Глава двенадцатая

Сынчоль сверялся с телефоном, глядя на часы каждые пару секунд. Они уже стояли в зале ожидания, а Нари всё ещё не было видно. Джошуа молчал, но по его виду было ясно, что он тоже начинает волноваться.

— Она сказала, что успеет, — бросил Сынчоль, обводя взглядом толпу. — В её духе опаздывать в самые важные моменты.— Или не приходить, — тихо добавил Джошуа, но тут же замолчал, заметив знакомую фигуру.

Нари пробиралась к ним, торопливо обходя толпу. Она выглядела взволнованной, лицо раскраснелось, а в руках она сжимала маленькую сумочку.

— Я же сказала, что успею! — выдохнула она, подходя ближе. — Простите за опоздание.

Сынчоль усмехнулся, театрально махнув рукой.— Наконец-то! А то мы уже подумали, что Нью-Йорк решил тебя удержать.

Нари слабо улыбнулась, её взгляд остановился на Джошуа. Он стоял чуть позади, и в его глазах мелькнуло что-то, чего она не могла понять — смесь тоски и неуверенности.

— Я рада, что смогла вас встретить, — тихо сказала она, смотря то на одного, то на другого.

Внезапно между ними повисло ощущение, будто они перенеслись на пятнадцать лет назад, когда Нари прощалась с ними в аэропорту Сеула. Тогда она улетала, оставляя всё позади, а они пришли, чтобы поддержать её в последний момент.

— Как же быстро летит время, — задумчиво сказал Джошуа, словно прочитав её мысли.

Нари кивнула и вдруг шагнула к ним, обняв сначала Сынчоля, а потом Джошуа. Его объятия были теплыми, но напряжёнными, как будто он боялся показать, что это прощание трогает его больше, чем он готов признать.

— Берегите себя, — прошептала она, когда они разомкнули объятия.

Сынчоль легко улыбнулся, а Джошуа только коротко кивнул. Они развернулись и направились к выходу на посадку.

Нари стояла на месте, следя за их удаляющимися силуэтами. Её сердце сжималось от боли, а горло перехватил комок. Она старалась удержаться, но, когда они скрылись из виду, слёзы всё-таки прорвались.

Она вышла на улицу и, найдя свободную скамейку, медленно опустилась на неё. Тяжесть, копившаяся все эти годы, наконец обрушилась на неё.Все эти пятнадцать лет Нари тосковала по Джошуа. В глубине души она знала, что расстояние не могло заставить её забыть его. Воспоминания о тех днях, когда она спасла его от самого себя, когда они стали друзьями, когда она наблюдала, как он медленно возвращался к жизни, — все эти моменты стали её якорем.

Она часто представляла, как могла бы сложиться их жизнь, если бы она осталась. Но выбор был сделан, и она пыталась убедить себя, что это было правильно.Теперь же, сидя на скамейке в одиночестве, она почувствовала, как расстояние вновь разрывает её сердце. Слёзы катились по её щекам, и она не пыталась их остановить.

«Почему так больно?» — думала она, чувствуя, как тоска захлёстывает её всё сильнее.Она не могла забыть его. Не могла забыть,как его улыбка когда-то согревала её, как его голос приносил ей утешение, как она мечтала быть для него чем-то большим. Джошуа всегда был для неё не просто другом.

Нари закрыла глаза,и глубоко вздохнула.

*** Пустота среди огней Прошла неделя с того дня, как Нари попрощалась с Джошуа и Сынчолем. Нью-Йорк всё так же сверкал огнями, гудел бесконечным потоком машин, но теперь этот город стал чужим и глухим.

Она смотрела на себя в зеркале перед работой: безупречный деловой костюм, аккуратно уложенные волосы, строгий макияж — идеальный образ успешного архитектора. Но глаза... они выдавали всё. Пустые, уставшие, в них больше не отражалось ни тепла, ни интереса.

В офисе всё шло, как обычно: звонки, встречи, новые проекты. Коллеги улыбались ей, говорили дежурные комплименты о её профессионализме, но голоса их звучали, как фоновый шум. Безликие лица, пустые слова — всё это больше не имело смысла.

— Нари, ваш отчёт просто потрясающий! — воскликнул клиент на очередной презентации.— Спасибо, — ответила она, натянуто улыбаясь.

Слова выходили автоматически, как и движения. Раньше её работа была смыслом жизни. Она любила чертить линии, видеть, как её идеи оживают в огромных зданиях, превращая пустырь в произведение искусства. Теперь же все линии сливались в одну бесконечную прямую — скучную, серую, бесполезную.

Вечер.

Возвращаясь домой, Нари проходила мимо тех же ярких витрин, тех же кофеен с ароматом свежего кофе. Когда-то Нью-Йорк казался ей городом возможностей. Она была молода, амбициозна и полна планов. Она верила, что добьётся всего, что люди вокруг неё — те, кто вдохновляет.

Теперь же она была одной из тысяч — успешной, но опустошённой.

Дома её встречала тишина. Она бросала сумку на стул, включала приглушённый свет и садилась на диван с бокалом вина. Сквозь большое окно виднелись небоскрёбы, сияющие тысячами огней.

— Глупо, правда? — прошептала она, словно самой себе. — Такой огромный город, и ни одного человека рядом.

Она вдруг подумала о Корее — о доме, где прошло её детство. О парке, где они когда-то гуляли втроём: она, Джошуа и Сынчоль. Звуки их голосов всё ещё где-то эхом отдавались в её памяти, заставляя сердце болезненно сжаться.

— Как ты там? — тихо прошептала Нари, глядя на отражение в стекле.

Ответа не было. Джошуа давно исчез из её жизни, но его образ продолжал преследовать её. Сынчоль был рядом, но на другом конце мира. А она... она осталась здесь.

Пустая квартира вдруг показалась ей клеткой. Все эти годы она строила свою жизнь кирпичик за кирпичиком, только чтобы сейчас понять — она построила себе тюрьму.

В ту ночь Нари долго не могла уснуть. Она лежала в постели, слушая шум города. Ей казалось, что каждый гул машин, каждый шёпот ветра напоминал ей о том, что она потеряла. О том, что её больше ничего не держит здесь, в Нью-Йорке.

— Может, пора вернуться домой? — едва слышно прошептала она в темноту.

Эти слова прозвучали как признание. Нью-Йорк не был её домом. Она потеряла себя в его бездушных огнях.

Продолжение следует,вам интересно?Напишите свои мнении,мне интересно)