Обман

После ужина Гарри этого больше не выдержал. Когда они покинули Большой зал, он схватил Гермиону за рукав и потянул ее в направлении парадных ворот. Она оказала лишь символическое сопротивление. Едва они оказались снаружи, он развернул Гермиону лицом к себе и прижал ее спиной к обледеневшей стене замка , отрезав ей путь к отступлению.      – Итак, что случилось?  Можешь мне рассказать ?– спросил он.      Гермиона попыталась изобразить невинность.       – Что? Случилось? Ничего не случилось. Все отлично.- солгала она. Гермиона всегда плохо врала , и в этот раз Поттер сразу же раскусил подругу.      Гарри лишь раздражённо закатил глаза , реагируя на гермионину ложь:      – Ты с завтрака почти не разговариваешь со мной, а если все же делаешь это, то шипишь на меня. МакГонагалл сняла с тебя двадцать баллов, а Снегг незадолго до этого тебя выгнал с урока. Но с тобой все в порядке. А сейчас только не говори мне, что у тебя «эти» дни. Тогда ты бываешь лишь немного подавлена , но никогда так не меняешься .Тебя что прокляли ?      – Ну и что! Какое тебе до этого дело? – вызывающе возразила Гермиона.      – Проклятье, мы друзья! Говори о своей проблеме со мной!      Она вздохнула и потупила взгляд.      – Я не могу говорить об этом с ТОБОЙ , потому что ты не должен знать об этой проблеме.      Теперь Гарри выглядел серьезно озабоченным. Ему не нравился тон Гермионы. Он даже никогда не видел ее такой раздраженной.      – Это… – он помедлил, – … женская проблема? Мне позвать Джинни?      Гермиона отрицательно покачала головой.      – Тогда я не отстану от тебя, пока ты мне скажешь, почему ты в таком плохом настроении.      Гермиона взвесила свои шансы. Гарри мог быть дьявольски настойчивым, когда ему что-нибудь было важно. Только недавно она была свидетельницей, как он в пух и прах разбил в споре Грюма. Она громко вздохнула.      – Но это неловкая история... Я даже не знаю как тебе всё рассказать...      Гарри убрал свой захват, и Гермиона потерла руки.      – Мы можем войти? Мне холодно.      Он взял ее за руку и потянул к воротам. Она стряхнула снег со своей обуви, и Гарри открыл створку.      В факультетской гостиной они заняли две подушки на софе и сели спиной к стене, прямо рядом с камином.      – Как много неловких для меня вещей ты обо мне знаешь? – спросил Гарри.      Гермиона ухмыльнулась:      – Множество!      – И поэтому ты больше никогда не хотела бы иметь со мною дела?      – Чепуха, – сказала она. – Но это нечто другое , Гарри.      – О’кей, тогда объясни-ка мне, что может быть более неловким, чем история с собранным из кусочков Нимбусом-2000?      На третьем курсе Гарри пытался магически склеить обломки своего Нимбуса. Метла, однако, сломалась в воздухе во время первого пробного полета, а Гарри при последующей аварийной посадке получил большую занозу в зад. Он ни в коем случае не хотел идти с этим к мадам Помфри. Но Рон был так неискусен в удалении заноз, что, в конце концов, оказывать помощь пришлось Гермионе.      Она засмеялась при воспоминании об этом.      – Я рассматривала твой зад чисто медицински. Правда.      – Это ты своей маме можешь рассказать. Но ты не ответила на мой вопрос. Что может быть более неловким?      Взгляд Гарри задержался на толстой подушке, на которой сидела Гермиона.      – Ты не пыталась летать и разбилась?      Гермиона стукнула его по плечу.      – Ты меня определенно возненавидишь за то, что я сделала.Заранее прошу прощения за то , что сделала.      Теперь Гарри посмотрел на нее немного озабоченно.      – Ты ведь не перешла на сторону Волан-де-Морта?      На этот раз удар по плечу был уже несколько крепче.      – Гарри!      – О’кей, тогда выкладывай!      – У меня есть кузина, – сказала Гермиона.      Пауза. Неловкая пауза со стороны Гермионы затянулась минуты на две и уже сильно взволновала Гарри.      – Ее зовут Софи, она на год моложе меня, и я всегда встречаю ее, когда наша семья празднует рождество у моей бабушки в деревне. Софи… – Гермиона запнулась, – ведет беспорядочную половую жизнь и меняет парней, как перчатки. Всегда, когда я ее вижу, она спрашивает меня, есть ли уже у меня друг, и восторженно рассказывает мне о своей новой очередной победе. Прошлым летом на семейной встрече она действовала мне на нервы до тех пор, пока я не показала ей фото и не сказала, что это якобы мой парень.      – Ну и что? – спросил Гарри. – Классический случай самообороны. Я не виж      – Мои родители вчера пригласили тебя к нам на рождественские каникулы.      – Я знаю, – сказал Гарри. – Я был при этом, случайно. Но ты меняешь тему.      Гермиона глубоко вздохнула:      – Нет, я этого не делаю.       И потом, после долгой паузы, нечленораздельно выпалила:      – Натомфотобылты.      Гарри покосился на нее и приложил руки к ушам в виде рупоров:      – Еще раз, пожалуйста! Повтори то , что ты сейчас сказала.      – НА ТОМ ФОТО БЫЛ ТЫ.      Гарри захихикал.      – Это вообще не смешно, – сказала Гермиона слегка плаксивым голосом. И уже немного воинственнее уточнила: – Ты что, этим наслаждаешься, что ли?       – Извини, – сказал Гарри. – Нет, я этим не наслаждаюсь. Но ты довольно часто ловила меня и Рона, как мы – назовем это теперь – немного искажали правду. Я никогда бы не подумал, что ты тоже сделаешь нечто подобное. Кроме того, мы же друзья. Значит, ты, по меньшей мере, не солгала.      Брови Гермионы поднялись.      – О’кей, ты солгала. Но в этом нет ничего дурного.      Она вздохнула:      – Скажи мне лучше, что мне делать? Софи тотчас же заметит, что мы не вместе.      – Как же? Пара же не обязана публично миловаться?      – Нет, конечно нет, – сказала Гермиона. – Но что мы делаем ночью?      – Спим? – спросил Гарри с самой невинной интонацией.      На этот раз он сильно согнулся, когда локоть Гермионы поразил его тело.      – А-а-а! – завопил он. – Ты определенно сломала мне ребро.      – Так тебе и надо. Если у моей бабушки ты спишь на кушетке в гостиной, то Софи же увидит, как обстоят дела.      Гарри стал серьезен.      – О’кей, шутки в сторону. Тогда я сплю на коврике у твоей кровати.      – Об этом вообще не может быть и речи. В таком случае я сплю на прикроватном коврике. В конце концов, это я заварила эту кашу, а не ты.      Они вдвоем наблюдали за толчеёй в общей гостиной, как будто в мире не было ничего более интересного.      – У меня есть предложение получше, – сказал наконец Гарри. – Мы же взрослые, разве нет?      Гермиона посмотрела на него с легким сомнением, но удержалась от замечания, которое вертелось у нее на языке. Сейчас она была не в том положении, чтобы читать лекции Гарри.      – Мы могли бы вдвоем просто спать в одной кровати. То есть, я имею в виду, вместе. Нет, не вместе, рядом, значит, каждый на своей стороне… – чем больше запутывался Гарри, тем шире становилась ухмылка Гермионы:      – Это же совсем не неловкая ситуация.       Гарри попытался смотреть сердито, но потом все-таки засмеялся и протянул ей руку:      – Решено?      – Решено, – сказала Гермиона.      Они молча сидели рядом, с наслаждением ощущая своими спинами идущее от стены тепло.      – Что мы скажем твоим родителям? – спросил Гарри спустя некоторое время.      – Моя мама не особенно любит свою сестру, а Софи очень похожа на мою тетю. Я объясню им и… – Гермиона все время нервно скручивала прядь волос в искусные локоны и теперь пыталась освободить свой палец из волосяных пут, – … и кроме того мои родители мне доверяют. Я могу привести в свою комнату кого захочу.      После этого Гарри долго задумчиво смотрел на огонь. Когда Гермиона пожелала спокойной ночи и ушла, поскольку она устала, он, по-видимому, был полностью погружен в свои мысли.      Наступили рождественские каникулы, а вместе с ними и визит к бабушке Гермионы. Гарри выдающимся образом играл свою роль. Во время общего приветствия он встал позади Гермионы и прижал ее к себе, положив руки на ее живот. Он держал ее ручку на прогулке и целовал в щеку. А во время ужина он обращался с ней с такой предупредительностью, что Софи, как с удовлетворением отметила Гермиона, сначала побледнела, а потом позеленела от зависти. Хотя последнему мог поспособствовать отраженный от еловой ветки свет. Но мысль о зеленой Софи весьма порадовала Гермиону.      Кровать в комнате была чуть шире метра, и они вытянулись на ней с максимально возможным при этом удобством.      И когда они при этом очень сблизились, то это не стало проблемой для Гермионы. Она не наделала бы глупостей. Не с Гарри. Для этого ей была слишком важна их дружба.      И когда ей было приятно, что их тела соприкасаются под одеялом, она была в состоянии справиться с этим. Она полностью контролировала свои чувства.      И она верила во все это, пока Гарри не поцеловал ее рождественским утром.      Когда они выясняли, в чьей именно комнате старост они будут вместе жить – конечно, не информируя Минерву Мак Гонагалл об этой совершенно незначительной детали их частной жизни, – и когда они в ходе дискуссии решали, кто утром имеет право первым идти в ванную – Гарри, поскольку мужчинам нужно больше времени, – тогда Гермиона снова ломала голову, спланировал ли это Гарри, и подозревала ли что-то ее мама. Однако впервые в своей жизни она не хотела знать ответ на вопрос. У нее было примерное представление. И ей этого было достаточно.