9

      Камни, поющие неслышную песню, удивительное и опасное создание природы. Для человеческих глаз они выглядят так же, как обычные булыжники, но Инадзуми вглядывался в темную структуру породы, изучая излучаемый ими смертоносный узор из бесконечно малых частиц. Вызванное им самим землетрясение раскололо скалу на части, словно гигантский невидимый нож разрезал чудовищный пирог, явив все внутренние слои. Приняв антропоморфный облик, Инадзуми стоял на дне новорожденной узкой расселины и завороженно водил рукой по открывшимся внутренностям скалы. Они пели молчаливую песню тишины, и бог залюбовался.

      Настолько многое скрыто от взора людей, бесчисленное множество граней красоты мира, которую смертные могут познать лишь интуитивно. Но вряд ли им сейчас до этого. Мир лежит в руинах, а его тонкие слои болезненно содрогаются, пытаясь принять в себя силу новых богов, как-то ассимилироваться, слиться с аурой Темного Повелителя. Все расы мира озабочены прежде всего выживанием. Те, кто умнее или хитрее, выжидают, смотрят и слушают, чем кончится Великое Разрушение.

      Новое сменяет старое через безжалостное уничтожение всего лишнего и ненужного. Еще двести лет назад никто не слышал о темных богах — несмотря на тьму мира Черного Солнца, энергетический рисунок мира был другим. Но у каждого народа, у каждой расы, в каждом культе и религии существовали пророчества, предрекающие конец старого мира, старого порядка и приход в мир Темного бога. Всерьез верили в пророчества, кажется, только некоторые монахи, жрецы да набожные старики. Для остальных это была всего лишь страшная и красивая сказка.

      Когда она стала реальностью, мир заполонили ужас и боль. Огромное полуматериальное существо, чья черная сила не знала границ, появлялось там и сям, в местах обитания разумных рас — и убивало, уничтожало. Разрушение началось с монастырей, храмов и церквей. Маги и жрецы использовали весь свой арсенал, но все было бесполезно перед бесстрастной разрушающей стихией. Города становились руинами, немногие уцелевшие бежали, проклиная страшного Разрушителя, и умирали под лучами беснующегося Черного Солнца. Небо вторило земле, словно зеркало, и огонь пожаров множился небесными огнями падающих звезд и плещущей тьмой Солнца. Незаметный доселе темный шар на небосводе, на который традиционно обращали очень мало внимания, кажется, устраивал там, наверху, такой же армагеддон, как огромная черная тварь внизу.

      Настал конец времен. Но каждый город, каждое селение продолжало надеяться, что разрушение до них не дойдет. Тщетно. Неотвратимо, как стихия, черная тварь прилетала, или приползала, или появлялась из ниоткуда, из самого воздуха, и убивала. Она не говорила, не требовала и не просила, не знала милосердия или жалости, не ведала сомнения, и некоторые люди решили, что это не разумное существо. Красивые древние пророчества обратились пожарами, болью и агонией.

      Но нашелся человек, который смог увидеть красоту в разрушении и смерти. Рассмотрев в непонятной злой силе живое сверхсущество, он был настолько заворожен открывшимся ему, очарован дотоле не являвшей себя сверхличностью, что, не задумываясь, оставил своих и, повинуясь интуитивному знанию, принес клятву вечной верности Темному Повелителю. В первый раз прозвучало эти два слова, заменившие имя. Никакие проклятия, мольбы и угрозы не останавливали Разрушителя ранее, но сильные, идущие из самой души чувства и даже не озвученные вслух мысли одного-единственного человека заставили Его застыть. Тогда Темный Повелитель еще не общался словесной мыслеречью, и Его ответ напоминал обрушившуюся лавину видений, ощущений, знаний и непостижимых образов. Несмотря на разницу мышлений, коммуникация состоялась.

      Разрушение продолжилось. Но теперь разрушитель был не один.

      И с тех пор стало все меняться. Непостижимая непонятная сила приняла антропоморфный облик, вместо тишины стала звучать речь, разрушение сплелось с созиданием: зародилась новая религия, и появился второй бог. Мир переродился.

      Инадзуми почти ничего не помнил о своей прежней жизни, да и, в общем, совсем не желал вспоминать. Его умение видеть красоту в самых неожиданных явлениях и обстоятельствах усилилось с перерождением в божество, и между живыми существами мира Черной Звезды и самим Темным Повелителем появился посредник.

      Воплощения и основатели новой веры, боги, не могут не обращать внимания на ритуалы. Иные из них бесполезны и нужны лишь для услады глаз или слуха смертных, но иные являются таинственными ключами к мирозданию, к тем метафизическим дверям, за которыми плещется океан силы. Некоторые ритуалы нужны людям, но есть и те, без которых не могут обойтись даже боги. Существовал только один способ завершить превращение мира, сделав его истинным миром Черного Солнца. Ни одна планета не переживет физического сближения со Звездой, и потому вратами слияния должен был стать Ритуал. Ритуал, совершить который мог лишь верный последователь, посредник меж Звездой и Планетой, продолжение и творение Звезды, похожее и одновременно не похожее на Нее существо, то есть Инадзуми.

      Поэтому Тысячеликий мотался по миру, собирая особые радиоактивные камни по одному ему ведомым параметрам невидимого рисунка.

      Он поразительно быстро привык к своей перерожденной сути, будто так было всегда. Темному Повелителю даже почти не пришлось учить его обращаться с щедро дарованной Солнцем силой. Инадзуми откуда-то знал, как нужно менять тела, чтобы добиться того или иного эффекта. Радиация не угрожала его антропоморфным обликам. Не любой камень, поющий неслышную песню, подходил для Ритуала. Нужны только самые сильные и злые, в чьей ауре присутствует определенный оттенок, для обозначения которого в людских языках нет слов и понятий. Кому, как не молодому божеству постоянного изменения, проводить Ритуал, меняющий судьбу мира навсегда?

      На время сбора камней наступила передышка в разрушении — Темный Повелитель временно полностью оставил этот мир, присутствуя только черными лучами, льющимися с Неба, и обнимающим Планету теплом Звезды. Инадзуми видел раны истерзанного мира, случалось, он помогал людям и прочим расам, но никакого болезненного сожаления не было в его душе. Чаще всего он вообще никого не встречал: смертные не могли жить рядом с камнями, поющими в тишине. Горы, пещеры, пляж у широкой реки — мелкий черный песок, и в нем, подобно драгоценностям, тут и там наполовину закопанные камни. Когда-то их принесло сюда прихотью течения реки, но откуда и как давно, кто знает.

      Инадзуми разрушал горы и взрывал землю, если его чуткий «слух» улавливал шепот неслышной песни из-под других пород. Помимо непримечательных темных и серых камней, ему изредка попадались прозрачные чистые минералы, играющие радугой в отблесках взрывов. Безжалостно выгрызая из плоти планеты радиоактивные самородки, не зная усталости, сна и голода, Тысячеликий быстро собрал довольно много камней. Временно он складывал их в новом горном замке Черного Солнца, который, по их с Повелителем задумке, должен был стать в глазах смертных обителью богов.

      И тогда Инадзуми призвал десяток самых верных демонов и сообщил им, что требуется провести некий ритуал, для которого им нужно построить небольшой храм с жертвенным алтарем на одной из вершин неприступных северных гор. Полуматериальная раса созданий тьмы отлично ощущала все тонкие потоки энергий, и радиация им повредить не могла. Бог изменений вновь отправился на поиски материала, а диковинные строители заложили фундамент на ледяной вершине над облаками. Время шло, храм рос, и Инадзуми все глубже впадал в подобие транса и некой глубинной сосредоточенности.

      Наверное, это странно, когда один бог молится другому, но разница их сил была настолько огромна, что даже сейчас, когда Тысячеликий мог самостоятельно разорвать планету на куски, он по уровню могущества все же находился неизмеримо ближе к смертным, чем к Черной Звезде. Помимо поражающего воображение физического существования редкого астрономического объекта, Черная Звезда пронизывала многие и многие тонкие слои пространства, в которых эта Темная Сверхсущность представала еще более величественным и прекрасным созданием. Инадзуми мог часами бесплотным духом летать в центре их звездной системы, изучая и любуясь ее непостижимым черным центром и забавляя Звезду своим любопытством. Душа звезды по сравнению с душой человека воспринимается примерно так же, как хрупкая человеческая плоть, песчинка в мироздании, по сравнению с термоядерным огромным «телом» звезд.

      Инадзуми часто молился Черному Солнцу, хотя и парадоксально обращался при этом к части себя самого, ибо сращение их душ началось не так давно, в тот момент, когда сила Темного Повелителя впервые хлынула внутрь души Его помощника, и вряд ли это слияние собиралось останавливаться в ближайшую вечность. Чудовищная гравитация Черной Звезды словно навсегда захватила в плен его душу, сожгла тысячью черных лучей ее внешнюю оболочку и часть тонких структур, заменив их своей собственной силой и умудрившись филигранно не повредить самой сердцевины. Инадзуми никогда и надеяться не смел на такую награду за свою верность и любовь, но Черное Солнце, при всей Его жестокости, склонен был щедро одаривать своих последователей.

      Наконец, настал момент, когда шпили храма неслышной песни стали царапать и без того близкое небо. Идеально изящное здание, казалось, тянется вверх, пытаясь взлететь, — демоны знали толк в тонкой красоте тьмы. Ледяной снежный ветер сложился в тонкую женскую фигурку: Инадзуми материализовался высокой стройной женщиной в длинных черных одеждах жрицы Солнца. Весь ее облик излучал немую торжественность, вторя поющим без устали камням храма. С гордо поднятой головой, она неспешно вошла в холодный храм, распахнув двери своим волеизъявлением. Демоны, застывшие по бокам широкого прохода, не шевельнулись, но их сила пригнулась, будто они поклонились, приветствуя божество. Инадзуми на секунду остановилась, передав черным зодчим свою невербальную благодарность за труды, — помимо красоты и изящества храм являлся продолжением и сосредоточением силовых линий планеты, как нельзя более подходя для отведенной ему роли. Святилище, которое обречено пустовать…

      — Прости мою наглость, о Темное Изменение, — обратился к Инадзуми главный из демонов по имени Укхъ Я. — Мы ждали, что ты приведешь сюда жертв для нашего великого Солнца, но ты пришел один…

      Демон замолчал, но Тысячеликий отлично понял причину его любопытства. Руки Инадзуми нащупали в складках ее длинных одежд заклятый кинжал, который черные лучи материализовали в ее руках минувшим утром. Они не разговаривали в этот раз, все было ясно без слов. Бывают моменты, торжественность и величие которых словами объять невозможно. Созданный самим Черным Солнцем, этот острый кинжал являлся мощнейшим артефактом на планете. Его силы будет достаточно, чтобы навсегда изменить тонкие слои ауры Планеты, добившись эффекта, равного приближению к Звезде, но для активации артефакта нужна еще одна важная деталь. Жертва, ведь какой Ритуал без жертвы? Верховный темный бог на то и темный, чтобы начать свой путь с принятия величайшей жертвы, которая утолит разрушение и положит начало новой эре.

      — Черный Алтарь алчет не крови или плоти, он алчет самой души.

      — Все верно, демон, и он ее получит, — спокойно ответил Тысячеликий. — Не страшись, тебе и твоим соплеменникам не угрожает эта участь. Видишь ли, жертва Ритуала должна хотеть этого сама.

      Демон заклубился сомнением.      — Не родился еще настолько верный темным богам человек. Но, несомненно, родится, и не один.      Инадзуми покачала головой.

      — Жертва нужна сегодня. Не беспокойся, Укхъ Я, Тьма мудра. Сегодня черному лучу суждено навсегда заблудиться среди зеркал.

      Демоны не до конца поняли, что хотел сказать бог бесконечных изменений, и на всякий случай отплыли чуть подальше, когда Тысячеликий продолжил свой путь. Они не хотели стать жертвой. С каждым шагом своей физической оболочки в кромешной тьме ледяного храма, пронизанного оглушающе громкой незримой песнью камней, Инадзуми все глубже погружалась в экстатический транс. Ее губы нашептывали молитвы, которые в устах божества превращались в мощные заклинания, расширяя невидимый нематериальный «коридор» между Планетой и центром звездной системы. Она остановилась перед пустым Алтарем, торжественно мерцающим тьмой даже в темноте храма. Продолжая сжимать кинжал в одной руке, Инадзуми молитвенно сложила их, и тишину разогнал звучащий все громче голос бога. Он оглушил даже демонов, и они не запомнили дословно финальную молитву-заклинание. Тысячеликая призывала Черное Солнце навсегда забрать этот мир, принять его и всех живущих в нем существ как свое царство, связать себя с этой планетой, изменить и защитить ее.

      — Да скрепит Ритуал кровь и душа жаждущей этого жертвы!

      Каменный Алтарь оставался пустым, но, не успело отзвучать эхо последнего слова, Инадзуми стремительно развернулась к нему спиной и, что есть силы, вонзила кинжал себе в грудь. Расчет божества оказался верен, ее раненое тело упало как раз на черный камень, орошая его еще слегка алой кровью: кровь Инадзуми менялась с течением времени, отражая впитанную силы Звезды, но пока еще она не стала совсем черной. Кинжал не только ранил ее облик, лезвие разрезало тонкие слои пространства, дотянувшись до самой души. Тысячеликий знал, что боль может помешать ему завершить Ритуал, а потому долго морально готовился к нему, настраивая себя на верные действия. Для подстраховки пришлось наложить несколько простеньких заклятий на себя и изменить физиологию тела таким образом, чтобы руки могли продолжать наносить удары до полной остановки мозговой деятельности. Заклинание «держало» желание продолжать это самоуничтожение.

      Добровольная жертва. Не корысти ради, а из любви пошел Тысячеликий на этот шаг, понимая, что жертва-бог будет значить на весах судьбы нечто иное, чем жертва-человек. Но он не был уверен, что его душа останется жива после такого. Пока его тело могло хоть как-то дышать, заходясь от боли, так и не выпустившие рукоять кинжала руки вновь и вновь наносили смертоносные удары. Боль физического тела не так страшна, если обладаешь умением молниеносно собрать из атомов любое тело, но одновременно получаемые раны тонких тел и самой тонкой и глубинной структуры — самой души — быстро влекли Инадзуми к пропасти полного самоуничтожения. Или перестанешь существовать, или сделаешь еще шаг по пути бога изменений и трансформации. Попутно принеся мир в жертву Черному Солнцу. Или себя в жертву Черной Звезде и этой Планете. Ритуал в ритуале, а в качестве ответа на вопрос — многозначность.

      Алтарь и пол святилища залили потоки крови — много больше, чем мог поместить в себе хрупкий физический облик Инадзуми, тело, которое медленно умирало сейчас, гораздо медленнее, чем любой человек или даже демон. Но для Тысячеликого время перестало существовать, отпустив и отдалившись, как и физическая боль от ощущаемой боли тел тонких. Физическое тело погибло, руки безвольно упали, но дух Инадзуми не мог покинуть пришедшую в негодность оболочку, ибо продолжал умирать уже другими частями своего я на черном Алтаре. Одно, второе, третье — все дальше и дальше от более грубых энергий к более высоким, жертва этого Ритуала обречена на длительное умирание всеми частями своего я, один за одним, пока черед не дойдет до стержня души. Такова цена Ритуала, полностью отдающего Планету под власть Звезды без разрушения первой.

      И в какой-то миг Инадзуми-дух перестал ощущать себя, и, наверное, это была смерть души, а может, до нее так и не дошло, и цепная реакция разрушения остановилась, повинуясь вмешавшейся в Действо сверхволе. Демоны в ужасе оставили Храм, предавшись скорби снаружи у его стен, не смея тревожить покой страшной в своем величии и до конца недоступной их понимаю жертвы бога. И казалось, весь мир на какой-то миг погрузился в тишину, но это, конечно, являлось лишь иллюзией. Тьма на Планете как будто стала гуще, и это тоже могло бы являться иллюзией, но с тех пор ничего не поменялось, лучи Черного Солнца действительно неуловимо изменили свой спектр и концентрацию.

      Тысячеликий очнулся в новом человеческом обличье, без нанесенных себе самому ранее страшных ран, и даже не сразу сообразил, где находится и что с ним происходит. А когда сообразил, то рассмеялся, и серебристый смех женщины рассыпался под сводами святилища.

      — Ты в своем репертуаре. Что я мог еще увидеть, чудом выжив и приходя в себя на окровавленном Алтаре?

      — Я смотрю, ты очнулся и сразу болтать, — недовольно проворчал Темный Повелитель, не сбавляя ритма соития их тел. Черная плазма материализовалась из Его ауры, на ходу меняя свою структуру в молниеносном превращении вещества и становясь чем-то похожим на черные щупальца. Они обвили новое тело Инадзуми, словно множество дополнительных рук, а одно из них тут же проникло женщине в рот, полностью лишая ее возможности говорить.

      «Ты забыл, что я могу продолжать болтать еще и так», — мыслеречь переливалась ехидством. «С этим еще проще», — так же мысленно отвечало Черное Солнце, делая материализацию более концентрированной и привязывая к своей антропоморфной аватаре все больше и больше тонких оболочек, проекций тонких тел гигантского шара в центре их звездной системы. И ткань мира не растягивалась мучительно, угрожая порваться в любой момент. Она пластично прогибалась, впуская в себя все больший объем сил Черной Звезды. Энергетика Планеты изменилась. Все более становясь собой в этой точке пространства, Черное Солнце полыхало ярче, затмевая «зрение» тонких тел Тысячеликого, ослепляя его, повторяя «путь», проделанный заклятым кинжалом Ритуала, все дальше и дальше, глубже и глубже к самой душе, ближе и ближе в попытке слияния. Ощущение затопляющей все слои его я огромной Звезды, Ее сложной и непостижимой сверхдуши, сбивало мысли Инадзуми, лишив его возможности болтать в том числе и мысленно. Черную Звезду, по всей видимости, совершенно не заботила частичная потеря осознания себя, испытываемая Его помощником, Он пропускал через себя ощущение бесконечного блаженства, которое чувствовал Тысячеликий сейчас, и это полностью устраивало Солнце.

      Не забывая и про физический слой мира, Темный Повелитель продолжал двигаться, и в такт Его движениям изгибались и шевелились принявшие форму более плотной материи Его черные лучи, обвивающие тело Инадзуми. Женщина не могла сфокусироваться на этих ощущениях, ее внутреннюю суть полностью поглотило нематериальное зрелище приближающейся к ее душе Черной Звезды, но тело и уголок сознания фиксировали каждое движение бесстыжих лучей, проникающих в любой укромный уголок ее плоти, превращая боль в наслаждение и усиливая чувство беззащитности и невозможности скрыться от затмевающего присутствия Солнца. Ритуал сработал, и Черное Солнце овладело своей жертвой.

      Довольно скоро тело Инадзуми сотряс оргазм. Ее душа все еще находилась в притяжении-плену приблизившейся Звезды, и она была не в силах даже молить о передышке: Темный Повелитель продолжал свои движения. Разумеется, Его антропоморфное тело полностью повиновалось желаниям наполняющего его Сверхсущества. Тысячеликому показалось, что он сгорает в хромосфере Черной Звезды, будто огромная живая термоядерная печь, являющаяся истинным физическим обликом Солнца, испарила все его тонкие тела, обнажив самую душу и игриво лизнув ее черными протуберанцами. Каждый раз во время их жестоких любовных игрищ Звезда полностью сдирала с его души все ее оболочки и жадно впитывала их в себя, отдавая взамен частицу своих сил и своей сути, закрепляя тем самым сращение их душ. Должно быть, это было бы дьявольски больно, не дари такого наслаждения.

      Черные протуберанцы все сильнее и чаще задевали обнаженную душу младшего бога, заставляя ее звучать неслышимой человеческим ухом симфонией, словно диковинный музыкальный инструмент, состоящий не из струн или труб, а из четко структурированной энергии. Эти вибрации передались по каналам, еще связывающим душу Тысячеликого и его физический облик где-то там внизу, на Планете, распластанный на черном Алтаре маленького храма высоко в северных горах, и тело женщины задергалось в череде сладких судорог, не в силах ни полностью вернуть душу, ни прервать эту пытку. Но Темный Повелитель не останавливался, наслаждаясь растворением Инадзуми в Нем самом.

      Словно вновь и вновь утверждая свою силу бога постоянных изменений, Инадзуми, оказываясь внутри Звезды, был каждый раз немного другим, похожим и одновременно не похожим на себя самого. Черное Солнце сам способствовал постоянному перерождению своего помощника, меняя его, сплетая их души. Он всегда был очень осторожен с душой своего спутника, хоть это казалось совершенно незаметным постороннему наблюдателю, но во власти Солнца, меж тем, было полностью разнести душу Инадзуми по ее микроскопическим составляющим, тонким аналогам физических атомов, а потом филигранно пересобрать вновь. И первый раз Солнце проделал это, возвращая Тысячеликого к жизни после Ритуала.

      Он ясно видел структуру душ всех, кто населял Его планеты, читая невидимый узор вибраций и сплетения энергий как открытую книгу, и Его помощник не являлся исключением. Однако при всей кажущейся ясности, что-то все же неуловимо ускользало от Его взора, что-то, что и наделяло Инадзуми силой бога постоянных превращений. Невидимое даже взору Звезды, непонятное свойство, Темное Изменение, как называли его демоны, — нечто, что стало видимым и заметным лишь с бессмертием и божественной силой, подаренной Солнцем присягнувшему Ему человеку. Что за душу занесло на Его Планету, где, в каком месте Вселенной и когда зародилась она? Сам Инадзуми не знал ответов на эти вопросы, с трудом вспоминая даже собственную жизнь человеком в мире Черного Солнца, созерцание красоты мира и красоты Звезды — казалось, более ему не нужно ничего. Иногда, незаметно для Инадзуми, черные лучи на какой-то ничтожный миг застывали в нерешительности, размышляя, кто же на самом деле кого выбрал из них двоих.

      Черное Солнце изучало его, впитывая и растворяя в себе вновь и вновь, и парадоксально оставаясь все равно где-то в начале пути, но впереди у Него была не одна вечность. А пока двое темных богов по капле дарили себя друг другу, сплетаясь и расплетаясь вновь, играя одновременно в несколько жестоких игр по только им ведомым правилам.

      Инадзуми полностью вернулась в свой нынешний физический облик с ярким выплеском энергии, прокатившимся по горам. Солнце отпустило ее сознание, наигравшись с ним, и сейчас помощник Верховного бога ощущал себя полностью переродившимся и омытым изнутри тьмой. Ощущение сладостных сокращений все еще как эхом отдавалось в каждом уголке тела женщины, а черные лучи, оплетающие ее, не спеша растворялись, соединяясь с клетками физической оболочки. Темный Повелитель встал, на время удовлетворенный, и протянул руку Инадзуми.

      Темные боги покинули сыгравшее свою великую роль святилище из камней, поющих песнь тишины, за стенами которого их в нетерпении ждали демоны и целый мир.

      Наступила новая эра.