Исчезнувшая

Пять лет, прошло целых пять лет. Пять лет с поражения Волан-де-морта, пять лет со смерти мистера и миссис Грейнджер и пять лет с тех пор, как в последний раз видели Гермиону Грейнджер. Как только объявили, что Волан-де-морт мёртв, потрясённая Гермиона встала и вышла из Большого зала. Все, кто там находился, подумали, что девушке просто нужно время, чтобы обдумать случившееся и прийти в себя. Ведь монстр, который убил её родителей, наконец, умер. Только вот она так и не вернулась. Поначалу её искали друзья и знакомые. Однако спустя три года все сдались. Даже Рон. Решили, что она просто не хочет, чтобы её нашли. А поскольку всем известно, насколько Гермиона умна, и то неудивительно, что её никак не могут обнаружить. И постепенно с её исчезновением смирились все, кроме одного-единственного человека. Гарри продолжал ее искать.Тот работал без выходных, но любую свободную минуту посвящал поиску лучшей подруги: искал какие-то подсказки, следы — всё, что угодно , лишь бы понять, в каком направлении продолжать розыск беглянки. Повсюду в магическом мире у него были свои осведомители т даже целые агентурные сети, и время от времени он с ними виделся. Но пока никто из них не обнадёжил. Кое-кто из его друзей считал, что Поттер сошёл с ума. Однако у того были свои причины, чтобы не прекращать поиски неизвестно куда пропавшей Гермионы.— Нет, у меня нет свободного времени, чтобы помочь вам с вашей проклятой ванной! — крикнул Гарри и захлопнул дверь перед носом у какого-то молодого волшебника. — У меня вообще нет ни секунды свободного времени, — пробормотал он себе под нос. Поттер вернулся за стол — к записке, которую только что получил. Но стоило её развернуть, как дверь снова открылась. Хозяин кабинета тотчас сделал вид, будто готов убить своего секретаря на месте. Однако тот не сказал ни слова, а просто впустил стайку записок и поспешно вышел. — Работы всё больше и больше,а времени все меньше и меньше ,  — вздохнул Гарри, наблюдая за записками, которые уже приземлились на стол. Открывая одну за другой, он бегло их просматривал и откладывал в сторону. А вот когда развернул последнюю, то сначала замер, а потом прочёл её несколько раз, будто до него не сразу дошёл смысл написанного.

Мне только что сообщили информаторы. Она в Нью-Йорке.Забини.

Молодой человек улыбнулся и поблагодарил всех богов, что несколько лет назад Блейз Забини решил присоединиться к его команде.Этот парень с самого первого дня стал его правой рукой и агентом , которого Поттер внедрял туда , где нужен был свой человек от аврората.Завтра же надо вылетать в Штаты.

Примерно неделю спустя в руках Поттера был адрес, по которому его и привез таксист. Они остановились около высокого серого здания — весьма облезлого и похожего на сотни других. Гарри и представить не мог, что Гермиона живёт в таком доме. Быстрый взгляд на записку с адресом подтвердил, что они на месте. Расплатившись с таксистом, он покачал головой и вышел из машины. Взвизгнув тормозами, та умчалась в неизвестном направлении, оставив бывшего пассажира в одиночестве. Подойдя к двери, Гарри увидел кодовый замок. Поэтому, чтобы войти в здание, пришлось воспользоваться палочкой. Он чувствовал, как с каждой ступенькой нарастает волнение и какое-то болезненное ожидание. И вот перед ним дверь в квартиру 3С. Мысль, что вот-вот наступит момент, когда он увидит Гермиону, заставила сердце забиться быстрее, разгоняя кровь по жилам. Глубоко вздохнув, визитёр постучал.— Одну минуточку, я иду, — раздался такой знакомый голос.Дверь распахнулась, и Гарри услышал потрясённый вздох.— Привет, Гермиона, — это всё, что он сумел сказать. А потом оглядел её с головы до пят. Девушка выглядела почти как раньше, только немного выросла да сменила причёску. И короткие прямые волосы до подбородка ей невероятно шли. Он посмотрел ей в глаза как раз в тот момент, когда те закатились, и подруга упала в обморок.

Когда Гермиона пришла в себя, то подумала, что ей приснился замечательный сон. Представить только — на пороге её квартиры стоял Гарри! Но когда повернула голову, то увидела знакомое лицо. При этом гость не сводил с неё несколько обеспокоенного и заинтересованного взгляда. Её глаза тут же наполнились слезами. — Гермиона, — прошептал молодой маг, опускаясь на колени возле дивана.При звуке его голоса из прекрасных карих глаз всё-таки покатились слёзы.— Гарри. О, Гарри, я так по тебе скучала! — Девушка всхлипнула и крепко его обняла. Поттер до сих пор не верил своим глазам: спустя столько лет он всё-таки сумел её найти! Они поднялись, но из объятий друг друга так и не выпустили.— Я тоже очень соскучился. Больше, чем ты можешь себе представить.Подруга немного отстранилась.— Только посмотри на себя. Ты так изменился !Гость усмехнулся.— Да. Думаю, да.— И теперь ты тут. Пытаешься найти ответы на вопросы, я полагаю?Гарри покачал головой.— Ответы позже. Я искал тебя, Гермиона. Только тебя. И вот, наконец, мои поиски увенчались успехом.На глаза девушки вновь навернулись слёзы, и она кивнула.— Да. Ты прав. Давай присядем и поговорим.Несколько минут спустя они уже сидели на диване с бокалами красного вина. К облегчению Гарри, внутреннее убранство квартиры выгодно отличалось от внешнего вида многоэтажки. Похоже, хозяйка неплохо зарабатывала.И хотя он собирался начать разговор по-другому, но не выдержал и сразу же задал вопрос, который мучил его все эти долгие пять лет:— Почему ты уехала?Гермиона сделала глоток вина и несколько секунд молчала, собираясь с мыслями.— Я просто не могла так больше жить. Из-за того, что я — ведьма, умерли мои родители. Если бы не это, они бы не погибли от руки Волан-де-морта. Это я их убила. И ещё очень многих. Да, я убивала, чтобы спасти чью-нибудь жизнь, но всё равно на моих руках кровь. Возможно, я никогда и не задумалась бы об этом, но.… Когда мне сообщили, что Волан-де-морт мертв, во мне поднялась радость… и это было ужасно — радоваться чьей-то смерти. И неважно, что речь Волан-де-морте, и он должен был умереть. Но я была счастлива, что кто-то умер… и меня это напугало. И заставило задать себе вопрос: что я за человек?— Гермиона. Это же естественно — испытывать подобные чувства.— Сейчас я это понимаю, но в тот момент не могла разобраться в себе. Поэтому ушла.Гарри бросил на собеседницу пронизывающий взгляд.— Почему же ты не вернулась?Когда та подняла голову, в её глазах сияли непролитые слёзы.— Потому что никто не пришёл меня навестить.Гостю показалось, что на него неожиданно рухнуло как минимум пианино. Они действительно опомнились слишком поздно.— Гермиона, — молодой маг поставил бокал на столик, а потом снова обнял подругу, притянув её голову себе на плечо. Этим он преследовал две цели: пытался взять себя в руки и одновременно успокоить девушку. — Мы и правда долго у тебя не появлялись. И что ты о нас думала?Та отстранилась и обхватила себя руками.— Кучу нелестных вещей. Но главное — мне было очень больно. — У меня просто нет слов, как мне жаль. Мы все думали, что ты хочешь побыть какое-то время в одиночестве. А когда потом стали тебя разыскивать, оказалось слишком поздно. Ты исчезла. Какими же мы были идиотами! Я чувствую себя самым большим кретином на свете!Гермиона покачала головой.— Нет, Гарри. Конечно, мне потребовалось время. Но потом я поняла, что ни один из вас не мог знать, чего я хотела и в чём нуждалась. Сердиться на всех вас, что вы не ходили ко мне в гости — просто глупо. Но тогда мне казалось, что это — правильная мысль. Поэтому я уехала и… просто осталась здесь. Чтобы двигаться дальше, начать новую жизнь... В этой стране я до сих пор не знаю ни одного волшебника. Здесь я живу как магла.— Тебе наверняка было очень сложно. Не могу представить, как умнейшая ученица Хогвартса обходится без магии.— Не вини себя, Гарри. Ты не знал. И, к тому же, ты нашёл меня. А для меня это многое значит.Тот согласно кивнул. Поттер понимал, что они поговорили не обо всём: осталась ещё одна серьёзная тема, которую оба пока не затронули. Только вот как к ней перейти? Однако Гермиона избавила его от необходимости подбирать слова.— Гарри, той ночью, перед заключительным сражением…— Помню. Мы были напуганы. Мы оба боялись, что не переживём следующий день.— И мы с Роном только что в очередной раз поссорились. Я расстроилась и пришла к тебе, — она спокойно закончила его мысль.И хотя даже такие слова причиняли ему боль, Гарри решил выйти из этой ситуации с наименьшими потерями. Причём для обоих.— Пожалуйста, не волнуйся. Это была всего одна ночь — одна незабываемая ночь. Мы получили, что хотели.Девушка нахмурилась.— Не делай вид, что для тебя это было не слишком важно. Мы оба знаем, что это не так.— Извини. И в мыслях не было. Я никогда не забывал про ту ночь. Она значит для меня больше, чем ты можешь себе представить.— Есть кое-что, о чём я должна тебе рассказать. Кое-что очень важное. И касается это именно той ночиУловив, как изменился голос собеседницы, Поттер забеспокоился. Поэтому придвинулся к ней поближе. Теперь они сидели совсем рядом и смотрели друг другу в глаза. — Расскажи.— Это… так трудно, Гарри. Я думала, что сумела забыть всю эту боль. И не знала, увидимся ли мы с тобой ещё хоть раз. Но ты здесь…— Просто скажи мне. Пожалуйста.Только девушка открыла рот, как хлопнула входная дверь. Её губы тут же сложились в букву «о», а глаза широко распахнулись.— Ой…— Гермиона? — в дверях возникла молоденькая девушка со светлыми волосами, а на её лице блуждала весёлая улыбка. — Я знаю — мы должны были вернуться ещё час назад, но он так хотел покормить уток в парке, что мы задержались. Ого, ничего себе, — увидев в комнате незнакомца, она умолкла, а её глаза удивлённо округлились.Гарри улыбнулся потрясённой девушке.— Привет, я — …. — но тут увидел маленького мальчика, которого та держала за руку, и резко замолчал.Наклоняя голову то в одну сторону, то в другую, малыш внимательно рассматривал незнакомого дядю.— Ты похож на более взрослого меня, — наконец вынес вердикт мальчик. Это было сложно не заметить. Да, цветом его волосы напоминали гермионины, но знакомо торчали в разные стороны. А глаза… глаза сияли яркими изумрудами — в точности как у Гарри. Только вот смотрели на мир с детской наивностью. — Похоже, так и есть, — тихо сказал Поттер, пытаясь хоть немного прийти в себя.Хозяйка встала и подошла к девушке.— Амбер, отведи его, пожалуйста, в детскую, а потом можешь идти. — Она наклонилась к сыну. — Иди с Амбер и поиграй с игрушками, хорошо?— Да, мама, — согласно кивнул малыш. Бросив напоследок заинтересованный взгляд на гостя, он ушёл вслед за няней.Гермиона вернулась в комнату и снова обняла себя за плечи.— Совсем не так я представляла наш разговор, — печально прошептала она.— Он — мой, — можно было даже не спрашивать — всё и так ясно.Молодая женщина кивнула.— Он — твой.Гарри почувствовал, как в сердце поселилось что-то тёплое и пушистое. Но одновременно в нём стала подниматься волна гнева.— Ты собиралась хоть когда-нибудь мне об этом сказать?Подруга опустилась на диван как можно дальше от него.— Честно? Не знаю.Собеседник кивнул, и в комнате повисла тяжёлая тишина. Казалось, та просто давит на обоих. Наконец, Поттер заговорил:— У меня есть сын, который меня не знает, — его взгляд был пустым, а на лице застыло выражение удивления и горечи.— Гарри… я… мне так жаль.Тот протестующе поднял руку.— Ему четыре?— Через несколько месяцев будет пять.— Я столько пропустил! Меня не было рядом, когда он родился, я не видел, как он делал первые шаги, не слышал его первых слов. И уже ничего нельзя вернуть.По щекам Гермионы снова потекли слёзы.— Я знаю. Знаю, что нельзя. И мне очень жаль, что всё это я у тебя отняла.— Почему?— Мне было всего восемнадцать, и я испугалась. Мы были вместе всего одну ночь, и я была так… — чтобы собраться с мыслями, она закрыла глаза. — Я узнала, что беременна, спустя пару месяцев после того, как поселилась здесь. И была тогда ещё не готова вернуться. И, как сейчас помню, первая мысль, которая в тот момент меня посетила — позвать тебя, объяснить… Но я… Я не знаю, что ещё сказать, Гарри.Тот покачал головой, а затем медленно встал с дивана и подошёл к ней.— Я и представить не могу, как ты через всё это прошла. Как ты справилась одна, в чужой стране, беременная? Но Гермиона — ты не должна была оставаться одна. Ты могла связаться с любым из нас. Со мной, в конце концов, — с каждым словом гнев закипал всё сильнее.— Я… — собираясь с силами, волшебница затихла. — Я думала, ты не захочешь нас принять, — прошептала она.— Гермиона…— Позволь мне договорить, хорошо? — гость кивнул, и она продолжила: — Мы провели вместе всего одну ночь. Ночь, которая для нас обоих могла оказаться последней. Я знала, что это значит для меня, но понятия не имела, что это значит для тебя. Кроме того, я изменила Рону. А когда более-менее пришла в себя, уже родила. И подумала, что теперь-то уж точно поздно. Представь — я появляюсь на пороге твоего дома и заявляю: «Привет, Гарри. Знакомься — это твой сын». Не слишком ли странно?— И к тому же, я тебя всё равно что бросил.— Пожалуй. Но я уже говорила, что ты не мог знать. Прежде, чем совсем исчезнуть, я ждала целый год. И чувствую себя виноватой, что так долго не знакомила тебя с сыном и никогда не смогу вернуть эти годы.— Не сможешь. Но я тебя понимаю. Ты была такой юной, да ещё и испугалась... И действительно, откуда тебе знать о моих чувствах? Конечно ты переживала. Мне жаль, что я не заслужил твоего доверия. Ты подарила мне своё сердце и тело, а я всё испортил, — печально сказал гость. — Неудивительно, что ты считала, будто я могу от вас отказаться.— Гарри, милый, не перекладывай всю вину на себя — мы оба виноваты.Тот кивнул.— Ты права. Мы оба наломали дров. Но я не хочу, чтобы так продолжалось.— Нет-нет, мы не оставим всё как есть. Ты должен участвовать в жизни своего сына. Конечно, если хочешь. Это же нужно вам обоим.— Да, я очень хочу стать частью жизни сына, но ещё хочу стать частью твоей жизни.В неверии глаза Гермионы опять широко распахнулись, и из них хлынули слезы, которые она не сумела сдержать.— Гарри…— Теперь ты разреши мне закончить, — он взял её за руки. — Другой такой девушки больше нет. Эти пять лет я не думал ни о ком, кроме тебя. С той ночи я не притронулся ни к одной женщине. И раньше, ещё до того, как ты пришла ко мне вся в слезах и расстроенная… у меня были к тебе чувства. И за эти пять лет они стали только сильнее.Волшебница по-прежнему плакала.— Гарри…Прежде чем продолжить, тот глубоко вздохнул.— Той ночью я очень хотел признаться. Но испугался, что ты не поверишь. Я люблю тебя, Гермиона. Любил тогда и люблю сейчас. Думаю, что влюбился ещё в тот момент, когда впервые увидел в купе Хогвартс-экспресса решительную особу.После такой речи девушка просто не знала, что ответить. А её душа и сердце запели от радости и счастья. Наконец, не в силах больше сдерживаться, она бросилась к Гарри на шею.— Я бы поверила. Почему я тогда пришла именно к тебе? Я всегда тебя любила.А тот обнимал её за талию и буквально упивался словами, которые так давно мечтал услышать.— Слава Мерлину, — пробормотал он. А потом наклонился и страстно, горячо и нежно её поцеловал.Когда они выпустили друг друга из объятий, Гермиона, пристально вгляделась в глаза любимого и дрожащим голосом взмолилась:— Я хочу домой, Гарри. Я хочу снова жить как волшебница. Я хочу в Англию. Пожалуйста, забери нас!Тот счастливо улыбнулся и кивнул.— Всё, что угодно. Если хочешь, можем вернуться хоть сегодня.Его любимая волшебница кивнула и радостно рассмеялась.— Это будет замечательно. — Она протянула руку. — Идём, Гарри — познакомишься со своим сыном.Поттер взял её ладошку и двинулся следом. Чувствовал он себя сейчас не очень: в горле словно застрял кусок льда, а внутренности скрутило узлом. Перед встречей с маленьким человечком, который появился на свет с его участием, Гарри был в смятении и жутко нервничал. Но не успел взять себя в руки, как они оказались перед нужной дверью.— Гермиона, а как его зовут?Та моргнула.— Потрясающе — я забыла тебе сказать? Его зовут Джеймс. Джеймс Поттер.Молодой маг почувствовал, как в уголках глаз защипало. — Ты назвала его в честь моего отца и дала ему мою фамилию?— Он такой же мой, как и твой. Однажды я бы всё ему рассказала.Без предупреждения она распахнула дверь, и пара очутилась на пороге уютной комнатки, посреди которой сидел мальчик. И сейчас был очень занят — старательно строил из кубиков башню. Наткнувшись взглядом на детский рисунок на стене и быстро сообразив, что старик, которого изобразил его сын, явно похож на Альбуса Дамблдора, Гарри улыбнулся. Гермиона заметила его улыбку и сама застенчиво улыбнулась.— Он не знает, кто мы, но просто очарован волшебством и сказками. И когда попросил волшебные карандаши, я не смогла ему отказать, — прошептала девушка.По-прежнему улыбаясь, она выпустила руку любимого и подошла к сыну. А потом опустилась перед ним на колени и погладила малыша по голове.— Милый, я хочу тебя кое с кем познакомить. Хорошо?Джеймс кивнул:— Хорошо.С тихим стоном Гермиона подняла его на руки.— А ты всё тяжелее и тяжелее, — усмехнулась она, а мальчик засмеялся. Повернувшись к Гарри, волшебница уже открыла рот, но не успела сказать ни слова, потому что сын её опередил:— Ты мой папа, да?— Да, — согласно кивнул тот.После чего мальчик и мужчина принялись внимательно разглядывать друг друга. Гермиона очень волновалась: ей хотелось, чтобы они подружились, и у них была настоящая семья. Поэтому решила немного помочь.— Джеймс, я знаю — тебя удивляет, почему твоего папы до сих пор не было. Просто дело в том, что он о тебе не знал. Я ему не говорила.— Это плохо, мама, — сделав выговор, малыш нахмурился.Девушка с облегчением рассмеялась — похоже, сына не очень расстроили новости.— Да, милый, я была неправа. Но теперь он знает и хочет жить с нами. Мы с тобой можем вернуться в Англию и станем одной семь ёй с папой. Хочешь?Из ярких, зелёных глаз покатились слёзы.— Да, — голос мальчика дрожал.Гермиона обняла его и погладила по голове.— Хорошо.Теперь в разговор включился Поттер:— Джеймс, я знаю, что ужасно много пропустил, но хочу исправиться. Я очень люблю тебя и твою маму и хочу, чтобы мы жили вместе — одной счастливой семьей.— Хорошо, — кивнул малыш.Гарри протянул к сыну руки и попросил дрожащим голосом:— Пожалуйста, если ты не против, я только…В ответ Джеймс бросился в объятия папы. Тот поймал и осторожно, бережно прижал к себе малыша, которого совсем не знал, но уже любил больше жизни. И почувствовал, как в сердце распускается что-то тёплое и пушистое, светлое и доброе. Из его глаз скатилось несколько слезинок. А когда он поднял взгляд на Гермиону, то увидел, что любимая опять плачет — так её растрогала картина воссоединения отца и сына.Гарри усмехнулся:— Ну вот, теперь мы рыдаем втроём — развели сырость. — Левой рукой он обнял Джеймса, а правой притянул к себе Гермиону. — Мы же смеяться должны!— Когда счастье — можно плакать. Это называется… мм… слёзы счастливости, — нравоучительно заметил мальчик.Его папа рассмеялся.— Да, можно. Ты так похож на свою маму!— Он больше похож на тебя. Больше, чем ты можешь себе представить. — Девушка едва заметно улыбнулась и уткнулась любимому в плечо.— Правда? — в голосе Гарри слышалась гордость. — Это хорошо. Думаю, в тебе прекрасно будут сочетаться мозги твоей мамы и моя вечная тяга к приключениям. — Поттер подошёл к кровати и опустился на неё, усадив сына на колени.— Джеймс, ты можешь делать вещи, которые другие не могут?Малыш посмотрел на маму. Та кивнула, и он снова перевёл взгляд на отца.— Могу, но ничего плохого. Я только иногда могу двигать вещи.— Ребёнок, мы с твоей мамой должны тебе кое-что рассказать.

Неделю спустя Гермиона сидела в такси, нервно сжимая руку Гарри. Они ехали домой. Девушка знала, что их ждёт много народа, и очень нервничала. Пытаясь успокоиться, она закрыла глаза, а любимый тем временем отвечал на многочисленные вопросы Джеймса. Вот автомобиль остановился. Поттер вышел из машины, помог выбраться своей семье, а потом начал вынимать вещи из багажника. А Гермиона тем временем глубоко дышала, пытаясь вернуть себе спокойствие и найти хоть каплю уверенности. Ещё несколько минут — и они втроём стоят перед посыпанной гравием дорожкой, которая вела к уютному двухэтажному домику.— Я попросил всех ждать внутри, — сообщил Гарри, подхватив сумки. — Знал, что ты будешь нервничать, — он наклонился и поцеловал её. — Не надо. Все очень по тебе скучали.Гермиона кивнула, и они направились к дому. Руки спутника были заняты сумками, поэтому волшебница сама открыла дверь и, пропустив его и сына, вошла следом. Как только дверь за ними захлопнулась, раздались приветственные возгласы. Как только девушка увидела счастливые и радостные лица друзей, сразу же почувствовала, как все её опасения и страхи начали таять. Похоже, здесь собрались многие: все Уизли, Луна, Невилл, Дин и Симус, Лаванда и Парвати, Ремус, Тонкс и даже Флер.Джеймс стоял с широко открытыми глазами, крепко вцепившись в руку Гермионы.— Мама, кто это?— Это — друзья, мои и твоего папы. Наша семья, — она счастливо улыбнулась.Гермиона пыталась разглядеть в толпе человека, с которым хотела поговорить в первую очередь. И вскоре увидела. Встретившись взглядом с голубыми глазами Рона, девушка напряжённо замерла. С едва заметной улыбкой тот передал свёрток с ребёнком Луне и направился к вновь прибывшей. Когда он встал напротив, ни один из них не знал, что сказать. Положение спасла вовремя появившаяся Тонкс.— Добро пожаловать домой, Гермиона, — воскликнула она, крепко обнимая девушку. — Мы так по тебе соскучились! — Она присела перед Джеймсом. — Хочешь увидеть что-то интересное? Мальчик кивнул.— Да.Сосредоточившись, эта незнакомая тётя сначала превратила свой нос в свиной пятачок, потом — в птичий клюв, а затем снова вернула ему обычный вид.— Как тебе вот это?— Ого! А можно ещё?Тонкс рассмеялась.— Конечно, идём, — и, подмигнув его маме, взяла Джеймса за руку и повела знакомиться с Люпином, который с восторгом взирал на мальчика.— Рон, — растерянно начала Гермиона. — Я даже не знаю, что тебе сказать. Всё равно уже поздно.Тот покачал головой.— Гарри мне всё рассказал. Я давным-давно должен был увидеть связь между вами. Я никогда не смогу так тебя понять, как он. И так было всегда— Но это нас не оправдывает.— Возможно. Зато у вас двоих получился кое-кто удивительный, — усмехнулся рыжий.Гермиона оглянулась на сына. Тот сидел на коленях у Ремуса и наблюдал за Тонкс, которая меняла цвет волос с ярко-синего на ядовито-зелёный. Девушка улыбнулась.— Да, у нас получилось.— Ты любишь его, Гермиона. Несмотря на то, что тогда я считал по-другому, мы не были друг в друга влюблёны. Возможно, это была похоть. Но только не любовь. Так что ничего бы у нас с тобой не получилось.Она рассмеялась.— Думаю, ты прав. И я очень рада тебя видеть.— Я тоже, — искренне согласился Рон. А потом притянул её к себе и крепко обнял.— Рада, что ты вернулась, Гермиона, — раздался сзади мечтательный голосок.Та обернулась и сразу же улыбнулась, потому что увидела Луну. Она отстранилась от старого друга и сжала её руки, стараясь не потревожить ребёнка.— Спасибо, Луна. Ты знаешь, что вся светишься?— Да, знаю. Это началось, когда я родила. Она особенная.— Вы обе особенные, — улыбнулся Рон, нежно целуя жену в лоб.Глядя на счастливую семью, волшебница улыбнулась.— Это хорошо. Вы замечательно смотритесь вместе. Её зовут Эванджелин, не так ли?— Мммм…. — начала Луна, но её прервал ураган по имени Джинни, которая возникла перед Гермионой:— Ой, я так рада, что ты вернулась! Без тебя было просто ужасно!— Эй! — возмутился Невилл у неё за спиной.— Хорошо, не очень ужасно. Но я по тебе скучала.— Знаю. Я тоже, — рассмеялась вернувшаяся беглянка, обнимая подругу. — Мерлин мой, ты так выросла! Ты замужем?— Да, — радостно улыбнулась Джинни. — Мы с Невиллом — молодожёны. И после замужества я чувствую себя старше и взрослее.— Точно. А если не может придумать, что возразить, просто показывает мне язык или пугает Летучемышиным сглазом, — в голосе Невилла звучала неподдельная нежность.— Я столько пропустила, — вздохнула Гермиона. — Всё это, вас. — Но тут рука Гарри сжала её ладошку, и она почувствовала, как подпрыгнуло и радостно забилось сердце.— Теперь всё хорошо — ты дома, — улыбнулся любимый.— Как здорово, что ты нас нашёл!