26 Глава

Вивиана

Я беременна. Осознавать это в голове было тяжело, насколько же тяжело будет произнести вслух. А мне придется это сделать. Сказать хотя бы папе. Скажу ли я ему? Он когда-нибудь узнает, что у него будет ребенок? Я почему-то даже не думала, что его может не быть. То есть, конечно, это изменит мою жизнь, настолько сильно, что, может, я была и не готова. Но в голове крутилась лишь мысль о том голосовом сообщении, которое я не прослушала. Что он хотел мне сказать? Вдруг он извинился? Вдруг, сказал, что любит меня? Быть может, он просто сообщил, что разобрался с Говардом, и это вовсе не касалось меня. Не касалось его, нас.Я прикрыла лицо руками, не силах больше думать. После почти двух недель исчерпывающих эмоций, и после тридцати дней абсолютного эмоционального штиля, мысли снова хлынули в голову. В голове лихорадочно крутилось столько вопросов, что я не могла сконцентрироваться ни на одном из них.Не знаю, сколько прошло времени, но доктор Олендзки вернулась с готовыми результатами моего анализа крови.- Да, как я и думала. Беременность 4-5 недель. У вас немного понижен уровень железа, поэтому я выпишу вам витамины. У вас есть еще шесть недель на принятие решения, но не советую с этим затягивать.Она написала на бумажке рецепт, и отпустила меня. Я ошарашено вышла из кабинета, и почти наткнулась на Дэни. Он руками удержал меня, чтобы не упасть, а потом взглянул на мое лицо. Наверное, по моему виду было слишком понятно, что я шокирована, поэтому его вопрос стал вполне закономерным:- Ты что… ты беременна? – неуверенно пробормотал он.Я посмотрела ему в глаза, и он понял все сам. Слава богу, мне не пришлось самой говорить эти слова.- Госпади, - Дэни накрыл глаза рукой и слегка потер переносицу.- Это ведь его ребенок, да. – это было скорее утверждение, а не вопрос. Но я все равно кивнула.Мы вернулись в машину, и оставшуюся дорогу ехали молча. Я даже не включала музыку. В голове уже было слишком много звуков, чтобы слышать что-то еще.Когда я выпрыгнула с пассажирского сидения, чтобы побыстрее попасть к себе в комнату, Дэни поспешил за мной. Он захлопнул дверь за моей спиной, и я нахмурившись обернулась.- Ты же не поедешь обратно в Детройт, так ведь? – начал парень.Я глубоко вздохнула, и поплелась на кухню. В желудке заурчало, и я вдруг почувствовала, что чертовски голодна. Конечно, Дэни пошел за мной.Он ждал, пока я достаю сендвич из холодильника и наливаю себе сок. А когда я села, он снова начал говорить.- Вивиана, послушай, ты просто не понимаешь, что ты делаешь? Я думаю, ты действительно запуталась. Я уже понял, что Прайс твой отец, то есть, все поняли, когда он сделал заявление в прессу. Я не понимаю, зачем ты скрывала это от меня, ведь мы тогда были бы вместе. Но я не собираюсь ничего выяснять. Я прекрасно понимаю, что между нами давно все закончилось, но ты мне по-прежнему не безразлична. А с ним у тебя нет шансов. Только не с этим парнем, и не в том городе.Я терпеливо выслушала его одиночное выступление, потом дожевала последний кусочек сендвича, и ответила: - Дэни, мы давно знакомы. И я уважаю тебя. Да, у нас что-то было, и да, все закончилось. Ты мне тоже небезразличен, но я не позволю кому бы то ни было вмешиваться в мою жизнь. Особенно тем, кто понятия не имеет, что в ней происходит.Я говорила твердо, и уверенно. Поэтому, когда я поднялась со своего места, он не последовал за мной. Хорошо, что папе не пришлось слышать этих слов от кого-то. Он просто нашел меня, я просто появилась в его жизни. Он сам не знал, что хочет детей, пока не увидел меня, когда мне был месяц от роду, в больничном крыле медицинского центра, который он спонсировал в целях благотворительности.

***Вивиана, 6 лет

- Вивиана, ты же опоздаешь. Спускайся сейчас же! – крикнул отец в нетерпении.Я медленно спускалась по лестнице, опустив голову вниз. Папа поймет, что я плакала и не отвезет меня в школу.- Золотце, что случилось? – он приподнял мою голову за подбородок.Я снова начала плакать. Поэтому папа присел рядом на коленки.- Вивиана… - папа так растягивал буквы моего имени, когда хотел, чтобы я начала говорить.- Я больше не хочу ходить в школу. Я топнула ногой, потому что мне не нравилось плакать при папе.- Почему, милая? Тебя кто-то обидел? – папа начал говорить таким тоном, каким говорит иногда по телефону, когда работает. Значит, он немного злился.- Нет, я просто не хочу. Мне там не нравится.Я скрестила руки, и села на последнюю ступеньку лестницы. Папа сел рядом.- Послушай, школа – это неотъемлемая часть твоей жизни, ты не можешь просто так ее пропустить. Тем более, ты ходишь туда всего пару месяцев, не может быть, чтобы ты уже устала.Папа посмеялся, а я все равно не хотела.- Они все смотрят на меня, говорят, что ты не мой папа.Я начала плакать, а потом увидела, что папа сжимает кулаки. Я положила свою руку на его. Они казались очень маленькими, потому что у папы были огромные руки.- Вивиана, дочка, они могут говорить что угодно. Ты не должна обращать на них внимание. Только ты и я знаем, что я твой папа. Все остальные нам неважны.Папа приподнял мою голову и посмотрел своими темными глазами на меня.- Только ты и я, золотце.Я кивнула, но все еще было очень грустно.- У меня совсем не такой цвет волос как у тебя. Почему у меня не такие же коричневые волосы?Я снова уставилась в пол, потому что глаза начали болеть. Я сильно старалась не плакать.- Милая, у тебя очень красивые волосы. Я рад, что ты не похожа на меня.Я посмотрела на папу, когда он сказал это. Но почему? Папа был красивым.Он улыбнулся.- Ты не похожа на меня, золотце. Поэтому ты очень красивая. Твои волосы прекрасны, как и твои глаза. Ты даже не представляешь, какой силой обладаешь, Вивиана. Ты не только красивая, но и умная. А вот умная ты из-за меня. Помнишь, как ты единственная из класса ответила на вопрос: как называется передняя часть корабля?Я знаю, как она называется, поэтому зажала свой нос двумя пальцами.Папа рассмеялся.- Правильно, нос. Больше никто не знал. А ты знала, потому что мы с тобой много раз разговаривали про мою работу. Значит, это в тебе от меня. Все честно.Теперь я тоже улыбнулась папе. Он правда много мне рассказывал про корабли, лодки и многое другое. Мы даже катались на них. Мне очень понравилось. - Так что мы делаем с теми, кто говорит ерунду? – спросил папа.- Бьем их по носу? – я рассмеялась и потянулась, чтобы схватить папин нос. Он поморщился, но тоже рассмеялся. И я решила, что неважно, кто и что говорит, я знаю, что он мой папа, а я его дочка.

***С

возрастом, я поняла, зачем требовалась вся это секретность. Многие могли воспользоваться мной, как его единственным ребенком, чтобы добиться своего. Ситуация с мэром в Детройте это подтвердила. Но пару недель назад папа сделал заявление, что я являюсь единственной его наследницей, и приемной дочерью. Он сделал это, чтобы теперь иметь больше влияния в моей жизни. Теперь  ему бы первому сообщили попади я в больницу на скорой, или, если меня задержат в полиции. Он также окружил меня еще больше охраной. Но поскольку я не выходила из дома, они иногда не присутствовали. Правда это все не имело большого смысла, ведь через месяц мне будет восемнадцать, и я буду независима. Ну, на законном уровне.Мысли снова вернулись к результатам анализа, и я машинально положила руку на живот. Боже, не могу поверить, что внутри что-то есть. Такое маленькое, и пока незначительное, но, казалось, очень влиятельное. Ведь оно повлияет на мою жизнь. И самое странное, что во мне была часть его. Брендон навсегда оставил в моей жизни след. Не только из-за того, что я влюбилась в него, но и из-за ребенка. Он вырастет, и возможно ему достанутся черты Брендона. Я мысленно нарисовала себе мальчика с такими же угольными волосами и глубоко синими глазами. Он был бы прекрасен. Таким же красивым, как его отец. Слезы сами начали литься из глаз, и я позволила. Я позволила себе вспомнить все, ощутить все то, что так крепко держала внутри все это время.Его грубый, мрачноватый голос, которым он отдавал приказы и кричал на меня. И его тихий, но глубокий шепот, которым он произносил мое имя там близко к губам и шее. Я вспомнила его запах, как он обволакивал меня. Вспомнила его руки, его тело. То, какое тепло я ощущала рядом с его горячей кожей. Я вспомнила наши разговоры, вспомнила его смех, когда я говорила какую-нибудь глупость. Я вспомнила, что дрожала каждый раз от возбуждения, когда он проявлял властность, и вспомнила, как он стремился меня защитить, даже не смотря на то, что все было не по-настоящему. Но для меня это было так. Я вспомнила, что любила его. Что так неожиданно для себя это осознала, и так быстро случилось то, что заставило меня погрузить эту любовь глубоко в сердце и больше ее не доставать. Могли ли мы быть вместе. Существовал ли хоть шанс, что он примет меня. Что он примет свои чувства, и до него дойдет, что не все люди стремятся его бросить.Но я это сделала.Уехала, потому что была обижена.Сбежала, потому что стало больно.Я вдруг резко почувствовала вину за все это, но не понимала причины. Ведь он должен был сражаться за меня, должен был сделать хоть что-то, если ему было не все равно.Тело двигалось на автопилоте. Я достала телефон, зашла на голосовую почту и включила последнее сообщение. Сердце сжалось, когда его голос раздался из динамиков телефона. Я бы хотела почувствовать его дыхание. Хотела бы почувствовать его голос ближе. Поэтому поднесла телефон к уху и стала слушать.-Черт, я понятия не имею, зачем я занимаюсь такой херней. Оставляю голосовое сообщение, как подросток. Ну, может, ты его никогда и не услышишь, так что плевать.Я хотел, чтобы ты осталась. И я хотел, чтобы ты уехала. Второе было бы легче, второе я бы понял. Это было бы логично, понимаешь? Я последний из тех, с кем ты могла бы связать свою жизнь. А ты точно не та, которую я готов терпеть каждый день. Ты выводишь меня из себя, Вивиана. Ты просто каждый день находила новый способ, чтобы сделать это. А потом… потом, ты просто делала что-нибудь такое, отчего где-то глубоко внутри становилось очень хорошо. И тогда я думал, что хочу, чтобы ты осталась. Но это было бы твоим худшим решением. Я рад, что ты уехала. Вот только я не могу думать ни о чем, и ни о ком, кроме тебя. Вот уже неделя прошла, а тебя все нет. Сначала я думал, может, ты вернешься, но потом понял, что нет. Я бы не стал тебя удерживать, это точно. Ты должна сама принять такое решение. Квартира без тебя кажется слишком пустой, хоть я и привык, что так и должно быть. Ну, до тебя. Вокруг слишком тихо. Ты говорила, а когда не говорила, то смотрела. И я чувствовал что-то. Злился, хотел смеяться. Но теперь нет. Стало слишком пусто. Я слишком быстро привык к тебе. Да какого черта, вообще? Итан тоже говорил, что тебя не хватает. Он говорил, что теперь я всегда хмурюсь. Но я при тебе так делал, разве нет? Ты просто эмоциональный кошмар, хаос. Так что, не возвращайся, Вививна. Не возвращайся!

Я переслушала сообщение трижды, и с каждым разом злость во мне вспыхивала все сильнее. Как он мог говорить такое. Как он мог просить меня о таком. Он не умолял меня вернуться, он просил не возвращаться.Придурок.Да, боже, я сделаю это ему назло. Я приеду в чертов Детройт и поселюсь там, прямо у него на голове. Чтобы он видел меня каждый день, и  слышал тоже. Невыносимый идиот. Невероятно.