Немое дело

                                                                                 *

Взошедшее весеннее солнце осветило два силуэта, бредущих по тропе. Впереди шел старик в темной накидке, соломенной шляпе и плетеных лаптях, опираясь при ходьбе на очищенную от сучков ветку лесного дерева. Старик носил поседевшие волосы по плечи и серую бороду. У него было морщинистое лицо и заспанные черные глаза, вокруг которых, как и на всем лице, помещались твердые морщины, сложившиеся из сухой кожи. Этот человек в глубоко почтенных годах не имел привычки к гигиене.

За Стариком шел, не пытаясь, как бывает в силу возраста, обогнать своего спутника, мальчик. У него были такие же глаза, целиком еще не проснувшиеся, но карие, обгоревшие под солнцем волосы и серьезное не по годам лицо. У этого ребенка была странная одежда, его серый кардиган и темные штаны были сплошь в зеленых пятнах, местами были дырки самых разных размеров, а на простенькие туфли так и вовсе налипла трава поверх целого слоя засохшей глины.

Люди не разговаривали.

Вот так Мальчик изложил бы свое недалекое прошлое на данный момент:

«Молчаливый Старик нашел меня, Адама Штоса, забившимся под корни большого дуба, прилегавшего к подозрительно длинной тропе. Эта тропа начиналась в лесу как бы просто так и начинала свой путь среди разной высокой, выше моей груди, травы. Я решил пройти по этой странной тропе и найти там что-нибудь. Пока я шел по ней, заходившее солнце начало светить мне в лицо, вокруг начало темнеть. Я понял, что мои ноги слишком устали, чтобы я сам вернулся домой сегодня. И еще я захотел есть. С правой стороны длинной тропы (я определил это, потому что мама надела на мою правую руку браслет) в одном месте растет очень большой дуб. Я не смог больше терпеть усталости, залез под его корни, чтобы никто не схватил меня со спины, и начал громко плакать, чтобы папа забрал меня домой.

Я проплакал очень долго, но потом перестал, потому что потемнело еще больше, и я боялся, как бы на меня не напало какое-нибудь лесное чудище. После этого я посидел под корнями еще около десяти минут, после чего на той же тропе, по которой я шел сам, напротив коренастого дуба встал бородатый старик с длинной палкой.

Старик откинул свой посох и медленно встал на одно колено, чтобы посмотреть на меня. Я ждал, что он скажет что-нибудь, позовет меня. Но он мог и потянуться ко мне большой рукой, ударить меня, поэтому я, лежа, выставил перед собой ноги и придвинул руки с кулаками к лицу. Все это время Старик смотрел на меня, кажется, мило, чуть не улыбаясь. Но я не доверял ему. Мы пробыли один напротив другого недолго, старик выманивал меня из-под корней, махая рукой к себе. Но я все еще ему не верил. Я ждал, пока он уйдет, чтобы опять начать плакать очень долго, чтобы папа услышал меня на этот раз.

Потом Старик уперся руками в колено и, как мне показалось, с трудом поднялся на ноги (наверно, другой старенький человек, которого я знаю, сделал бы это кряхтя, но старик не произнес ни звука) и пошел дальше по тропе. Я слушал шаги справа, пока они не утихли. Тогда я провернулся под корнями так, чтобы высунуться из-под них вперед головой и медленно-медленно оглядел тропу.

Где-то в той стороне, куда пошел Старик, похоже, горел костер. Это было просто заметить, потому что вокруг совсем стемнело. Я подумал-подумал, уже меньше боясь Старика, который забрал свой посох с тропинки, и все-таки пополз туда, где горел костер, на четвереньках. Старик добродушно встретил меня, посадил у самого костра. Потом мы легли у догоревшего костра, и мой спаситель накрыл меня своей накидкой. Он все ничего не говорил и я понял, что он немой.

Утром он разбудил меня, подобрал свою накидку с посохом. Потом вышел на тропу и пять минут смотрел в ту сторону, откуда мы оба пришли. Наконец он выпрямился, так же, как и у дуба, позвал меня рукой и обнял. Так мы уже полчаса идем дальше по тропинке, Старик впереди, а я – за ним».

**

По обе стороны тропинки, по которой шли Старик и Мальчик, росла высокая трава, которая была примерно по грудь мальчишке и по пупок Старику. В один момент их шествия трава по обе стороны тропы как бы раздвинулась и открыла следующий вид. Это была такое небольшое болото, все покрытое тиной, на берегу которого со стороны известных путников стояло две осины. Эти осины как бы были воротами на просто сделанный деревянный мостик, который соединял две части суши в том месте, где между ними было наименьшее расстояние. Большая часть болота располагалась слева от мостика, перед которым стояли Старик и Мальчик. Справа же от моста был маленький водопад, за ним хвойный лес. В этой местности трава мало стояла под солнцем, поэтому была темно-зеленой. Да и вообще зелень тут прямо заволакивала взгляд, заставляя старательно вглядываться, чтобы разглядеть мостик, деревья, тину... и очень необычное зрелище, открывшееся Мальчику, в отличие от Старика, в первый раз.

На дальней стороне моста двигались десятки пней. Сверху у них росли грибы с коричневыми шляпками, из которых как будто получались шапочки этих странных существ. Их глаза и рты как будто вырезаны неопытным столяром. Эти пни для передвижения использовали корни. Такие ожившие пни в этих местах называются люмками. Люмки следят за состоянием леса.

На поверхности болота стояло и прыгало такое же стадо других необычных существ, которые тут называются топтами. Топты - болотные существа со зрачками и ртом, плавающими внутри тела – большой капли воды. Они прыгают по воде и управляют ей, но не могут покинуть водоем.

Сейчас это собрание шумело и ссорилось около моста.

Адам остановился и скривил лицо, хотел быстрым шагом пойти назад, пока эти чудища не заметили его со старцем. Но тут же встал и Старик, обернулся на мальчика, которого подобрал под корнями, шагнул к нему и приобнял мальчишку, подтолкнув к себе.

До того, как они пришли к мостику, всю ссору пытался взять в свои руки очень сухой и маленький, но, как понятно по «морщинам» около его «глаз», старый пень. Вдобавок, грибы сверху пня уже давно скукожились. Слышно было, пока он не заметил людей, что старый пень разглагольствует хриплым голосом.

Путников сложно было не заметить, поэтому и топты и люмки разом повернулись к ним. Между собой чудища начали обсуждать пришедших, по поверхности болота от десятков топтов даже побежали круги.

- Привет, дражайший Проходимец, - прохрипел люмк, который стоял на возвышенности и вел собрание – как же нам повезло, ведь ты именно сегодня совершаешь свой ежегодный визит! Пока шевелились как будто вырезанные пилой и отшлифованные губы этого пня, все молчали.

- Нам (без сомнения, и люмкам, и топтам) всегда очень приятны твои посещения. – Начал он снова – ты всегда советуешь и помогаешь нам не словами, но руками и ногами, и мы это очень ценим. И вот, как раз к твоему приходу, мы снова не можем прийти к решению нашего спора. Посмотри на мост, который сделал сам же во времена еще моей молодости: ведь он уже не годится, чтобы перебираться между землей, – старый люмк говорил правду, потому что мост со всех сторон был затоплен водой – потому что вчера эти водяные пугала, извините, я не сдерживаю себя в словах, теперь за нас решаешь ты, затопили водой, которой управляют, нашу землю. Вот и все! Но мы хотим, чтобы они ее убрали, потому что это наша земля.

Старый пень выговорился и сошел с возвышенности. Старик понимающе кивнул, перекинул на ту сторону суши, где стояли пни, свой посох, взял Адама на руки и перебрался к своему посоху в пару шагов, не намочив своих лаптей. Адам уже успел понять, что бояться лесных чудищ не за что, но приближение к ним вызывало опаску, хоть и с немым стариком. Старик подобрал посох, выпрямился и указал ладонью на толпу топтов, показывая кому-нибудь из них объяснить, что думает их сторона спора.

Топты запрыгали в разные стороны по болоту, так как не умели ходить из-за их вида, похожего на простую каплю, хоть и большую, давая выйти вперед такой же капле, как и все. Но, видимо, эта капля была самой культурной из них, поэтому она начала говорить:

- Как вы видите, наш уважаемый Проходимец, на другой стороне от вашего моста находиться водопад. Мы совсем не возражаем, чтобы ваш мост был тут и помогал вам каждый год, но нам хотелось бы иногда постоять под водопадом и посмотреть на его красоту поближе. Но так получилось, что ваш мост мы перепрыгнуть не можем, как и пройти по земле мимо него. Поэтому мы указали воде немного выйти из берегов, но только для того, чтобы перемещаться к водопаду. И, как вы видите, нашим соседям, люмкам, это не понравилось. Вот и все, мы просто хотим иногда любоваться красотой водопада.

После своей речи топт несколько раз прыгнул назад, и вокруг него опять собралась толпа капель. Старик степенно кивнул головой, поглаживая бороду. Надо сказать, что по пути с Адамом он изредка поглядывал на мальчугана, думая о его прошлом, будущем, которые непременно были лучшими, чем его, поэтому его лицо излучало окрыленность, легкость. Когда же путники вышли к топтам и люмкам, лицо старца выражало полную озабоченность, желание помочь, хоть и молча, но «делом». Сейчас же его лик постепенно мрачнел, пока не принял вид, будто Старик про себя все решил и понял...

Он взял посох, в котором, как уже понял Адам, была потребность только в скучные, спокойно текущие минуты, и прошагал к своему мостику. Посохом Старик прочертил на иле границы моста, бывшего сейчас под водой, и начал вырывать из-под воды доски, сваи. Все это он побросал в глубины болота топтов, где, впрочем, эти доски еще век никому не будут мешать. «Лица» топтов и люмков также изобразили пониманием и принятие.

На возвышенность опять ступил старый люмк с хрипящим голосом:

- Что же...

Но Старик махнул на него указательным пальцем правой руки и указал им же на место, где ранее был мост, что простоял тут, может, четверть века. Лицо его было спокойным, но казалось, что черные глаза скрылись в тенях бровей. Топты поняли, что наступил их черед выполнять негласный договор, и, закрыв глаза, опустили уровень болотной воды, где это нужно было сделать.

- Что же – опять начал старый люмк – спасибо тебе за то, что разрешил нашу проблему. Нам жаль, что тебе пришлось... но ты, конечно, уперт, и ни к чему мы не будем взывать. Спасибо.

Старик отвернулся от моста, повернувшись к болотным и лесным жителям, и поклонился им. Потом он указал на Адама, который, сам того не сознавая, отошел от всего собрания то ли из-за небольшого подсознательного страха, почти полностью перекрываемого доверием к Старику, то ли из лишней непонятности происходящего.

- Конечно, мы поможем, выведем его... - начал скомкано все тот же старый люмк с поморщившимися шляпками грибов на «голове».

- Я не уйду отсюда без Вас! – вскрикнул Адам с округленными глазами. Теперь его доверие к Старику переливалось через край чаши. Он даже и не подумал о том, что, может, недавний Спаситель отдает его на съедение лесным жителям на пару с болотными.

Старик долго стоял на одном месте, не двигая никакими мышцами тела, кроме лицевых. Те по истине бушевали. Наконец, его выражение лица вернулось к спокойному. Он еще раз поклонился старым знакомым, которые поклонились все, как могли, в ответ, и поманил Адама вслед за собой по тропе снова, при этом идя с посохом.

***

Продвигаясь среди все таких же насыщенных зеленым цветом растений, которые даже свисали у них над головами, Старик и Адам Штос вышли на поляну, которая примыкала к болоту, как и то место, где старец решил недавний мелочный спор. Но у этого болота не было, кажется, ни конца, ни края, оно простиралось во всю длину горизонта. Поляна была круглой, с одной стороны на нее выходила долгая-долгая тропа, а с другой было то самое огромное болото, но не загаженное тиной, как болото топтов.

Эта поляна была как бы огорожена огромными валунами, не давая зелени, кроме аккуратной зеленой травки, поглотить ее. Посредине ее лежал уже вросший в землю плоский камень, к которому подошел Старик с посохом. Адам тоже подошел, следом за Стариком. На камне были хаотично выцарапаны линии, которые, конечно, ранее образовывали буквы. Старик опустил голову и закрыл глаза...

Он простоял так долго, потом повернулся к Адаму, снова нехотя подавшемуся назад, долго смотрел на него железным взглядом. Вдруг его железный взгляд сломался, он закрыл глаза и повернулся обратно к камню, который лежал здесь, кажется. Четверть века. Старик не хотел показать своей печали Мальчику. Когда старец закрыл глаза и отошел, Адаму прямо в глаза засветило закатное солнце.

Старик встал задом к камню, вновь обретя железный взгляд и сверля им Мальчика, за которым была тропа, и указал на нее указательным пальцем правой руки. Адам Штос не сомневался теперь, что люмки и топты выведут его к родным местам, поэтому он поклонился своему Спасителю и пошел по тропе.

Вдруг он услышал шаги на поляне, отойдя от нее недалеко, и обернулся. Старик вошел в болото, как по ступеням, вместе со своей палкой.