К конкурсу.

Зарисовка. Жанр: любовный роман.

—————————————

Май 2010 года.

— Ты не виновата. — прошептал мне на ухо дрожащий и нежный голос, — это всего лишь стечение обстоятельств. Я просто... очень сильно переживаю за тебя.

Я сидела ногами по обе стороны от бёдер Себастьяна и утыкалась подбородком на его же лоб; с моих губ постоянно слетали прерывистые всхлипы и стоны, пока руки парня поглаживали меня по оголенной спине, пытаясь успокоить.

Каждое слово он произносил с любовью, без какой-либо ненависти или агрессии, и было ясно: он меня простил за это.

Уже больше года Себастьян покровительствует мной; наша с ним договорённость заключается в том, что он приглашает меня к себе в дом, где я буду жить, а я за это должна выполнять все его требования.

17 апреля, 2009 год.

— Мам? Ты куда? — калитка со скрипом открылась, и оттуда показалась её голова.

— Я сейчас вернусь. Мне только надо... забрать нашего Ваську.

- Но мам! Он умер ещё когда я была маленькой! — не унималась я, всё также стоя напротив дома, из окон которого до сих пор выходили клубни дыма. Васька — наш старый кот. У него был серый окрас, но на животе шерсть была намного светлее — почти белая.

Он был нашим любимцем, пока не умер. Мама очень плохо перенесла его потерю, из-за чего иногда у неё происходят глюки, будто Вася ещё жив.

На моих глазах уже давно вышли слёзы, которые я была не в состоянии остановить. Безмерное пламя всё ещё полыхало вокруг дома, в который так стремительно шла моя мама. Я не знаю, зачем она собралась туда — скорее всего, за картинами, которые рисовал наш папа и которые очень были дороги маме. Но я не позволю ей войти в этот дом.

Я не хочу потерять маму также, как когда-то потеряла и папу.

Но мама меня не услышала, и через мгновение калитка закрылась обратно с таким шумом, что пошатнулся весь забор, который ещё лет шесть назад хотел починить мой отец.

Но не успел.

Как рассказывала мне мама: «Он поехал на работу в ночь. А на следующий день не вернулся. Я подавала в розыск, но заявление не приняли только из-за того, что он был судим в юные годы.»

В итоге, мы его не нашли; для мамы он умер, а для меня... для меня просто бесследно исчез из моей жизни.

Я посмотрела на калитку; прошло уже больше двадцати минут, и я начала беспокоиться. Мною овладел страх и паника. Я не знала, куда себя девать, как зайти внутрь?

Когда я начала делать первые шаги к дому, из него послышался оглушительный крик. Крик моей мамы. А после него такой звук, будто сломали ветку; я сильно зажмурилась.Но когда открыла глаза после минутного шока, замерла вновь.

Передо мной был лишь каркас здания, поваленная крыша и одна каменная стена — та, на которой была дверь — куда и зашла моя мать.

Н-е-е-е-еет!

Было очевидно — её не спасти.

Не устояв на ногах я упала на землю и облокотилась о какой-то столб. Или же дерево.

К горлу приближался огромный ком, который не давал мне нормально дышать.

И вот, когда он уже подступил к горлу, я не сдержалась.

Из моей души вырвался на свободу дикий крик. У меня болели виски, гудела голова и сжималась челюсть. Но я всё равно кричала. От боли, от тоски.

От одиночества.

Я теперь одна...

Я должна была спасти её... Но не спасла...

Ненавижу себя!

Моё сердце сделало сальто, когда передо мной выросла тень. Большая и словно неживая тень.

— Тебе помочь? — прошептал мне низкий голос рядом. Я повернулась.

Его глаза... Они чёрные!

Я вспомнила, в каком состоянии нахожусь, поэтому, вытерев слёзы, снова перевела взгляд на незнакомца.

— Уйдите! — я отвернулась в противоположную от него сторону, давая слезам новый оборот.

— Позволь тебе помочь, — Не унимался он, — ты можешь жить у меня. — договорил он, посмотрев на остатки дома напротив нас.

Я стала обдумывать его предложение.

А почему бы и нет?Это здание я заново строить не собираюсь — все бумаги на него остались внутри. Тем более, уехав отсюда, я сотру все воспоминания об этом дне... о доме и ещё... о маме.

Я просидела в таком положении больше часа, пока тот человек всё так же стоял рядом и ждал моего ответа, будто он решит всю его жизнь.

После долгих раздумий я ответила ему краткое «Я согласна»

***

С тех пор я живу здесь.

Я обязана Себастьяну жизнью, ведь когда-то он её и спас.

Я должна была быть ему верной до конца своих дней.

Но после вчерашнего...

Себастьян обычно разрешает мне гулять до полуночи; тогда, я задержалась на улице дольше обычного и не появлялась дома до трёх часов ночи.

Совсем не сложно было догодаться — я была с другим...

Прости...

Но Себастьян думает, что я была в больнице. Что на меня напал маньяк, украл все деньги и вещи, оставив полураздетой.

Но на самом деле... Я не хило потратилась на отель.

Прости...

— Как сильно ты меня любишь? — спрашиваю я, даже не зная, зачем.

— Достаточно сильно, чтобы беспокоиться о тебе. — Его руки скользнули под ткань джинсов, начиная массировать поясницу и немного ниже. Себастьян знал, что меня это очень заводит, поэтому, специально использовал подобные приёмы в моменты, когда я провинилась.

Прости...

Когда парень опустил руку ниже, чем обычно, я рефлекторно поддалась вперёд, тем самым сократив расстояние между нами.

Моя голова была немного выше его, но только из-за того, что я немного приподнялась на коленях. Теперь, его глаза были на уровне моей груди, куда он, собственно, и смотрел.

Я невольно покраснела от такого зрелища, наслаждаясь, как его руки бродят по всей моей спине, а взглядом он исследует моё тело от талии и до шеи.

Слёзы на щеках уже перестали стекать вниз, но вместо этого, застали на моём лице.

Я знала, что Себастьян поверит любой моей лжи, любому оправданию. Хотя душа до сих пор терзала меня своими острыми когтями.

— Ты мне веришь? — спросила я дрожащим голосом, в то время, как носом я проводила по его шее.

— Алиса. Я тебе много раз говорил: Я тебя люблю. А если люблю, значит доверяю. Ты — мой самый родной человек. Если бы я не увидел тебя тем вечером, то сейчас бы был с какой-нибудь шлюхой...

Шлюхой...

Но ведь я и есть самая что ни на есть настоящая шлюха! Я изменила своему любимому человеку! Человеку, который стал для меня всем!

— Я тоже тебя люблю! — произнесла я сквозь слёзы, которые стекали по всему моему лицу. — Люблю больше жизни!

Я опрокинула его на спину и опёрлась руками по обе стороны от его головы. Слёзы лились ручьём.

— Прости меня!

Я сказала это практически про себя, но уверена, Себастьян услышал.

— Сделай то, о чём так мечтал! — Я наклонилась ещё ниже, наши губы почти соприкасались.

Он улыбнулся. Он меня понял.

Вот он — мой идеал.

Человек — перевернувший всю мою жизнь.

Ради родителей.

Ради Себастьяна.

Ради любви.

—————

Это был он. Тот кому я посвятила всю свою жизнь. С кем проживу всю жизнь. И кому буду верна всю жизнь.

Прости меня. Прости, если сможешь.