Достоинства и недостатки

-Всё-таки здорово, что у Хогвартса такой директор, как Дамблдор, - Гермиона задумчиво вертит между пальцами цепочку хроноворота.

- Ага, - тут же соглашается Гарри, - по-моему, лучше его людей вообще не бывает. У него просто нет недостатков.

- Да, он замечательный. Но, знаешь, Гарри, моя мама говорит, что людей совсем без недостатков не бывает.

- А я считаю, что бывают! - взгляд Гарри становится слегка упрямым. – Вот скажи мне, какой недостаток есть у Дамблдора? А?

- Мне надо подумать.

- Думай, думай. Только ничего ты не придумаешь, вот что!

- А вот и придумаю! – Гермиона сдвигает брови и морщит лоб.

На какое-то время воцаряется молчание. Потом она поднимает указательный палец вверх.

- Я придумала. Но это тебе не понравится. Честно говоря, мне и самой это не нравится, но раз уж ты сказал, что у меня ничего не получится, придется тебе ответить.

- И какой же у Дамблдора недостаток?

- Он старый, - говорит Гермиона тихо, и приходит черед Гарри задуматься.

- Разве он виноват в том, что он старый? – наконец говорит он. – А раз не виноват, значит, это не недостаток.

- Ну-у, - тянет Гермиона и выпаливает первое, что пришло на ум, - у него длинная борода!

Гарри заливисто смеется, покачиваясь на месте.

- Ну, ты скажешь тоже! Длинная борода! Ха-ха! Вот это недостаток!

- А что, недостатки внешности мы же не исключали? Нет.

- Гермиона, ты о чем? Какие еще недостатки внешности? По-моему, борода – это круто!

- Что хорошего в бороде? Тем более, в такой длинной.

- Да ну тебя! – Гарри машет рукой. – У меня вот волосы на макушке торчат, тоже недостаток, по-твоему? – он продолжает широко улыбаться, приглаживая собственные волосы.

- Да ты вообще – один сплошной недостаток, Гарри Поттер! – машет она на него рукой.

- Хочешь сказать, в моей внешности – сплошные недостатки?

- Ну… не сплошные. Но есть.

- Ну-ка, ну-ка, перечисли, очень интересно.

- Это не очень вежливо, между прочим. Я не буду.

- А если я хочу, чтобы ты перечислила? – он смотрит на нее с долей озорства во взгляде.

- Зачем?

- Просто. Хочется знать, что обо мне думают…

- Договаривай. Я знаю, что ты хотел сказать. «Хочется знать, что обо мне думают девочки», не так ли?

- Пускай и так. И девочки тоже. Интересно же. Вдруг я, как ты выразилась, один сплошной недостаток?

- Нет, Гарри, если подумать, недостатков в твоей внешности не так много.

- И-и?!

Она пожимает плечами.

- Ну, если ты так хочешь. Ну, например, ты слишком худой. То есть… не слишком. Такой… худенький.

- Ага.

- И еще… ты не очень высокого роста. Не то, чтобы маленький, но невысокий.

- Так.

- И еще твои волосы всегда топорщатся во все стороны.

- Я это уже говорил.

- Зато я не говорила. Тебе хватит?

- Нет. Я хочу услышать весь список.

- Ты неопрятный. Вечно у тебя незаправленная рубашка свисает. До Рона тебе, конечно, далеко, но ты тоже хорош.

Он издает что-то похожее на мычание.

Она мнется какое-то время.

- Всё, Гарри, это какая-то ерунда! Я больше не хочу об этом говорить!

- Ну же, Гермиона! – он обиженно поднимает брови.

- Хорошо, - похоже, она несколько раздражена, - ты сам хотел это услышать. Еще твой шрам.

Она касается своего лба в том месте, где у собеседника расположена багровая молния.

Он молчит. Пожимает плечами.

- Пожалуй, ты права. Но у меня есть кое-какие оправдания, - он чешет в затылке. – Маленький и худой я, потому что мои опекуны не очень-то меня кормят. Видела бы ты моего кузена Дадли. Ел бы я столько, сколько он – ты бы сейчас говорила, что я жирный и здоровый. Рубашка у меня наружу, рукава свисают, шнурки развязываются, потому что я за Дадли донашиваю его вещи – а он здоровый, я тебе говорил. Без шрама бы я, конечно, обошелся, это правда. Не хотел его получать. Но еще меньше я бы хотел, чтобы мои родители погибли в ту ночь, когда я его заработал. Остаются волосы. Да, на это сказать нечего. Если только их совсем обстричь, как ты думаешь?

Она никак не думает. По мере того, как он говорит, у нее между бровей залегает глубокая складка, губы начинают дрожать, пальцы сжимаются в кулачки и на ресницах уже готовы повиснуть первые слезы.

- Гарри, прости! Прости меня! Я, похоже, сама не понимая, наговорила ужасных гадостей. Я просто сказала, как это выглядит со стороны, и всё, я не хотела тебя обидеть, честное слово!

- Я знаю, что ты не хотела, - он поднимает брови, - я же сам тебя попросил мне сказать. Ты не виновата.

- Нет, Гарри, я виновата, - она всем своим видом показывает, как она виновата. – Хочешь, я расскажу тебе о твоих достоинствах, Гарри? Хочешь?

Он быстро пожимает плечами, склонив голову на бок, показывая, что он не против, но настаивать не собирается.

- У тебя чудесные глаза, Гарри! Просто замечательные. Глубокие, и ярко-зеленые, как будто изумрудные. Это очень красиво.

Он моргает, видимо, пытаясь представить, что такое глубокие глаза.

- У тебя красивая осанка. Когда ты идешь, сразу видно, что ты себя в обиду не дашь. Не знаю как, но это видно.

Он машинально расправляет плечи, вызвав у нее насмешливую улыбку.

- У тебя сильные ладони…

Он смотрит на свои ладони, снизу, сверху, смешно двигает пальцами.

- Правда?

- А как бы ты иначе так хорошо держал метлу?

- Ну да, - соглашается он, энергично кивая.

- Твои губы. Они могут быть очень твердыми, сжатыми, когда ты что-то отстаиваешь, а могут быть мягкими, почти детскими.

Он хватает себя пальцами за губы, оттягивая нижнюю и улыбается, заставляя ее хихикать, настолько смешная у него выходит при этом физиономия.

- У тебя подбородок красиво очерченный, прямой нос, и вообще… у тебя красивое лицо. Да, - она как будто подтверждает это для себя, - красивое лицо.

- Красивое лицо – это важно для девчонок, - изрекает он глубокомысленно.

- Ну тогда ладно, достаточно. Я и так уже тебя расхвалила дальше некуда. Может быть, теперь что-нибудь скажешь про меня?

- Про тебя?

- Ну да. Какие у меня недостатки?

Он смотрит на нее очень внимательно, несколько десятков секунд, так, что ей становится неуютно, и она начинает ерзать на месте.

- Гарри! Ну, чего ты молчишь?

- Как чего? Я ищу недостатки.

- Ага, хочешь сказать, их так много, что столько времени надо, чтобы о них всех подумать?! – восклицает она с обвиняющим взглядом.

- С чего ты взяла? – он растеряно разводит руками. – Как раз наоборот. Я всё думаю, думаю, и никак не могу ни одного найти.

- Ну, конечно, - косится она на него недоверчиво.

- Ага. Точно. У тебя нет недостатков! – заключает он.

- Ты так говоришь только из вежливости. Боишься меня обидеть.

- Нет. Не из вежливости. Как есть, так и говорю.

- Перестань, Гарри! Так нечестно. Я, между прочим, сказала тебе всё откровенно.

- Но я правда не могу их найти. Недостатков, - он прижимает руку к груди.

- Ты просто вредничаешь, Гарри! Не бывает так, чтобы не было недостатков. И у меня они есть. Полным полно.

- А я не вижу.

- Не видишь?! Ты еще и врун. Мои волосы – разве не недостаток?

- Волосы? – он пожимает плечами. – Но их же можно причесать. Разве это недостаток? Зато они у тебя длинные и волнистые, и из них можно сделать любую прическу, если захочешь.

- Ну, хорошо. А мой рост. Я - малявка.

- Ты – девочка. А для девочек разве важен большой рост? По-моему, наоборот, это не очень хорошо.

- Я тощая! – она всё больше распаляется.

- По-моему, девчонки больше всего на свете боятся стать толстыми. Так что это не недостаток. К тому же, не такая ты и тощая. Просто у тебя всё маленькое…

Она вскакивает с места, уперев руки в бока, с гневным выражением на лице и румянцем во все щеки.

- Что означает это заявление, Гарри Поттер?!

- Эй, ты чего? – он смотрит на нее растерянно и жестом показывает маленькое расстояние между большим и указательным пальцами. – Я имел в виду длину. А ты что подумала?

Она усаживается обратно, смотря на него с крайним подозрением, румянец продолжает пылать на щеках. Но потом слегка успокаивается и продолжает.

- Мои ладони, - она демонстрирует ему ладони, - посмотри на них. Они как у ребенка!

- Можно подумать, ты очень взрослая! – восклицает он с веселой усмешкой. – И вообще, какая вся, такие и ладошки.

- В каком смысле?

Вместо ответа он снова демонстрирует ей короткий отрезок между большим и указательным пальцами. Она хмурится.

- Я постоянно хожу заляпанная чернилами. Даже лицо.

- Ну, ты нашла тоже недостаток! Трудно смыть, что ли?

- Не знаю, всё равно ты не прав, Гарри! Если так рассуждать, можно про любого сказать, что у него нет недостатков.

- Не про любого.

- Про любого.

- Ну, назови. Назови другую девчонку.

- Сплетничать нехорошо!

- Мы и не будем сплетничать. Сказать о недостатках – это не сплетничанье. Вот когда начинают говорить о том, кто с кем целовался, тогда да… - он осекается.

- Гарри! – она смотрит на него с удивлением и возмущением. – Что это еще за разговоры?!

Он отмахивается.

- А то ты не знаешь! Живешь в одной комнате с Лавандой и Парвати, и не знаешь, как они сплетничают.

- Гарри!

- Вот! – он указывает на нее пальцем. – Я сейчас и говорю о недостатках.

- Мы обсуждали внешние недостатки.

- Хорошо. Так назови имя. Ты говорила, что так про любого можно сказать.

- Хорошо! Ладно. Ну, пусть будет Лаванда.

- Лаванда? - он чешет в затылке, - у нее широкое лицо. И слишком маленький подбородок.

Она приподнимает брови от удивления.

- Ла-адно. Сестры Патил?

- У них глаза слишком круглые. Такие, знаешь, навыкате, - он хихикает. – И еще переносица вот здесь, некрасивая.

- Переносица?! С ума сойти! Ладно, пускай будет… Джинни Уизли?

- Она же еще малышня. И потом, она сестра Рона. Ну, если тебе так хочется… У нее слишком острый нос. И глаза маленькие. И вообще, у нее маленькое личико.

- Так-так-так. Сьюзен Боунс?

- Толстая, - он кривится.

- Тебе не стыдно? О’кей, Ханна Эббот?

- Очень бледная. Лицо плоское. Некрасивая вообще.

- Панси Парк…

- Гермиона! Ты бы еще Миллисенту Булстроуд назвала.

- Хорошо, хорошо. Тогда Гринграсс. Дафна Гринграсс?

- Мм… Она слишком холодная. Взгляд как две льдышки. И длинная. Каланча.

- Тогда… - Гермиона хитро прищуривается и делает паузу, - Чоу Чанг?!

- Ага! – Гарри приоткрывает рот, до того сильно его озадачивает вопрос. – Ну, глаза узкие, скулы широкие.

Гермиона смеется.

- Она же азиатка. Конечно у нее узкие глаза. Разве это недостаток?

- Мм, н-ну, в принципе, да!

- Да?! – на этот раз Гермиона открывает рот, но от удивления.

Он быстро кивает.

- Ну, вот у тебя, например, большие глаза – это достоинство. Очень красивые. А у нее - нет.

- Ладно, Гарри, я всё поняла. Ты просто болтун! Ты любой другой девочке скажешь, что у нее нет недостатков, а для меня они сразу же найдутся.

Он вытаращивает глаза.

- Гермиона, ты что?! Ты что правда думаешь, что я еще с кем-то из девчонок буду обсуждать такие вещи?!

Она смотрит на него исподлобья, но на ее губах играет улыбка.

- Ну да, это вряд ли. И всё равно ты говоришь глупости. Если у человека нет недостатков, значит, он выглядит идеально. Разве я выгляжу идеально? Подумай сам.

- Значит, да, - он разводит руками - «а что я могу с этим поделать».

Она покачивает головой с иронической улыбкой.

- Ты болтун! И заставил меня участвовать в сплетничанье, к тому же.

- Я же тебе говорил, Гермиона, что это не сплетни. Сплетни, это когда…

- Я слышала! Незачем повторять всякие глупости. Вместо того, чтобы делать домашние задания, прислушиваешься к… разной ерунде!

- Ну а что я могу поделать, если вокруг болтают? Всем рот не заткнешь же. Можно подумать, ты сама не слушаешь.

- Я! Не слушаю! – она возмущенно вскидывает подбородок.

- Ну, тогда ты освоила персональные заглушающие чары.

- Нет, я не освоила, Гарри Поттер, но меня с детства учили, что прислушиваться к сплетням – нехорошо.

- Ладно, Гермиона, я понял. Ты делаешь вид, что не слушаешь. Могу себе представить все эти балабольства между Лавандой и Парвати. Часами. Кто, с кем и когда.

- Гарри! – она снова вскакивает. – Я не желаю больше говорить на эту тему!

- Хорошо, хорошо, только не сердись. Хочешь, давай еще поговорим о тебе.

- Нет! И о себе не хочу.

- Тогда о ком?

- Ни о ком. Просто помолчи.

Они замолкают. Он прикрывает глаза, прислонив голову к стволу дерева, она смотрит вперед, но взгляд ничего не видит, а только выдает напряженное размышление.

- Придумала! – издает она неожиданный возглас.

Он открывает глаза и недоуменно хмурит брови, смотря на нее.

- Я точно знаю, какой у меня есть недостаток, против которого ты не возразишь.

- Говори.

Вместо ответа она поднимает верхнюю губу и демонстрирует передние зубы.

- Я бы не сказал, что это недостаток внешности, - он задумчиво кривит уголок рта, - вообще-то, зубы обычно не видны.

- Ага, тебе нечего сказать! Признай, что у меня есть недостаток.

- Нет, не признаю, - он крутит головой.

- Почему это? Тебе же нечего ответить.

- Потому что, на самом деле, это достоинство.

- Болтун, болтун! Какое же это достоинство?! Из-за них меня дразнили бурундуком.

- Это достоинство, просто ты об этом еще не знаешь, Гермиона.

Она растеряно смотрит на него.

- Что ты имеешь в виду?

- Прости, не скажу.

- Ага, я так и знала! Тебе нечего сказать. Болтун! – и она даже показывает ему кончик языка.

- Гермиона, я бы сказал, если бы не боялся.

- И чего же такого ты боишься?

- Тебя я боюсь, что же непонятного?

- Меня?! – она тыкает пальчиком себе в грудь.

- Ага, - кивает он, - я скажу, а ты мне наколдуешь рога или хвост. Или треснешь по башке, как Малфоя.

- Значит, это какая-то гадость? Это какая-то гадость, Гарри Поттер, я вижу это по твоим глазам!

- Это не гадость, но ты всё равно разозлишься.

- Я всё поняла. Нет, не надо мне ничего говорить. Это гадость.

- Ну, тогда ты согласна с тем, что это достоинство?

- Нет, я не согласна. Но и гадости слушать не хочу.

- Это не га…

- Замолчи!

Несколько минут они снова сидят в полной тишине. Наконец, она взрывается.

- Ну ладно, ладно, ладно! Говори!

- И ты не рассердишься?

- Нет, не бойся.

- Точно?

- Гарри, я тебя сейчас прибью!

- Хорошо. Дело в том, что… Вот ты говоришь, что надо затыкать уши, а иногда можно услышать и кое-что полезное из всяких таких разговорчиков. Я вот, например, слышал, что когда такие зубы, как у тебя, ну… чуть-чуть длиннее… то…

- То-о?!

Он выдыхает.

- То поцелуи лучше получаются.

Ее глаза резко расширяются, становясь совсем громадными, щеки снова заливает румянец, она шумно набирает в грудь воздуха, чтобы выкрикнуть что-то, но он не позволяет этого сделать, внезапно наклоняясь к ее лицу, и прижимается губами к ее губам, запечатлевая короткий, но сильный поцелуй.

- Это достоинство, Гермиона, поверь мне…