Горячий шоколад

— Это было так давно, — спокойно и задумчиво сказал Гарри. Гермиона с удивлением на него посмотрела. — Что было давно? — переспросила она, когда собеседник проигнорировал её взгляд. — Ты знаешь. Мы. Когда Рон бросил нас. Помнишь? — поинтересовался Поттер, наблюдая за ней краем глаза. Между ними было негласное соглашение: не говорить о той ночи. Сначала было просто неловко. Ну а потом, когда они сочетались браком с Уизли — просто похоронили это воспоминание как можно глубже. — Да, помню, — девушка внимательно следила за выражением его лица. Именно в тот вечер их отношения дали трещину — ту самую, которую нельзя заделать до конца. Со временем неловкость исчезла, но иногда, когда они оставались наедине, обнимались или целовали другу друга в щёку — прорывалась наружу. Конечно, это — небольшая проблема, но, тем не менее, всё-таки проблема. — Ты когда-нибудь об этом думала? — несколько нервно спросил Гарри, и Гермиона почувствовала: ещё чуть-чуть — и его щёки заалеют румянцем. Она кивнула. — Часто, — лучше ответить правду. Поттер не выглядел удивлённым. Ведь он — не лицемер, и сам вспоминал об этом всякий раз, когда видел свою лучшую подругу. И ему казалось, что эмоции и чувства той ночи он у кого-то украл. Кроме того, он и сам толком не понимал, чего хотел. * * * — У меня в голове не умещается! Он взял и ушёл, — сердито заявила Гермиона. В надежде, что она успокоится и перестанет кипеть, Гарри кивнул. — Рональд Уизли — высокомерный, эгоцентричный, ограниченный ИДИОТ! — Эй… успокойся, — юноша взял её за руки. Если Гермиона Грейнджер начала ругаться — значит всё действительно плохо. — Успокойся?! Сейчас? Когда он сбежал, трусливо поджав хвост? — ярости девушки не было предела, но теперь у её гнева появилась новая цель. Благо, вокруг больше никого не было. Гарри гипнотизировал её губы, которые извергали проклятия в адрес мужчин вообще и его самого — в частности. Он до сих пор не понял, что тогда заставило его поступить именно так — прижаться губами к её губам, заставив замолчать. Чувствовал он себя удивительно. Нет — просто великолепно! На самом деле, за все семь лет их дружбы Гарри ни разу не подумал, что может вот так поцеловать Гермиону. В конце концов, он всегда считал её старшей сестрой. Но то, что происходило сейчас… вовсе не напоминало поцелуй брата и сестры. И как только в его голове возникла эта мысль, он резко отстранился от девушки. — Извини, я не должен был этого делать, — на него волнами накатывала паника. А Гермиона молча на него смотрела, широко распахнув глаза. Похоже, такого подруга точно не ожидала. — Ты этого хотел? — требовательно спросила она. Гарри посмотрел на неё с явным смятением. Что вообще это значит? — Эээ… я… — судорожно пытаясь понять, какого ответа ждёт от него Гермиона, он начал заикаться. И тут его посетила дьявольски искушающая мысль: а что, если он поцелует её снова? Тогда и на вопрос отвечать не придётся. Девушка решила над ним сжалиться. В конце концов, что мужчины понимают в чувствах? И разве могут они правильно ответить на такие, чисто женские, вопросы? Поэтому просто его поцеловала. И оба махнули рукой на всё: пусть этой ночью правят бал старые как мир инстинкты. Сначала Гарри подхватил Гермиону на руки и отнёс в палатку, а потом они впервые занялись любовью. Фейерверк чувств и эмоций, жар тел — всё смешалось в один коктейль, подарив неземное наслаждение и блаженство. Правда, наутро оба чувствовали страшную неловкость, поскольку каждый был уверен, что другой любит одного из Уизли. С тех пор они предпочитали молчать, не вороша прошлое. * * * — И что ты об этом думаешь? — поинтересовался Гарри. Гермиона едва слышно вздохнула. — Об этом? Ты даже не способен произнести вслух, что у нас был секс? — немного раздраженно спросила она. — Нет! — быстро воскликнул Поттер. На самом деле — слишком быстро. — Послушать тебя — так это была сплошная романтика, — сарказма в его словах не расслышал бы только глухой. — Хорошо, и как ты хочешь это назвать? — девушка пожала плечами. — Как насчёт того, что мы занимались любовью? — просто спросил он. От неожиданности Гермиона моргнула. — Мы не были влюблены, — заметила она. Гарри пристально на неё посмотрел, и подруга тут же уставилась в пол. Их окутала неловкая тишина, которая здорово действовала на нервы. — Разве нет? — Поттер, наконец, решился. — Просто великолепно! Ты любил Джинни… — начала Гермиона и моментально прикусила язык. Слова Гарри её взволновали, и теперь она понятия не имела, что думать. А когда посередине фразы тот покачал головой, девушка просто недоверчиво распахнула глаза. А собеседник стукнул себя по лбу: кажется, он уже пожалел, что проговорился. — Так ведь? — Нет, — бросил Поттер, тяжело вздохнув. Гермиона смотрела на него, открыв рот, и явно пыталась найти подходящие слова, но в голове образовался вакуум. — Ты не был влюблён в Джинни? — способность ясно выражаться к ней вернулась далеко не сразу. Ей было трудно представить, что Гарри не любил рыжеволосую красавицу, которая потом стала его женой. — Да тебя я любил, тебя! — с каким-то отчаянием выдохнул молодой маг. Мир Гермионы взорвался на миллион осколков, а потом перевернулся с ног на голову. — Почему ты никогда мне этого не говорил? — требовательно спросила она. — Если бы я знала… — Потому что ты любила Рона! — воскликнул Гарри. — Как ты себе это представляешь? Мир девушки опять перевернулся: внутренности скрутились узлом, а сердце пронзила боль. — Нет, не любила, — прошептала она едва слышно. И тут же устыдилась — как долго она жила с этой тайной! — Я никогда его не любила. Мне всегда было жаль… но я так и не осмелилась… признаться тебе, что… — Гермиона, ты заговариваешься, — улыбнулся собеседник, прикладывая палец к её губам. У девушки перехватило дыхание, и она, не задумываясь, поцеловала этот палец. Зелёные и карие глаза встретились, и всё вокруг исчезло. Остались только они двое, мягкие лучи солнца и свежий морской бриз. Откуда он тут взялся? И поцелуй стал неизбежен. Они просто растворились друг в друге. И потому не услышали ни приближающихся шагов, ни судорожных вздохов, ни ругательств, которые обрушили на парочку их супруги. Брат с сестрой как раз разыскивали свои половинки, чтобы позвать к столу, а тут перед ними раскинулась такая картина. А для этих двоих не существовало ничего — только мягкие волнующие губы Гермионы, слегка царапающая бархатную кожу щёк небольшая щетина Гарри, пальчики девушки, зарывшиеся в чёрные непокорные волосы, сильные, крепко обнимающие за талию руки… Раздался громкий визг, а затем — звук удара. Теперь Гермиона держалась за щёку и сверлила взглядом Джинни, которая тут же «наградила» предательницу второй пощёчиной. Рон тоже не сидел сложа руки — он от всей души врезал Поттеру по носу. После чего рыжие одновременно развернулись и ушли. Вот и конец одной большой счастливой семье Уизли, и все четверо это понимали. В глубине души Рон и Джинни надеялись, что супруги сейчас их догонят, обнимут и будут вымаливать прощение. Но когда обернулись, то увидели, что Гарри и Гермиона не обращают на них никакого внимания, и сейчас смотрят друг другу в глаза. Теперь брат с сестрой нисколько не сомневались, что эти двое навсегда исчезнут из их жизни. * * * Прижав колени к груди, Гермиона сидела на диване в своём пустом доме и буквально кожей ощущала одиночество. Сейчас она рассматривала фотографии над камином. И эти снимки подтверждали неприглядную правду: она потратила кучу времени впустую на одного человека, когда её сердце принадлежало другому. Но, тем не менее, девушка не могла себя заставить их убрать. Да, она любила Гарри, но спокойный и стабильный брак с Роном ей нравился. Пусть муж частенько раздражал, пусть он ревновал и злился по мелочам, зато их жизнь была тихой и спокойной. Наверно, слишком спокойной для её деятельной натуры. Её размышления прервал неожиданный стук. Когда она открыла дверь, то увидела бледное лицо лучшего друга, выделявшееся на фоне темноты. — Я могу войти? — спросил он. Девушка кивнула и впустила его внутрь. Они смотрели друг на друга, и свечи отбрасывали на их лица причудливые тени. И оба тут же с тоской вспомнили Хогвартс. Когда они сюда въехали, Гермиона запретила Рону проводить электричество или накладывать освещающие чары — ей хотелось создать атмосферу тайны и уюта. Как в школе... — Зачем… — начала девушка и остановилась. Ей внезапно пришло в голову, что она понятия не имеет, о чём хочет спросить. — Мне было одиноко, — застенчиво улыбнулся Гарри. — Я по тебе соскучился и решил, что неплохо бы навестить лучшую подругу. Заодно надеюсь, что у тебя найдутся те восхитительные вафли, которые умеешь печь только ты. Гермиона закусила губу. Она ему не нужна. Он просто голодный. Правильно говорят в большом мире: путь к сердцу мужчины лежит через желудок. Может, после этого тебя и будут уважать как друга, но где тут романтика? — Извини… я не вовремя? — поинтересовался гость, увидев, как погрустнела девушка. Та покачала головой. — Нет, всё хорошо… пойду, сделаю тебе горячий шоколад, — она слабо улыбнулась. — Ты знаешь меня слишком хорошо, — усмехнулся Поттер и прошёл в гостиную. И даже не представлял, какую бурю чувств вызвали его слова в душе хозяйки дома. Она хотела знать о нем всё… и уже знала. Он был её первым мужчиной, и Гермиона подозревала, что стала его первой женщиной. Её никогда не интересовали подробности, но раньше Джинни не раз жаловалась, что Гарри ведёт себя как джентльмен, а не как подросток с шалившими гормонами. Может, потом он пожалел, что именно она оказалась у него первой? Но Гермиона боялась спрашивать, поскольку для неё та ночь значила слишком много. И когда становилось совсем грустно, и появлялось огромное желание послать Рона ко всем чертям… именно воспоминания о той ночи помогали держаться и улыбаться несмотря ни на что. Девушка бережно хранила в памяти каждое мгновение… С тех пор Гермиона не раз задавалась вопросом: взаимны ли её чувства? Однако, хоть она и гриффиндорка, но так и не решилась заговорить на эту тему. — Кому тут горячего шоколада с вафлями? — провозгласила хозяйка дома радостным голосом, заходя в гостиную. Гарри улыбнулся. — Ты — настоящее сокровище, — заявил он. Гермиона села рядом на диван и теперь наблюдала, как друг макает вафли в шоколад и жуёт, жмурясь от удовольствия. Сейчас девушка изо всех сил старалась убедить себя, что они могут быть только друзьями. Она должна в это поверить. И если напоминать себе об этом почаще, рано или поздно у неё получится. — Гермиона…. то, что случилось месяц назад… — начал Гарри. Та на мгновение прикрыла глаза. «Вот оно. Сейчас он скажет, что мы можем быть только друзьями. И всё…» — Я… Девушка смотрела, как он пытается подобрать слова, и внутренне приготовилась к удару. Гарри понятия не имел, как описать свои чувства. И решил, что лучше всего — действовать как настоящий гриффиндорец. Поэтому чуть наклонился и поцеловал Гермиону.