гарри должен найти ее и узнать причины ее бегства , потому что ничего не происходит просто так) ему , намекая на то , что ему пора бы жениться на Джинни и заняться семейной жизнью. Гарри же понимал , что он неосознанно любит Гермиону Джейн Грейнджер , поэтому сразу же открылся во всем рыжеволосой красавице , а та просто фыркнула и сказала , что он бесчувственный чурбан и бросила его , наговорив кучу гадостей. С Роном он тоже поссорился , потому что считал , что он виноват в том , что их лучшая подруга сбежала от них. При первой же возможности он высказал ему все , что о нем думал и только потом понял , что ошибался. Последовали взаимные упрёки и уже тут он узнал о себе много нового. Он опять высказал ему все  , что он думал о Роне . Они больше с того дня не разговаривали. Так же случилось с многими его друзьями.

Неожиданно друзьями для него стали  Драко Малфой , Блейз Забини и Луна Лавгуд. Драко сразу же сказал Гарри , что любит Гермионину , но если она выберет Гарри , то мешать им он не станет. За эту честность и за изменившийся до неузнаваемости характер Поттер и воспринял Малфоя , как своего друга , а не врага .  С этими мыслями он собирался в дорогу весь день. Вечером он был готов к тому , чтобы отправиться за беглянкой.

    В семь часов вечера он под мантией-неведимкой прошел в отдел транспорта . Конечно , он знал , что в это время даже самые трудолюбивые клерки уже давно разошлись по домам , но посчитал , что безопасность превыше всего.

Дин Томас , изрядно выругавшийся на него за то , что портал был неофициальным , всё-таки настроил его , чтобы Гарри переместился на остров Барроу.Теперь ему оставалось лишь убедить ее вернуться вместе с ним.                           * * * Дин Томас, настроивавший для Гарри портал на остров Барроу, явно имел на него зуб за уведенную еще на шестом курсе девушку, потому что выбросило новоиспеченного аврора в полумиле от береговой линии таинственного острова, аккурат в неласковые объятия еще не прогретого апрельского моря. Смачно ругнувшись, вспомнив даже не сколько белье почтенного Мерлина, а скорее то, что под ним пряталось, Гарри размашистыми гребками поплыл к видневшемуся на горизонте пляжу. Благо опыт купания в ледяной воде в его жизни уже был, но Томас все равно козел. О чем Гарри не забыл просветить небеса и окружающую его местность, когда выбравшись на песок, наколдовывал согревающие чары для себя и осушающие для своих вещей. Осмотревшись на довольно однообразный пейзаж островка, основную площадь которого занимала равнинная местность , изредка сменяющаяся холмами  . Лишь в некоторых местах  имелась некоторая растительность в виде молодой весенней травы и редкого кустарника. Туда-то Гарри и направился, потому что если и нашелся сумасшедший, который решил поселиться на этом продуваемом ветрами и затопляемом морем острове, то сделать он это мог только там- единственном ровном участке.Едва вступив на траву, Гарри понял, что не ошибся. От поляны веяло магической энергией как минимум пяти  защитных щитов , охранных сигналок пятнадцатой степени сложности и магией отвода глаз, мощности которой хватило бы на десять платформ Кингс-Кросса. Ещё имелось пару защитных заклинаний , мощности которых позавидовал сам Флитвик.Кто-то о-о-очень постарался, чтобы его не нашли.- Гермиона, Гермиона… - качая головой, шепнул Гарри, любовно обводя контуры заклинаний. Красотища неимоверная, что аж зависть берет. Такого уровня наложения Гарри и за десять лет бы не добился, но вот разрушить – это как два пальца об асфальт. Да и в народе говорят, что ломать не строить. Всего трех взмахов палочкой хватило, чтобы в клочья разорвать возведенные магические баррикады. Не тронутой Гарри оставил лишь одну сигналку, в которую и запустил булыжником. А потом присел на ближайший нагретый солнцем валун и стал ждать.Звук шагов, сопровождающийся шелестом травы и шорохом ткани, Гарри услышал, но поворачиваться не стал. И когда на него упала тень, и когда его спину прошил контрастный осуждающе-радостный взгляд, а слуха коснулось обиженное сопение, даже тогда Гарри не обернулся. Но когда, обогнув валун, подошедшая встала напротив, Гарри не выдержал. Вскинув руки, он вцепился в ворот ее джинсовой куртки и рванул на себя, прижимая к груди, в которой восторженно-аритмично забилось еще мгновение назад мерно бьющееся сердце.- Я просила не искать, я писала… - глухо и испуганно сказала Гермиона, предприняв попытку освободиться, но ее еще крепче сжали в объятиях, запустив ей в волосы пальцы, зафиксировали голову, давая в полной мере насладиться ля-мажором своего сердца.- Не пытайся от меня бежать , я ведь всё равно тебя догоню . Я зол на тебя , поэтому резких движений и взмахов палочкой прошу не делать , ведь за три года я многому научился в боевой магии и просто размажу тебя по стене , если попытаешься со мной сражаться, - устраивая подбородок на ее заметно удлинившемся «вороньем гнезде», буркнул Гарри.Мимоходом пробежавшись пальцами по бокам девушки и убедившись, что не нормальная для нее худоба ему не показалась, неодобрительно поцокал языком.На это ему выдали сакраментальное:- Уж чье бы пикси пищало, а твое бы молчало.- Твоему бы пикси молчать , Гермиона. Своим изгнанием ты довела себя до белого коления .После чего в ответ его также облапали, но вместо знакомой с детства худобы, обнаружив под одеждой стальные мышцы, уважительно и одобрительно хмыкнули. А потом ему уткнулись носом в основание шеи и разрыдались. Что ж, он тоже рад ее видеть. Очень-очень рад.-Гарри...- нервно всхлипывает девушка , а он поглаживает её по спине  и мысленно жалеет подругу.Потянув подругу на себя, Гарри удобно поместил ее на своих коленях, ни словом не комментируя тот факт, что его недавно высушенный пуловер вновь намокает.Три  года.Он не видел Гермиону Грейнджер три года.Мордредовых три года, когда между изнуряющими тренировками и выматывающем обучением  на аврора, он занимался поисками подруги, сбежавшей от ведомых только ей демонов. Подающая большие надежды молодая ведьма, перед которой распахнули свои двери почти все отделы Министерства Магии; которую лично Кингсли просил занять место своего секретаря; которая наконец-то обрела личное счастье с тем, кого любила с детства, она просто исчезла без объяснения причин, едва смолкли праздничные салюты, знаменовавшие конец магической войны против Волан-де-морта. Написав три письма – родителям, Рону и ему, Гарри, с одинаковым по содержанию текстом: «Не ищите, не пишите, так надо», Гермиона исчезла.Он носом землю рыл, пытаясь ее разыскать. Поисковые маячки были бесполезны против мага уровня хогвартской зубрилы. Совы возвращались с невскрытыми конвертами и короткой припиской в углу: «Я же просила». Это короткая надпись была единственным доказательством того, что девушка жива. Он первое время наивно полагал, что между друзьями произошла банальная размолвка и Гермиона решила таким образом поставить зарвавшегося бойфренда на место, или просто взяла таймаут, чтобы остыть и собраться с мыслями. Он не лез в это первые месяца два, пока не осознал, что все гораздо серьезнее и будь то простая ссора влюбленных, подруга бы уже давно остыла и вернулась. Присоединившись к поискам, он осознал то , что отчаяние Рона - искусно  деланная мина . Запала Рона хватило на полгода, еще три месяца он продержался на чистом упрямстве, потом еще месяц на самолюбие и еще неделю из-за того, что ему было стыдно перед Гарри, который словно заразился от него одержимостью, вознамерившись, во что бы то ни стало, найти пропажу. Рон сдался, признав поражение. Он смирился с потерей и отпустил ее. Гермиона стала его прошлым. Рон с головой ушел в работу, став партнером Джорджа в магазине и стал встречаться с другими девушками. Гарри не мог и не стал его осуждать. Это не было предательством – Гарри это хорошо понимал. «Не ищите, не пишите», давало право его другу забыть Гермиону даже сразу после исчезновения. Мало найдется настолько великодушных мужчин, чтобы простить такое вот вероломное, без объяснения причин, исчезновение любимой , но Гарри обещал её ждать .Естественно , чувства Гарри к Гермионе были далеки от романтических и скорее всего были слишком даже банально-бытовыми. Их связывали узы совсем иного окраса. Еще живы были, да и вряд ли забудутся, воспоминания того, как они мотались с ней по лесам и горам, преследуемые Пожирателями и Охотниками за головами. Причем воспоминания того, когда их стало двое, после покинувшего их Рона, были почему-то ярче, острее , в м раньше. Он помнил, как делил с ней единственно оставшийся спальный мешок, натирал ее простуженную уксусом в надежде сбить высокую температуру,когда однажды зимой она простудилась,  самолично рвал свою старую майку на лоскуты, когда у нее не было возможности найти средства женской гигиены. Слишком много у них было такого вот слишком личного, настолько далекого от любовной лирики, а потому, гораздо более глубокого, монументального, что слово "отступить ", стало бы в их отношениях синонимом слову  «предать».И вот он нашел ее в богом забытом месте, хотя лишь черт, или тот, кто выше, знает, чего ему это стоило. Он нашел ее: такую родную, такую ранимую, такую… Грейнджер, что на досадное недоразумение в виде намокшего ворота, Гарри просто не обратил внимания.Не прерывая рыдания подруги ни бессвязным шепотом с набором стандартных глупостей, ни поглаживанием головы и спины вкупе с фразой, вроде: «ну будет, будет» или ее антонимом «ну поплачь, поплачь», ни даже вполне уместным убаюкиванием или уж излишним сюсюканьем, а лишь просто крепко к себе прижимая ее хрупкое тело и делясь ля-мажором своего сердцебиения, Гарри позволил ей полностью выплакаться , высвободить свои эмоции.А потом нагло-вежливым образом напросился к ней на чай. Отказывать другу в гостеприимстве, когда он уже все равно уже ее нашел, смысла не имело и, не сумев разомкнуть объятия намертво вцепившегося в нее Гарри, Гермиона повела того к своему убежищу.Когда-то заброшенный и полуразвалившийся рыбацкий домик, а ныне обжитый беглянкой, даже при ближайшем рассмотрении выглядевший, как груда больших валунов, изнутри радовал комфортом и уютом. Стены, лишь за редким исключением в виде пары узких окон и закутка , оборудованного молодой ведьмой под маленькую , но функциональную кухню, были заставлены книжными полками, что называется «под завязку» набитыми книгами, свитками и магловскими журналами по домоводству. Гарри широко улыбнулся. Даже в добровольной ссылке Гермиона не изменяла себе. Это не могло не радовать. Значит, есть шанс вернуть ее из отшельничества в нормальный мир , в котором у неё всё есть. Узнать причину исчезновения, помочь все уладить, и вернуть все " на круги своя". Сомнений в том, что это удастся, у Гарри не было и никогда не возникало. Ведь нашел же он ее, ведь вопреки всему , что ему мешало он ее всё-таки нашел. А значит и все остальное ему под силу.  Главное , сейчас не дать слабины и не перегнуть палку.Только вот теперь нужно не ломать , а строить , восстанавливать старое. Это Гарри тоже уже давно понял. Закончив с осмотром дома, он обернулся к Гермионе, растерянным изваянием застывшей посреди единственной в доме комнаты и сказал то, чего она, по-видимому, ждала, но совсем не желала услышать:- Рассказывай… Почему ?Гермиона угрожающе насупилась, скрестив на груди руки и упорно отводила глаза от пытливого взгляда гостя. Видимо , она не хотела сейчас или вообще об этом говорить.- Хорошо, как скажешь, - подозрительно быстро уступил Гарри, в примиряющем жесте выставляя ладонь , но мысленно делая вывод о том , что ей все равно не избежать этого разговора по душам. – Так что там насчет чая?- Я сейчас, - сердито буркнула девушка, направившись в свой закуток. В задумчивости прикусив нижнюю губу, она бросала исподтишка быстрые взгляды на старого друга, гадая, с чем связана его уступчивость. Зная Гарри не первый год, она отлично представляла себе, что такой любопытный авантюрист, как он, все равно не отступит от намеченной цели и таки добъется того , чего хочет. А целью, похоже, стала тайна ее исчезновения.Двигаясь автоматически, Гермиона наполнила чайник водой из стоявшего в углу цинкового бака, разожгла печь с помощью слабенького "инцендио", приготовила две большие керамические чашки, опустив в них чайные пакетики, используя «акцио», призвала из старенького буфета его любимое овсяное  печенье с шоколадом, кусковой сахар и розетку с яблочным джемом. Разложив эту нехитрую снедь на подносе, приманила закипевший чайник и разлила кипяток по чашкам, продолжая хранить молчание и жевать уже давно распухшую от долгого покусывания губу.Гарри не сводил с нее своих внимательных изумрудных глаз, отмечая малейшие изменения в поведении и внешности подруги, пытаясь хоть частично разгадать тайну ее исчезновения. Внешне Гермиона не сильно изменилась, разве что волосы сильно отросли, лицо и фигура стали заметно худее и еще взгляд… Раньше прямой с лёгкой укоризной и открытый, теперь он стал почти затравленным. Не могло не бросится в глаза то, что она стала избегать зрительного контакта, прячась от него или под опущенными ресницами, или под вуалью из падающих на лицо густых каштановых волос , но даже это не скрыло от него то , что ее обычно дарившие тепло души глаза , стали по-настоящему холодными и чужими. Как Гарри не старался, но поймать ее взгляд и зафиксировать зрительный контакт ему так и не удавалось. Гермиона избегала на него смотреть открыто , боясь застывшего в его глазах укора. Только когда думала, что он на что-либо отвлекся, бросала на него быстрые жадные взгляды.  От глаз Гарри не улизнуло и то , что девушка прятала свои эмоции по маской безучастия и отчуждения. Когда с чаепитием было покончено, и Гермиона уже давно отработанным и заученным движением палочки отправила поднос со всем содержимым на кухню, она предложила Гарри прогулку по острову. Из чего молодой аврор сделал вывод, что ей неуютно с ним в столь замкнутом тесном пространстве.Его мучило то, что, возможно, она его боится. Его, ее лучшего друга! Или тех вопросов, которые он может ей задать.Второе показалось Гарри более правдоподобным. Не очень-то было приятно думать, что боятся конкретно его.А раз так, то с расспросами он решил повременить, дождаться "того самого" момента, о котором ему подскажет его отточенная интуиция сыщика. Выгнать подруга его не сможет, ибо некуда. Остров закрыт ею же от трансгрессий, не подключен к каминной сети, а о том, что у Гарри есть портал до Лондона – у Дина он заказал «билет» туда и обратно – Гермионе знать не обязательно и совсем не нужно. Пусть думает , что он оказался здесь без особой подготовки и по чистой случайности.Словно прочитав его последние мысли, подруга спросила:- Надолго ты у меня , Гарри ? Она старалась придать голосу непринужденность, но от Гарри не ускользнуло то, с какой нервозностью она окинула пляж, как минимум, рассчитывая, на появления рыжей делегации многочисленного семейства Уизли, и, как максимум, на кортеж из дюжины авроров во главе с действующим Министром Магии , чтобы её задержать , позже отправить в Мунго , а ещё позднее домой.- А мне уже пора? – вопросом на вопрос ответил Гарри, а перехватив ее взгляд, коротко хмыкнул , словно пользуясь легимилленцией: - На данный момент я один знаю, где ты находишься. Ты очень хорошо спряталась, Гермиона.  Мне пришлось проделать огромную работу для того , чтобы тебя найти здесь.- Да вот выходит, что не очень то и хорошо – ты-то меня нашел , а я так надеялась , что мне дадут многие годы одиночества.- Это лишь доказывает то, что я неплохой сыщик, а не то, что ты плохо играешь в прятки, - широко улыбаясь, ответил Гарри.- И все же, на чем я прокололась? Что помогло тебе напасть на мой след ? Ты сказал , что тебе было тяжело найти меня здесь , в этом богом забытом месте – не скрывая любопытства, спросила Гермиона, обегая Гарри и идя уже спиной вперед, пытливо вглядываясь в его прищурившиеся глаза, при этом не забыв свои спрятать под надвинутом на лоб козырьком бейсболки.- Это ты на будущее подстраховаться решила? – рассмеялся Гарри, - А вот шиш тебе! Если ты снова надумаешь податься в бега, я буду знать, как тебя искать. Поверь мне нет никакого удовольствия гоняться за тобой по всему свету , а особенно связываться с МАКУСА… Осторожно! – мгновенно метнувшись к девушке, он схватил ее за руку и дернул на себя, предотвращая ее неудачное  падение , которое могло закончиться для неё переломом : на пути Гермионы валялась здоровенная коряга, о которую та непременно бы споткнулась.Глянув через плечо на возникшую у нее на пути преграду, и передернувшись при взгляде на ее длинные острые ветви, Гермиона облегченно вздохнула:- Эм… Спасибо , Гарри , - и потянула обратно свою руку.Гарри нехотя ее отпустил, но развернул ее лицом вперед и дальше они прогуливались, едва ли не касаясь друг друга плечами. Выйдя на пляж, Гермиона предложила Гарри устроить тут привал.- Уже минут через сорок солнце начнет садиться. Отсюда потрясающий вид на море. Расстелив приманенный из домика плед, молодые люди с удовольствием опустились на него, вытягивая гудевшие ноги. Перекусив имеющимися в рюкзаке Гарри сэндвичами и запив их водой из бьющегося неподалеку ключа, они, взаимно поддерживая искусственную непринужденность, обсуждали последние новости. Говорил в основном Гарри, так как ему, в отличие от отшельницы, было что поведать. Хоть Гарри и догадывался, что совсем уж отгородиться от мира Гермионе не удалось – в доме кроме книг была и пресса, и главные новости она, наверняка, знала (ну не исключительно же для растопки печи и камина она использовала газеты). Но говорить хотелось, и раз для главных вопросов еще не настало время, можно рассказать Гермионе, например, о том, что при первом в своей жизни стихийном выбросе, Тедди Люпин смог перекинуться в волчонка. Или о том, что Флер Уизли готовилась вновь стать мамой и ожидала появления двойни. А Джордж уже дал согласие, чтобы быть их крестным. Невилл стал ассистентом мадам Стеббль и иногда подменяет ее на занятиях в Хогвартсе. А еще он сделал предложение Ханне Аббот и, разумеется, получил согласие. Что касается той, от которой он в свое время согласия не добился, то Луну Лавгуд выдвинули на премию Ньюта Саламандера, но приз достался его внуку, зато самой Луне достался собственно сам внук. Деликатно коснувшись темы Рона, только отметил, что тот вполне успешно справляется с ролью управляющего магазином и лишь на прямой вопрос Гермионы ответил, что и на личном фронте тот вполне успешен. Гарри не без удивившего его самого волнения следил за реакцией Гермионы и внутренне возликовал на вполне нейтральную реакцию и ее сухую ремарку: «Рада за него». И все. Просто, рада.Неожиданно рассказал про разрыв с Джинни, хотя именно эта новость скорей всего была Гермионе уже известна. Год назад об этом трубила вся магическая общественность Англии. Но Гарри, сам не отдавая отчета своим поступкам, решил лично оповестить об этом Гермиону. И даже, за каким-то соплохвостом, дал понять, что сейчас не связан никакими отношениями. Ее легкий румянец бальзамом пролился на вздумавшее снова музицировать сердце.А потом они любовались закатом, заворожено наблюдая, как серый камень Драконьей Горы словно подсвеченный изнутри, вспыхивал всеми оттенками золотисто-красной гаммы. Гарри сидел, вытянув ноги и отведя назад руки, а Гермиона лежала на боку, пристроив на коленях друга свою голову.- Китайский Огненный Шар… - благоговейно прошептал Гарри.- Средиземноморский Золотой Крылохвост, - поправила его Гермиона и получила ощутимы тычок под ребра. Чтоб не умничала, разрушая красоту момента.Набрав в грудь больше воздуха, Гермиона уже собралась отразить внезапную атаку гневной отповедью, но бросив взгляд на впавшего в катарсис друга, не сводящего восхищенного взгляда на открывшийся пейзаж, решила, что и правда, не стоит разрушать красоту момента. Когда солнце скрылось за горизонтом, и еще недавно охваченный сиянием остров превратился в огромную черную тень, Гарри внезапно спросил: - Ты бежала не от кого-то или чего-то, ты бежала от себя, да? Почему ?Гермиона дернулась, как от удара и подорвалась вскочить, но Гарри, пропуская в этот момент между пальцами ее густые непокорные пряди, второй рукой надавил ей на плечо, возвращая на пригретое место на своих коленях.И она сдалась, сразу как-то сдулась, словно из нее выкачали весь воздух, прижала колени к груди, обняв их тонкими руками и начала свою исповедь.- Я не сразу поняла, как сильно изменила меня эта война. Во время Битвы за Хогвартс, я видела как один за другим погибают мои друзья: Ремус, Тонкс, Фред. И другие смерти, много смертей. Сотни трупов… Я сама не заметила, как стала применять страшные темномагические заклинания, ведь невозможно Ступефаем отразить непростительные. Я раз десять применяла сектусемпру, ту самую, за которую когда-то гнобила тебя. Меня тогда , когда я убегала успокаивала только мысль о том , что ты ждёшь меня , но беспокоило то я что я не могла проверить ждёшь ли ты меня спустя год или два ...Гарри хотел перебить ее, сказать, что тогда была война, люди сражались за свою свободу и не важно, какими методами, но боялся, что прервет ее и она замкнется, не будет рассказывать дальше. К тому же она умная девочка, и без его банальностей знает, что на войне, как на войне. Но раз не смогла себя оправдать, значит было еще что-то… Надо было  выслушать до конца ее исповедь, и уже потом выступить с защитой, успокоить, утешить – сделать хоть что-то, чтобы помочь снять душившую ее боль и еще, похоже, громадное чувство вины.- Пока мы хоронили павших, пока восстанавливали разрушенное нами же , я не задумывалась о том, что со мной не так. Потому что со всеми было все не так. Но уже совсем скоро Рон стал снова звать меня на свидания, вы с Джинни занялись карьерами, а все свободное время не выходили из спальни, Флер забеременела, Невилл и Луна отправились в джунгли с экспедицией Рольфа Саламандера. Когда я видела, как вы все нашли в себе силы, чтобы жить дальше, понимала, насколько же я ущербна , ведь я застыла во времени , считая , что чувство вины никогда не оставит меня...Мальчишки часто играют в войнушки , иногда или даже слишком часто  девчонки играют с ними за компанию. Когда это игра, им совсем не страшно. Страшно становится тогда , когда война начинает с тобой играть. А у меня сломалась кнопка «стоп», и «пауза» западает , не давая прервать эту опасную игру. Я все еще играю в войну с самой собой , только сейчас  он-лайн и нон-стоп , Гарри. Я не жалею ни одного убитого мною Пожирателя - те твари это заслужили, видит бог, заслужили. Я жалею о том, что сотворила с собой. Из меня получился безпощадный монстр , который только и делает , что убивает врагов , которые являются людьми. Мои родители погибли из-за того , что я ведьма . Я убивала , чтобы выжить любой ценой. На моих руках кровь и я не могу отрицать этого . Я радовалась смерти змеевидной твари , хотя не должна была  . Сейчас я боюсь сама себя...  Первый инцидент произошел в Австралии, когда я отправилась за родителями. Я тогда очень волновалась перед встречей, сомневалась, хватит ли мне опыта, чтобы без последствий для их здоровья снять наложенные мною чары и вернуть им память. Поэтому, видимо, и ошиблась при перемещении. До дома родителей было еще несколько кварталов. Аппарировала я в не самый благополучный район. Совсем-совсем не благополучный… Но тогда я этого не знала, поэтому решила пройтись пешком. Они появились внезапно, свернув в тот переулок, из которого я выходила. Трое молодых подвыпивших людей, мальчишек по сути, не многим старше меня той, восемнадцатилетней.Гермиону стало колотить, несмотря на то, что еще не успело сильно похолодать и она еще плотнее обхватила колени руками. Всхлип она подавила, закусив костяшки пальцев.Гарри и самому стало жутко, так как варианты развития событий при встречи в темной подворотне молоденькой девушки с не обремененными моралью индивидами особым разнообразием не отличались. Но терзаться муками совести за то, что подбил Гермиону на откровенность, Гарри себе запретил. Она же молчала, все это время молчала, вплоть до исчезновения даже виду не подавала, что внутри ее царит такой ад.Призвав из дома еще один плед, он набросил его на вздрагивающие плечи подруги. А потом еще призвал недавно встреченную корягу и развел костер. И когда и после этого Гермиону продолжило потряхивать, он подтянул ее выше, к своему теплому боку. В такой позе было удобно плотнее спеленать подругу, а ее дрожащие холодные пальцы согреть в своих ладонях.- Гарри, они даже ничего сказать не успели. Просто шагнули на меня из темноты, а я... я… Я даже не вспомнила про «Ступефай, я сразу применила к ним режущее. Не задумываясь, понимаешь? А они же мальчишки совсем, они может и не хотели мне ничего сделать, а я…я…Я их едва не убила, - Гермиона не рыдала, она выла от боли, молотя головой о плечо Гарри и судорожно сжимала пальцы, непроизвольно впиваясь ногтями в его ладони.Все слова утешения застряли в горле. Гарри не знал, что сейчас сказать Гермионе. «Это посттравматический синдром. Довольно частое явление. Да после войны оно у каждого встречного наблюдалось. В том числе и у меня»? Глупо. Не такой умнице, как Гермиона Грейнджер, Гарри должен объяснять про ПТС. Она и без него об этом все прекрасно знает. Но эти знания ей не помогли. Втирать про инстинкт самосохранения он тоже не мог. Любой нормальный маг при встрече с потенциальной угрозой, постарался бы сразу же аппарировать или просто сбежать. Смельчак вступил бы в бой, начав как раз таки со «Ступефая». А вот как раз таки Пожиратель, не задумываясь применил бы смертельно опасное заклинание. На наличие проклятий и их остаточного следа, Гермиону, как и всех участников сражения, проверяли в первую очередь там же, в Большом Зале Хогвартса. Значит и чужим вмешательством Гермиона не могла себя оправдать. Берсерк бы сразу обнаружили. Его тогда с девяти человек сняли - уж больно не хотели терпящие поражение Пожиратели, уйти, не хлопнув дверью. Вот и оставили бомбы замедленного действия. Но на Гермионе такого проклятия не было.К тому же Гарри отчетливо слышал, как Гермиона сказала: «первый инцидент». Значит были еще.Бедная, бедная девочка.- Я не могла остаться, Гарри. Ты прав, я сбежала от себя самой, потому что очень боялась того, что следующим, кто напугает меня, может стать Рон, неожиданно подкравшийся со спины, или Тедди, взявший привычку выпрыгивать из-под стола, или налетевшая мне на спину Джинни, или ты. А в момент испуга я совсем теряю контроль над собой. Я старалась, я честно старалась. Я пила зелья, консультировалась и с целителями и с обычными психологами. Отдых, витамины, антидепрессанты, дыхательная гимнастика, гипноз, даже йога – я все перепробовала. Но второй приступ лишил меня надежды на то, что у меня есть время, так как случилось то, чего я больше всего боялась. Рон не помнит – я подтерла ему воспоминания, пока залечивала нанесенную мною же рану. В тот день он напросился на ужин. Я честно предупредила его, чтобы он вошел как полагается, через дверь. Но он решил сделать мне сюрприз. Аппарировал сразу в квартиру. Я была на кухне, чистила овощи, когда он подкрался ко мне со спины. Просто обнял, поцеловал в плечо, а я… Я как была с ножом в руке, так с ним же и развернулась. Выпуталась, поняла, что это просто Рон с бутылкой вина, цветами и рукоятью ножа, торчащей в бедре… Вот тогда-то я и написала те письма и исчезла, чтобы лечиться на расстоянии от вас.И вот надо бы что-нибудь сказать, но вот что? О том, что она не виновата? Засмеёт. Тогда кто виноват? Волдеморт? Нет, точно засмеёт. Сказать о том, что теперь она не одна? Ну, так это она сама теперь знает. Вот он, никуда не уходит, сидит с ней рядом. И без нее точно никуда и не уйдет.И Гарри промолчал. Лишь крепче обнял уже беззвучно плачущую девушку к себе, невесомо целуя вьющиеся на макушке прядки. А она, осторожно высвободив свои ладони из его захвата, тоже крепко его обняла.-Ты права во всем , Гермиона ,- сказал он выслушав ее рассказ ,- Все это очень плохо. Война изменила всех нас . Я тоже играю нон-стоп и он-лайн в войну с самим собой. Кнопка " стоп " для меня сломалась тогда , когда я узнал правду о смерти родителей , а "  пауза " начала западать тогда , когда я собственными глазами увидел на что способен Лорд Волан-де-Морт. Меня до сих пор мучают ночные кошмары,  в которых вас убивают . Мой боггарт-гора трупов , а дементоров я не боюсь , потому что знаю , что я уже видел все , что намного страшнее их поцелуя. Силы для того , чтобы жить дальше я нашёл в малыше Тедди , который любит своего крёстного. Я не могу спать ночами ,  потому что мне снятся их лица ... Родители , Сириус ,  Дамблдор ,  Люпин ,  Тонкс , Фред и Снегг... Мне не оставили выбора ... Я люблю тебя,  любил и буду любить и ждать. Не смей оставлять меня . Не отходит от меня.- Никогда...- прошептала и ее шепот слился с дуновением лёгкого весеннего ветра , дарящего прохладу.Гарри не знал, сколько они так просидели, но точно помнил, что Гермиона уснула первой, потому что почувствовал, как она стала заваливаться на его плечо , а потом и на колени. Соскользнув с плеча, ее голова стукнулась о его грудь, а потом тело девушки мягко перетекло в лежащее положение. Конечно, надо бы отнести ее в дом, но и сам он уже активно клевал носом и шевелится, куда-то подрываться абсолютно не хотелось. Закат на Барроу был потрясающий, оставалось надеяться, что и рассвет не подведет. Море просто пылало огнем и этот "огонь" отчего-то согревал ему уже давно заледеневшую душу , давал веру в лучшее... Он сам не заметил того , что красивый  закат солнца  сменился липкой и тяжёлой мглой ночи.Наколдовав над собой защитный купол, вплетая в него согревающие чары, Гарри вытянулся рядом с Гермионой и тоже заснул.                                IIРассвет вышел просто замечательный - предчувствие Гарри не подвело. Но долго любоваться на прекрасное во всполохах восходящего солнца море и игру огня на равнинах таинственного острова  он не стал, так как нашлось более завораживающее зрелище в паре метров от него. Гермиона, не заметившая пробуждения Гарри, увлеченно запускала кисть в песок, а потом медленно поднимала ее, следя за тем, как тот просыпается сквозь ее растопыренные пальцы. Казалось , в этой простой( на первый взгляд) картине сосредоточилась вся нежность и вечность сущего мира. Оставшийся бугорок песка на тыльной стороне ладони она подкидывала вверх. После чего, быстро крутанув кистью, ловила его на ладонь и, поднеся к губам, сдувала.Очаровано, словно под гипнозом, Гарри следил за повторяющимися действиями подруги и лишь спустя несколько минут, встрепенулся и проморгался.- Прекрати. Эта картина меня гипнотизирует, - сипло попросил Гарри, продолжая отчаянно моргать, сбрасывая липкое оцепенение, а перед глазами продолжала маячить тонкая, полупрозрачная в лучах восходящего солнца, девичья кисть с длинными и тонкими  пальчиками. Гарри сфокусировал взгляд на четко обозначившейся шишечке на ее среднем пальце в надежде что это поможет прийти в себя.- Да , я ... – Гермиона как раз подносила ладонь к губам, чтобы сдуть пойманные песчинки, да так и застыла в этой позе, подняв на друга вопросительный взгляд.А Гарри вдруг подумал, что еще ни у кого не видел таких красивых глаз , а тем более волос , горящих рубином на закате и рассвете . Лицо  ее сейчас было словно кукольным  и светилось безмятежностью. Это завораживало ещё больше.А еще он неожиданно подумал, что все его девушки были кареглазые. Удлиненные узкие глаза Чжоу, пленяли своей экзотичностью, заставляли робеть и нести всякую чушь. Таким неумелым и глупым он себя чувствовал только с ней. Его первое любовное фиаско связано тоже с ней. Дерзкий взгляд Джинни будил в нем нечто дикое, чему он сам не мог дать названия, призывал к подвигам и свершениям, за такой взгляд он в свое время был готов горы свернуть. Сильная духом Джинни не могла и не умела уступать и сдаваться, на компромиссы идти не желала. Поэтому не удивительно, что долго эти отношения не продлились и, казалось бы, нерушимая пара, прошедшая и огонь и воду, распалась. К счастью, влюбленные вовремя поняли, насколько они похожи и как им обоим тяжело постоянно биться за лидерство в отношениях, а вести себя по-другому просто не умели. Джинни нашла себя в спорте, где ее борцовские качества пришлись, как нельзя, кстати, и вернула себе расположение бывшего бойфренда Дина Томаса, чей спокойный уравновешенный нрав она смогла оценить только после неудачных попыток подмять под себя Гарри Поттера. Гермиона не была девушкой Гарри - она была его другом, его семьей, женским эквивалентом той самой мифической «стены», за которой чувствуешь себя в полной безопасности. Когда она смотрела на него, он не робел, не забывал, как дышать, его не тянуло на свершение глупых подвигов и романтических поступков. Умные, теплые, красивого кофейного оттенка, ее глаза согревали, придавали уверенности в своих силах, дарили так нужное спокойствие тому, кто привык к вечной борьбе с миром и с самими собой.Гарри после войны был слишком занят. Он переживал любовный бум с Джинни, удовлетворял подавляемое во время войны либидо и воплощал в жизнь подростковую мечту об алой мантии аврора. Гермиона продолжала занимать в его сердце особое место, но времени на частые встречи у него не было. Ему очень не хватало ее общества, но не хотелось прослыть эгоистом. Ведь не у него одного появилась личная жизнь. Гарри не хотел быть третьим лишним и мешаться под ногами у своих друзей, которые наконец-то выяснили отношения и начали встречаться. А вот когда Гермиона исчезла, Гарри осознал, что все это время она была хранительницей ключей от дверей его внутреннего ада. И без нее запертые там демоны вырвались наружу. Его однокурсники по аврорской академии начинали сереть лицом, когда им в спарринг-партнеры назначали Гарри Поттера и готовы были подписаться под каждым словом Риты Скитер, когда то не самым лестным образом отзывавшейся о душевном равновесии Избранного.  Никто не хотел видеть его в гневе.Не одна она играла он-лайн с войной, Гарри тоже. Начав свой бой еще в одиннадцать, он не мог прерваться до сих пор. И не сошел с ума, да и жив был, только потому, что рядом всегда была Гермиона Грейнджер – не по годам мудрая и до зубного скрежета рассудительная, занудная, скрупулёзная, и, между тем, очень добрая, остроумная, верная и веселая. Его Гермиона.Он нашел ее, свой персональный катализатор спокойствия и теперь никому ее не отдаст. Даже Рону.Особенно Рону.  С этих пор и ещё ранее , никто не смел , не смеет и не посмеет причинить ей вред , ибо встретит на своём пути неприятности в виде Гарри , гнева которого боялись все , кто его знал. Не трогать Гарри и его близких- это единственное правило , которое нужно было соблюдать ,  если ты не самоубийца и не хочешь увидеть Избранного во всей красе и силе , которая не имела границ.Гарри итак дал ему фору в девять лет, вот и будет с него. Больше он уступать не намерен, потому что он… Потому что он…Потому что он, Гарри Поттер, любит Гермиону Грейнджер.Гарри вздрогнул от внезапного осознания того, что весь тот бред, который проносился в его голове, был чистой правдой. Пазл сложился. Все его терзания и мучения последних полутора лет имели довольно простое основание - просто он любит Гермиону. И не важно, что рядом с ней не потеют ладони, не заплетается язык, нет порыва достать звезду с неба, писать стихи и завалить площадь вокруг ее дома цветами. Вся эта романтическая ерундистика не достойна такой девушки, как Гермиона Грейнджер. Ведь рано или поздно исчезнет робость, звезда превратиться в черную дыру, казавшиеся возвышенными оды обретут свою пошловатую банальную суть, а цветы в увядший мусор. Такова печальная участь любой влюбленности. Он прошел это с Чжоу и Джинни. А в Гермиону он не влюблен - он ее любит. Гарри, не отрываясь, смотрел, как Гермиона, так и не дождавшись от него ответа, лишь пожала плечами и сдунула последние оставшиеся на ладони песчинки. После чего потянулась за водой. Для этого ей пришлось перегнуться через него, пощекотав волосами его руку.Гарри сглотнул накативший к горлу ком. А потом подался ей навстречу, перехватывая ее руку с зажатой в ладони флягой. Он ее любит… ведь любит же? Долго рефлектировать и терзаться сомнениями он не намеревался. Возраст уже не тот, как-никак, третий десяток разменял и вообще, гриффиндорец он или кто?Гермиона замерла, в шоке уставившись на сильные пальцы, с шероховатыми мозолистыми подушечками, отчетливо чувствующиеся на тонкой нежной кожи запястья. Затем она вскинула на него странный взгляд, в котором под уместным в данном случае недоумением пряталась робкая надежда, и дикая, невероятно дикая тоска.- Знаешь, мне тут в голову пришла очень интересная теория, - в глотку к Гарри словно песка насыпали, так глухо звучал его голос, - которая нуждается в доказательстве. Поможешь?- Что ж, - не менее глухо ответила Гермиона, с трудом оторвав взгляд с сомкнутых на своем запястье пальцев, и посмотрела на стремительно приближающее к ней лицо Гарри, - Доказательства различных теорий всегда меня увлекали. В чем собственно…Договорить ей не дали, потому что расстояние между их лицами сократилось до минимума и губы Гарри накрыли ее в долгом, откровенно изучающем поцелуе. И ему ответили, вначале робко, неуверенно, но с каждым рваным вдохом, заражаясь от партнера напором, все неистовее и даже отчаянно. Словно в последний раз.Когда даже на свистящие короткие вдохи уже не хватало сил, они прервали поцелуй. Обняв девушку за шею, Гарри прижался лбом к ее пульсирующему виску:- Я люблю тебя, Гермиона. Я так тебя люблю…Легкая улыбка тронула ее губы:- Что и требовалось доказать, да? Ей ответили утвердительным кивком и потянулись за новым поцелуем. Наложенные еще ночью чары продолжали согревать их от пронизывающего морского ветра и утренней прохлады, поэтому стало вполне уместным стянуть с Гермионы куртку – ее шуршащий звук действовал на и без того натянутые нервы. Начало было положено, и не встретив особого сопротивления, в перерывах между поцелуями, Гарри избавился и от остальной одежды девушки, расширяя поле деятельности для своих губ и рук. Однако правила приличия не позволяли ему быть одетым рядом с обнаженной дамой и к вороху из ее одежды, он очень быстро добавил и свой пуловер, майку и джинсы. А потом, идя ва-банк, еще и нижнее белье.Теперь и Гермионе было где разгуляться и она не с меньшим азартом дала волю рукам и губам. Гарри с восторгом встретил ее ответную волну страсти – приятно сознавать, что сгораешь не в одиночестве. Ее смелые ласки помог ему отпустить себя и перестать сдерживаться. И тем ошеломительней для него стал сорвавшийся с ее губ вскрик боли, когда он плавным толчком вошел во влажную глубину ее тела. Руки Гермионы, до этого поглаживающие его поясницу, взметнулись к груди в инстинктивном защитном жесте оттолкнуть, но очень быстро порхнули выше, крепко обняв Гарри за шею. Все еще не веря в произошедшее, Гарри мазнул ладонью между их соединенными телами, и, поднеся ее к глазам, судорожно икнул, заметив размазанную по ней кровь.- Ох, ты ж… Но как же… Ты… Рон… вот же ж… - Гарри понимал, что ведет с этим лепетом себя по-идиотски, но сказать что-то более вразумительное был не в состоянии. И ведь мог же догадаться, или хотя бы спросить… Хотя как, когда его ТАК целовали и еще откровенней ласкали. Ну, вот как так, а?- Ты хочешь поговорить об этом прямо сейчас? – хохотнув ему в ухо, съехидничала Гермиона, и слегка шевельнула бедрами, привыкая к новым для себя ощущениям. А потом ощутимо ткнула его под ребра, чтоб знал, что ни одна она может испортить красоту момента. Но видя его растерянное и виноватое выражение лица, сжалилась и на этот раз сама потянулась за поцелуем.Гарри правильно ее понял и приложил все усилия, чтобы ничего дальше не испортить и сделать все правильно. К обоюдному удовольствию.                             IIIСердце потом еще долго маневрировало, бухая то в районе горла, то и вовсе, в районе подвздошной области, пока окончательно не успокоилось и вернулось в насиженное место. От тесно прижавшейся к его боку Гермионы было приятно тепло и знакомое, ощущавшееся только рядом с ней, чувство безмятежности и уверенности, расползалось по нему, подобно живительному бальзаму из слез феникса. Гарри был абсолютно, категорически счастлив.Об этом счастье хотелось кричать на весь мир, но пока ему хватило и общество любимой женщины, и он поведал об этом ей.Голова Гермионы покоилась у Гарри животе, и он лишь по легкому шевелению кожи под ее щекой, почувствовал, что она улыбнулась. В задумчивости выводя руны на его бедре указательным пальцем, она неожиданно заговорила:- Мы с Роном не просто не успели стать любовниками. Рон хотел и всячески намекал на возможность интима: устраивал романтические вечера, дарил подарки с намеком, откровенно лез под юбку и за ворот блузки. А я… Я отгораживалась призрачным «потом» и «я еще не готов». И это лишь частично связано с моей проблемой. Я не просто боялась или набивала цену, я просто не чувствовала того же, что и Рон, не хотела ничего больше поцелуев и объятий. Моя чувственность молчала и я свалила это в одну кучу с проблемами своей психики. Только тут, на острове, оставшись наедине со своими мыслями, я осознала, что просто не любила Рона и сейчас не могу со стопроцентной уверенностью заявить, любила ли Рона когда-нибудь именно как парня, как мужчину, а не только как друга. И уж точно не вспомню момент, когда влюбленность переросла в упрямство. После стольких нанесенных им обид, наступило закономерное разочарование, но во мне было слишком много от гриффиндорца. Я упрямо шла к давно обозначенной цели – заполучить Рона Уизли. Я бы назвала это эффектом куклы. Знаешь, во многих романах в качестве аллегории любви используют мечту девочки о невероятно красивой кукле за витриной магазина. Как она о ней мечтает, чуть-ли не каждый день бегает к той витрине, и, залипая у стекла, грезит о том, что мама купит ей эту сказочную куклу. И когда мечты сбывается и на свой день рождения девочка получает эту куклу, с трепетом разрывает упаковку и… одной мечтой становится меньше и одним разочарованием больше. Сказочная фея в белых кружевах оказывается обыкновенной фарфорово-тряпичной куклой на проволочном каркасе. Даже «Мамой» она называет всех, кто уложит ее на спину, а девочка наивно полагала, что только ее одну… В моей жизни тоже была такая заветная витрина. Даже если я всегда предпочитала куклам книги, но я тоже хотела для себя сказку. И что такого, если у нее фарфоровое лицо и набитое ватой тело? Зато кукла, наконец, стала моей. А вот что с ней потом делать – об этом я не подумала. Гарри скривился от подобного сравнения, ведь Рон, до того как превратиться в потенциального соперника, многие годы был его лучшим другом. И, хотелось верить, останется в этом статусе и после всего случившегося. Гермиона, заметив, как коробит Гарри, решила пояснить:- Я вовсе не хочу сравнивать Рона с проволочным каркасом, просто эта аллегория более понятная. Я слишком долго простояла у витрины, чтобы так просто отказаться, понимаешь? Но вот что самое забавное: в моем магазине была не одна заветная кукла, а две. Но вторая была слишком невероятной, слишком фантастической, слишком дорогой для меня. О ней я даже не смела и мечтать, потому что искренне верила, что такой как я никогда и ни за что не заполучить её. Поэтому мечтать о ней я себе строго-настрого запретила, сконцентрировавшись, а точнее зациклившись на первой кукле: она была тоже красивая, но более простая и не такая дорогая. Она была мне по карману. Я так сильно старалась себя убедить, что та, Другая, мне вовсе не нужна, а нужна вот Эта, что в итоге поверила.- Гермиона, ты сейчас обо мне? Это я, что-ли, сказка, о которой даже мечтать вредно? – Гарри скептически взглянул на Гермиону, и приняв ее кивок за согласие, продолжил: - Хороша мечта: в склеенной скотчем оправе дебильных очков, в разы превышающем мой собственный размер секонд-хенде, и кучей комплексов – результата отсутствия детства.- Ты был легендой, Гарри. Героем из сказки, рыцарем без страха и упрека. В одиннадцать ты сразился с духом Волдеморта, в двенадцать с его ожившими воспоминаними и огромным василиском, в тринадцать…- Понял, я, понял, - отмахнулся от похвалы Гарри, боясь, что еще чуть-чуть, и начнет краснеть. - И влюбился ты впервые не в среднестатистическую британку, а экзотическую красавицу из Поднебесной, - упрямо вздернув подбородок, продолжила Гермиона. – После Чжоу я честно думала, что ты увлечешься кем-то не менее экзотичным. Вейлой там, или вампиром… А ты возьми и влюбись в Джинни. В сестру своего друга. Избито и тривиально. Знаешь, чем для меня стали ваши отношения? Мое невозможное и недостижимое стало чей-то осуществившейся мечтой.Гарри приподнялся на локте, чтобы лучше рассмотреть Гермиону. Ему же не показался этот немой укор во взоре?- Ну, прости, что выбрал простую смертную, - взвился Гарри, - Но, знаешь ли, единственный знакомый мне вампир, оказался мужиком с почечной недостаточностью. Что касается знакомых вейл, то хоть их было целых две, но обе не вариант. Влюбись я в первую из них, то пришлось бы огрести от Билла Уизли, не самого последнего заклинателя, кстати, а за связь со второй, я, помимо тюремного срока, все равно бы огреб. На этот раз от вейлы номер один. А ее заклинатель стоял бы на стрёме и подсказывал нужные проклятия. Гермиона, как ни хотела сохранить серьезность, с хохотом повалилась на Гарри, щекоча волосами его обнаженную грудь.Большим и средним пальцем прихватив подбородок Гермионы, Гарри заставил ее посмотреть на него. Серьезность, с которой он глянул на нее, подавили в ней зарождавшийся новым приступ смеха.- Иногда ты слишком много думаешь, Гермиона. В этом твоя беда. Записав меня безосновательно в нечто недостижимое, ты не учла того простого факта, что я Гарри. Просто Гарри. И не нужна мне никакая дивная принцесса. Чжоу мне понравилась не из-за внешности, а потому что шикарно смотрелась на метле. Что касается Джинни… Избито и тривиально, говоришь? Да ты прсто дипломат! Из-за внешнего сходства с Лили, мне даже Эдипов комплекс приписывали, считали, что отношениями с ней я компенсирую утраченную материнскую любовь. И даже если те недофрейдисты были и правы, мне на это с Астрономической башни. Джинни крута, с ней было весело, она заставила меня хоть немного забыть о том, кто я есть и что должен сделать. Тогда мне это было необходимо. И я очень ей благодарен. Но сейчас и Чжоу, и Джинни – это прошлое. А ты – мое настоящее и будущее. Прости, что не понял этого раньше.- Я ведь тоже не сразу это поняла. У меня было три года одиночества, чтобы выпутавшись из лабиринта мыслей, вытащить на свет запрятанную мечту о Другой кукле, - улыбаясь шепнула гермиона, потянувшись за поцелуем, - Вместе с этой мечтой проснулась и чувственность. Ты, конечно, рискуешь возгордиться, но ты мне снился, - щеки Гермионы заалели, - ну, ты, понимаешь, да? Вам, парням, подобные сны приходят года на три-четыре раньше. Гарри комично выпятил грудь, демонстрируя степень своего «возгордился». Но роль важного гуся вышла из рук вон плохо и закончилась обоюдным смехом. Гермиона первая превала смех, словно кто-то невидимый резко вырубил звук. Она села, прижав колени к груди и обхватив их руками. Ее голос, под стать поведению, утратил нотки веселости:- Гарри, а что будет с нами дальше? Поттер тоже сел, дублируя позу подруги, и слегка пихнул ее плечом.- Ты чего подорвалась? Опять рефлексируешь? И даже не вздумай снова сбежать, из под земли достану. Как я уже сказал – ты слишком много думаешь. И меня вот вчера запутала. Вместо того, чтобы успокоить тебя, я тупил, кивал, со всем соглашался. Думал, что раз ты сама решила, что иного выхода нет, то так и надо. Думал: "Это же Гермиона! Раз она решения не нашла, то его и нет вовсе". К соплохвостам! Сейчас я понимаю – это все решаемо. Дальше находиться в добровольном отшельничестве я тебе не позволю. Мы справимся, вот увидишь, и все у нас будет на двенадцать СОВ. Я нам еще недельку дам на этом острове поторчать, у меня все равно пока отпуск. Вещи соберешь, свыкнешься с тем, что придется вернуться, а между этими бесхитростными делами будем и дальше пробуждать твою чувственность. Чем тут еще можно время убить, ума не приложу!Гарри обнял ее за плечи, успокаивающе улыбнулся. Гермиона машинально кивнула, соглашаясь. - Знаешь , когда я пошла в австралийское отделение Гринготтса меня попросили пройти обряд родства... Когда в специальное зелье капнули каплю моей крови , а потом вылили на чистый пергамент , то все ахнули и с уважением посмотрели на меня ... Поверенный сказал мне , что рядом с моим именем появилось твоё. Это значило лишь одно : мы с тобой муж и жена , Гарри. Как сказал мне гоблин , самая магия совершила священный обряд венчания после определенных слов. Скорее всего это были клятвы верности ,-она улыбнулась , и наконец без страха посмотрела ему в глаза... В глаза , которые так любила...А Гарри как будто только этого и ждал. Коварно ухмыльнувшись, он подмигнул девушке и, пальцем подцепив перевязанную на щиколотке нить, дернул ее вверх.-Я всегда буду с тобой ,  Гермиона. Все хорошее , что тебя окружает - это я , Гермиона.                          IV- Ты сказал, что у меня есть неделя! – Гермиона с палочкой наперевес носилась за Гарри по гостиной особняка Блэков, однако ни одного заклинание выпустить ей так и не удалось: обмотанный вокруг тела плед все норовил соскользнуть вниз, и его приходилось периодически поддерживать руками.Гарри без особого энтузиазма перепрыгивал через кресла, выставлял на пути разозленной ведьмы стулья и взывал к конструктивному диалогу:- Ну, сама посуди: ты фактически согласилась покинуть остров. А оставь я тебя там не то что на неделю, даже на день, ты опять бы напридумывала всякой ереси и нашла бы миллион причин, чтобы не возвращаться. Ну, что тебя там держит, скажи? - Ты…- рык, - Ты! – визг, - А мои вещи?! – истошный вопль.- Ой, было бы из-за чего палочкой размахивать, - легкомысленно отмахнулся Гарри, заняв стратегически выгодное место у стола и, став обходить его по периметру, следя, чтобы Гермиона все время была в поле его зрения, - Не создавай проблему на пустом месте. За вещами можно и позже вернуться, но не ранее, пока все мысли об отшельничестве не выветрятся. - Идиот? Я что должна голышом тут проветриваться?- Заманчивая идея, но - нет, - широко улыбнулся Гарри и остановился, внезапно прекратив свое хождение вокруг стола. Преследовавшая его Гермиона, не ожидавшая столь быстрой капитуляции, врезалась ему в грудь. Обняв её одной рукой за талию, а другой без труда отобрав палочку, он коснулся ее губ в легком нежном поцелуе, скорее дразнящем, чем соблазняющем: - Гермиона, согласись, что я прав. Ты бы добровольно никогда не покинула свой остров. За диверсию, разумеется, прости. Если есть прямо что-то очень важное-преважное в твоей хижине, можно Критчера попросить – ему это дело вообще на два щелчка пальцами. А если дело только в кхм…, - Гарри, поиграв бровями окинул ее фигуру, с которой все же слетел злополучный плед, и в азарте гонки Гермиона этого скорей всего просто не заметила, жадным взглядом, - одежде, то все необходимое в гостевой комнате – твои родители поспособствовали. Я подозревал, что без боя тебя из ссылки не выманить, поэтому подготовился заранее. Не то, чтобы я предвидел, что буду тащить тебя в портал голышом, но внезапность входила в мой замысел. Гермиона во время его тирады успела позеленеть от гнева, залиться краской стыда, раздуться от возмущения, одновременно извиваясь ужом из стального захвата. Гарри, игнорируя ее копошения, склонился к самому ее уху и устало выдохнул:- Давай попробуем, хорошо? Мы просто попробуем жить. Мы отправимся в Индию, в Африку, в Камбоджи… Да куда угодно, где людям гораздо херовее, чем нам. А может и не отправимся, а будем по выходным выносить горшки в местном доме престарелых. Мы попробуем любую терапию и будем просто любить друг друга. Я нуждаюсь в тебе гораздо больше, чем ты можешь представить. Не оставляй меня больше.И все. Гермиона перестала вырываться. Она очень старалась поймать ускользающий гнев и вывалить на страдающую повышенной лохматостью голову всю его мощь. Но твердая теплая рука на ее пояснице, припухшие от ее же поцелуев губы прямо на уровне глаз и мягкий обволакивающий голос, а главное слова о том, что не ей, а ему нужна помощь, совершенно ее разоружили. Весь ее гнев лопнул, как неудачно наколдованный головной пузырь, и ей осталось лишь теснее прижаться к Гарри, соглашаясь на это фантазерное «попробовать». Объятия любимого человека составили весомую конкуренцию теплому пледу, и Гермиона довольно быстро расслабленно повисла на шее Гарри. - Я аппарирую нас в гостевую, хорошо? Нам одеться не помешает, а то неровен час войдет кто. Ко мне часто без приглашения заходят, да и Критчера шокировать не стоит, - выдохнул ей в волосы Гарри, сразу же перемещаясь на второй этаж в комнату для гостей.Только там до девушки дошло, что все это время она стояла обнаженная. Тот факт, что на Гарри было надето ничуть не больше, несколько сглаживал ситуацию, но она все равно покраснела. Нагота друг друга этой ночью вовсе не стала для них откровением. Пока они скитались по лесам и горам Британии, скрываясь от преследования пособников Волдеморта, чувство стыда сильно притуплялось инстинктом самосохранения. От того, как быстро они переоденутся, порой зависела их жизнь и смущаться и прикрываться они очень быстро разучились. Когда зимой Гермиона сильно простудилась, Гарри растирал ее уксусом, чтобы сбить температуру, а когда ее пробирал озноб, согревал своим телом. Потом еще голышом нырял в прорубь за мечом Гриффиндора, ничуть не заботясь о том, что его увидят. Но тогда нагота Гарри не вызывала в ней никакого чувственного отклика, а собственная – стыда. Сейчас же, хоть смущаться своего тела вроде как поздно, но вот смотреть на тело Гарри с прежним равнодушием она уже не могла. В голове вспышками стали проносится сцены их безумной ночи, и предательский румянец со скул плавно перетек на шею и грудь. Пришлось спасать ситуацию тем, чтобы заставить смущаться и Гарри. Поэтому она выстрелила вопросом, довольно сакраментальным, в общем-то, но из её уст довольно неожиданным: - А когда ты понял, что влюблен в меня? Как и ожидалось, Гарри вспыхнул в ответ, закашлялся, но собравшись, поскреб указательным пальцем щеку и выстрелил в ответ:- Я не говорил, что влюблен в тебя, Гермиона. А я не влюблен - я просто люблю тебя.- А в чем разница?- Ну… Если вкратце, то меня не тянет совершать ради тебя всякие глупости, но меня тянет совершать их вместе с тобой, - закончил Гарри и повторил игру бровями, выразительно окинув ее тело провокационным взглядом.Гермиона под натиском этого взгляда в защитном жесте скрестила руки на груди, чем вызвала неудержимый смех Гарри. Пришлось девушке вновь воспользоваться проверенным оружием:- Так значит, любишь, да?- Люблю.- Правда, любишь?- Честное гриффиндорское.- Правда-правда?- То есть слов тебе мало? Нужно материальное подтверждение? – иронично поинтересовался Гарри, уже догадавшись, что она в такой шуточной форме маскирует свое смущение.- Да не мешало бы, - утвердительно закивав, согласилась Гермиона.- Подтверждаю, - спокойно сказал Гарри и неожиданно размахнулся сжатой в кулак рукой. Взвизгнув, Гермиона инстинктивно зажмурилась и выставила блок из перекрещенных рук. Через пару секунд она открыла глаза, и, столкнувшись с танцующими в зеленых гласах бесенятами и теплой улыбкой на чувственных губах, опустила и руки.- Ты чего??? Я ж могла… ты забыл, да? – прохрипела девушка севшим от внезапного испуга голосом. А потом с возмущенно-подозрительным прищуром, уставилась на Гарри: - Ты что, проверял, да? Насколько я адекватна? Да ты…! - но потом, внезапно осеклась, заметив, что кулак Гарри все еще завис над ее лицом. - Ты сама просила материального подтверждения. Вот я и подтверждаю, - и Гарри демонстративно повертел кулаком у самого лица Гермионы.Вновь визжать и закрываться она не стала, продолжая буравить Гарри недоуменным и чуть подозрительным взглядом – уж не помешался ли тот, заразившись от нее безумием - прилагая усилия для того, чтобы игнорировать занесенную над ней руку.- Когда кто-то показывает пальцем на небо, только дурак смотрит на палец, - сокрушенно вздохнул Гарри. - Я не дура,- чеканя каждое слово, выговорила Гермиона, и вдруг удивленно распахнула глаза: - Эй, ты что, мне сейчас Эйнштейна процитировал?- Ты не дура, - пропустив вопрос мимо ушей, согласился Гарри с первым утверждением, - Ты далеко не дура, но в этом то и проблема. Ты не на меня, ты на руку смотри.И девушка посмотрела. Потом вопросительно перевела взгляд на Гарри, мол «дальше то что?». Тот дернул бровью в сторону руки. Она снова скосила глаза на кулак и, наконец, увидела то, что хотел показать ей Гарри. При сжатии, кожа на его ладони натянулась, и россыпь едва заметных белесых шрамов сложилась в слова, теперь отчетливо проступающие на смуглой руке:

«Я не должен лгать»