Жидкая удача

Когда Гарри вышел от Хагрида, было уже глубоко за полночь, и с неба, затянутого тяжелыми плотными тучами, вовсю хлестал дождь.

Гарри зигзагами двигался в сторону замка, пошатываясь, оскальзываясь на мокрой траве и раскисшей земле и с трудом подавляя тошноту - не стоило, наверное, пить вместе с Хагридом и Слизнортом, да только разве ж откажешься, когда тебе все подливают и подливают?

«Гарри, еще чуть-чуть!»

«Гарри, мы никому не расскажем!»

«Гарри-и-ик Пот-тер, т-ты что, н-не уважаешь н-нас?!»

В конце концов эти двое так напились, что прямо на столе и заснули, а Слизнорт потом и вовсе под стол свалился, и Гарри, пользуясь моментом, поспешно выскользнул из хижины с зажатым в руке флаконом с драгоценными воспоминаниями. С зельем жидкой удачи добыть их не составило большого труда - впрочем, теперь Гарри чувствовал себя на редкость паршиво, и виной всему была медовуха.

Остановившись посреди зеленой полянки, Гарри резко сложился пополам, но уже через несколько секунд поднялся, с отвращением вытирая губы рукавом мантии. После этого ему стало уже не так скверно, голова слегка прояснилась - сказывалось освобождение желудка от винных излишков в совокупности со свежим воздухом. Гарри снова двинулся было к замку, но до сих пор не выдохшийся Феликс Фелицис подсказывал, что нужно идти прямиком к теплицам.

Пожав плечами, Гарри сменил направление. Наверное, на главном входе сейчас дежурит Филч или рядом ошивается кто-то из преподавателей. В конце концов, зелью виднее.

Из-за сплошной дождевой стены Гарри почти не видел, куда идет; хлестало вовсю, заливало очки, и особенно крупные капли закатывались за шиворот мантии, промокшей насквозь. Наверное, на нем уже нитки сухой не осталось. Наверное, завтра он заболеет. С головы до ног соплями обвесится.

Прошло, казалось бы, несколько часов, прежде чем Гарри наконец выбрался к теплицам, по которым дождь стучал так, что грохот издалека было слышно. Петляя между раскисшими грядками, Гарри все еще слегка пошатывался, но продолжал упорно идти вперед.

Заметив возле одной из теплиц одинокую фигурку под зонтиком, Гарри немедленно понял, зачем он сюда пришел.

- Гермиона! Эй, Гермиона!

Фигурка обернулась и подлетела к нему, явно чем-то рассерженная. Несмотря на зонт, мантия Гермионы промокла насквозь, волосы свисали как сосульки, ноги были по колено в грязи. Наверное, она долго бежала, сообразил Гарри.

- Гарри, черт возьми! - давно он не слышал, чтобы она ругалась. - Где ты был?! Мы с Роном тебя всю ночь ищем!

- Дык это... У Хагрида я был, - невнятно ответил Гарри.

- Все это время?! - недоверчиво воскликнула Гермиона. Щеки ее раскраснелись, глаза гневно поблескивали.

- Ну, да. Я, между прочим, воспоминания добыл! У Слизнорта!

- В самом деле? - Гермиона слегка смягчилась. - Как тебе удалось?

Гарри широко ухмыльнулся.

- Немного удачи. Слизнорт сегодня был о-очень добрый. Он рассказывал нам с Хагридом историю о рыбке! - при воспоминании об этом его почему-то разобрал смех. - Нет, честно, это было так трогательно!

Гермиона посмотрела на него с подозрением.

- Гарри, ты пил, что ли?

- Всего одну кружку, - он решил умолчать о том, что это была кружка Хагрида размером с небольшое ведро. - Или, может быть, две.

Гермиона укоризненно вздохнула.

- Пойдем в замок, Гарри. Тебе нужно проспаться. Завтра же зелья с утра...

Она попыталась схватить его за руку, но он решительно воспротивился.

- Ну уж нет. Я должен был прийти сюда. И ты, - Гарри посмотрел на нее так, словно видел впервые в жизни. - Ты тоже должна быть здесь. Наверное, где-то в глубине души я это знал. Я всегда это знал.

Со стороны могло показаться, что он несет полную чушь, но Гарри никогда не был так уверен в том, что говорит. Гермиона нервно закусила губу, явно не понимая его.

- Ты знал, что я должна быть здесь? Почему?

- Потому что так правильно, - просто сказал Гарри. - И то, что Рона сейчас с нами нет, - это хорошо. Это тоже правильно.

- При чем тут Рон? - она нахмурилась. - Постой-ка. Да ты ведь пьян, как не знаю кто! Нет, так дело не пойдет. Сейчас мы...

Не дав ей договорить, Гарри сгреб Гермиону в охапку и поцеловал так, как никогда не целовал Чжоу, как не целовал вообще никого. Дождь беспощадно хлестал по головам, небольшими ручейками стекая под воротники; порыв ветра взметнул покинутый зонт, и его спицы зашуровали по крышам одной из теплиц.

Гермиона отстранила его. Но не сразу.

- Нет, Гарри, ты просто невозможен! - она смотрела на него со смесью гнева и чего-то еще, что он определил как легкую заинтересованность.

Да, ему определенно не показалось.

- Ты ведешь себя как придурок! - продолжала бесноваться Гермиона.

- Только не говори, что тебе не понравилось, - Гарри широко ухмылялся.

- Ты отвратителен!

- Но ты же все еще здесь?..

Гермиона устало вздохнула. Отступить назад она не пыталась, хотя Гарри все еще стоял очень близко.

- Ты поступаешь так, потому что находишься под действием зелья и алкоголя.

Гарри пожал плечами.

- Зелье всего лишь помогло мне понять.

- Что понять?

- Ты знаешь.

Гермиона горько усмехнулась.

- У нас с тобой не очень-то содержательная беседа.

- Согласен. Целоваться гораздо приятнее, чем болтать.

Он снова протянул к ней руки. Гермиона вскинулась и явно собралась возмутиться, но изо рта ее так и не появилось ни звука: Гарри вдруг отпрянул назад и, согнувшись в три погибели, принялся извергать из себя остатки медовухи и несъедобное Хагридово печенье.

* * *

Они лежали на нижнем ярусе узкой двухэтажной койки, спасаясь от пробравшегося в палатку холода. В другой ситуации Гарри, не желая выбираться из-под одеяла, крикнул бы Рону, чтоб тот поплотнее полог задернул.

Но самого Рона здесь не было - остался один только отвратительный дух его позорного бегства.

Гарри тряхнул головой, не желая думать о Роне, и нехотя поднялся с постели. Надо бы все-таки задернуть этот чертов полог, не то Гермиона замерзнет или он сам, чего доброго, еще заболеет, как в прошлом году, когда шатался под дождем и заблевал все на свете. Гарри не находил приятным ни кашель простуженной гарпии, ни сопли длиной в несколько миль, но Гермиона тогда не отходила от его кровати добрых три дня, а значит, все это того стоило.

Разобравшись с пологом, Гарри напился воды из круглого железного ковшика и, прыгая через разбросанные по всему полу вещи, поспешил вернуться под одеяло.

Его возня разбудила Гермиону. Оторвав от подушки всклокоченную голову, она недовольно нахмурилась.

- Что, уже утро?

- Наверное, - Гарри красноречиво пожал плечами. - Но мы можем еще поваляться.

- А-а... - протянула Гермиона, опускаясь обратно.

Голос ее звучал хрипло со сна, на щеке отпечатались полосы от мятой наволочки, и Гарри находил это чертовски милым.

- Нам ведь сегодня никуда не нужно? - уточнил он на всякий случай.

- Вроде нет... - зевнула Гермиона.

- Тогда давай спать, - довольно констатировал Гарри.

Она согласно кивнула, укладываясь у него на груди.

Гарри знал, что, когда они проснутся, все будет по-другому. Вернутся проблемы и заморочки, которых так много, что впору составлять список; вернется холод в палатку, вернется необходимость искать крестражи и убивать Вольдеморта, который никак не успокоится.

Гарри знал, что теперь может справиться с чем угодно.

И зелье жидкой удачи здесь ни при чем.