Часть 2

На следующий обеденный перерыв я выскочил в фойе раньше времени – настолько не терпелось вновь пообщаться со Световикой [Не называй её больше так – она Вика! Виктория!]. – Вика, я вчера размышлял на тему отношений и понял одну вещь – знаешь, почему я никогда не женюсь? – я задал вопрос, чтобы успеть пережевать листья салата. – Почему? – Потому что... – я продолжал говорить с набитым ртом, – не хочу подстраиваться под чужой ритм жизни. [Тогда что ты делаешь в веганской столовке, придурок?] – А меня пугает другое: я не представляю, каково это жить с мужчиной. Это же такое стеснение. Это так неудобно! Нужно постоянно следить за собой! – Ты думаешь, нам не нужно за собой следить? Ошибаешься. У меня в комнате такой срач, ужас. Но мне в нём уютно. – У меня всё чистенько. Я наоборот, люблю порядок. Не дай Бог дома мужик заведётся! – А если женщина в доме появится, то я не смогу найти свой шампунь среди её тюбиков. – У меня горы тюбиков. Хотя дома я за собой не слежу. Мужчины считают, что женщины должны быть красивы и ухожены всегда – чёрта с два! Поэтому на хрен мужчин. Я хочу ходить по дому голой и с грязными волосами! [Да хоть лысая] – Брак – это как будто жить с родителями – приходится постоянно себя контролировать. Жду не дождусь, когда они переедут в свой дом. Мечтаю жить один! – Я живу одна и просто счастлива, что уехала от родителей! Это какой нужно быть идиоткой, чтобы привести кого-то в дом после этого? – И потом подстраиваться под его ритм. Вот об этом я и говорил! – произнёс я с облегчением, удачно проглотив салат. 

– И это враньё, лицемерие: «Я тебя люблю, милый! – А я тебя, моё солнышко», тьфу, щщас стошнит! Никто никого не любит, это просто ролевые игры. Я этого в театре насмотрелась. Я не хочу врать, я не хочу стесняться! Блин, даже в туалет по-большому нормально не сходить! Как в гостях: воду в раковине включать, чтобы лишних звуков не было слышно. Разве можно расслабиться на горшке, когда ты не один дома? – Всю жизнь закрываться в туалете... – Представляешь? Да! Ну не при живом же муже срать, извиняюсь! И так – всю жизнь извиваться во всём, защищая своё личное пространство. – Дааа... А говорят, что муж и жена – это единый организм. Брехня, если всё равно приходится что-то скрывать. Какой толк в отношениях, если нельзя оставаться естественным? – Денис, эх, вот если бы все так думали, как мы... Мир стал бы честнее. Нам не хватает искренности и откровенности. Какое это удовольствие – не стесняясь говорить то, что думаешь! – Например, поделиться с человеком тем, что утром высрал такую какашулю, что чуть не порвал анус! – Ха-ха! Да! – Ну, я сейчас правду говорю. Я чуть не умер на унитазе. Вика вдруг растерялась. [Я – мистер откровенность, ты меня полюбишь] – А я... Прямо сейчас хочу... Терплю из-за тебя. – Так сходи в туалет прямо в столовке, зачем стесняться! Иди давай, посри от души! Она оглянулась по сторонам, опасаясь, что кто-то мог подслушать, и приложила палец к губам. Потом задорно улыбнулась и пошла в сортир.

– А давай будем всегда так откровенны и говорить только правду? – Вика продолжила разговор, когда мы вышли из столовой. – И ничего, кроме правды. Рубить правду-матку. Ничего не утаивать. Всё как есть. – Согласись, Денис, что так будет легче жить? – Базаришь, – охотно согласился я, перепрыгивая через лужу.– Кого ты в театре ненавидишь больше всех? – Помрежа. – Ужас, что за человек! Вкуса нуль, а корчит из себя непонятого гения. – И партитуры постоянно меняет, потому что сам не знает, что хочет. – А кто нравится? – Вика слегка начала провоцировать. – Альмикаева. – Она? Что ты в ней нашёл? – Красивая. – Она же тупая и неинтересная! То ли дело Мариночка Одлер! У неё столько странностей. – Ты прикалываешься? У Альмикаевой фигура сексуальная. – Ах вот оно что. Ты её хочешь, что ли? – Да, – развёл я руками. – Теперь ты скажи, кто из наших мужиков тебе нравится? – Как мужчина? Ну, блин... Придётся отвечать – Порежко. – Едрить, Порежко? Ему же за полтинник уже! – Ну и что? Он в хорошей форме. И седой. – Ты бы трахнулась с ним? – Блин, Денис... Ну... Да. Я бы с ним трахнулась! – А ты, кстати, когда последний раз занималась любовью? – Ой, не помню, год уже наверное. Хотя, что скрывать, всё я помню – два года назад. – Едрить! И как ты держишься? 

– А я просто ни кем не вдохновляюсь. Ну а у вас, мальчиков, всё намного проще, да? – Это называется дрочить. – И ты в это время думаешь об Альмикаевой? – Ты меня недооцениваешь – на самом деле у меня богатый выбор. – Ух ты... А... Как бы это спросить... А ты случайно ко мне не клеишься? – Я что, похож на того, кто клеится к девушкам? – уклонился я от ответа. – Кстати, давно хотела спросить, а что это у тебя? – Остеопорозом в детстве переболел, отсюда искривление позвоночника, сколиоз III степени, инвалидность. В остальном всё в порядке, ни на что не жалуюсь. – Понятно. Ну а всё-таки, что ты обо мне думаешь? – Ты слишком экстравагантно одеваешься. – Обожаю комбинировать предметы гардероба! Это же идеальное творчество – объект, который ты наряжаешь, никогда с тобой не спорит! Искусство для себя, максимальная свобода творчества. – У тебя хорошая фигура, зачем ты её прячешь? – Я не люблю, когда оценивают физиологию. Ты как никто должен меня понимать: оценка внешних параметров – это унизительно, будь то красота или уродство. Моя физиология от меня не зависит и это бесит. Я не виновата, что родилась такой. Я хочу, чтобы во мне видели личность, а не устройство для похоти. [Интересно, что с тобой будет, если ты подсядешь на шаверму]

– Только я, в отличие от тебя, не могу скрыть свой изъян. – Но ты же равнодушен к оценке окружающих? – Просто я привык к этому. Ты тоже можешь не обращать внимания на похотливые взгляды. – Уродом быть проще чем красивым, посуди сам: унижать калеку в обществе не принято, а унижать красоток поощряется! «Девушка, у вас отличная фигура, может познакомимся?» – Сириозли? Фигура? А как же характер, эрудиция, воспитание? Как вообще люди могут оценивать человека по сиськам? Они что, в мясной лавке? Социум вкладывает в женщин паттерн мяса – будь сочной, выпуклой, упругой – и однажды тебе повезёт лечь на разделочную доску.

В другой раз мы говорили о музыке: – А правда, что все звукачи слушают странную музыку? – Это да. Я вот, например, люблю странный инди-рок. Gang Gang Dance знаешь? TV on the Radio? Нет? Animal Collective? Ну, Arcade Fire уж точно слышала? – О! Этих я знаю! Они сумасшедшие! А ещё мне нравятся Passion Pit. – Они звучат так, как если бы Arcade Fire решили конкурировать с Empire of the Sun. – А их солист развёлся с женой и теперь хочет стать трансгендером. А ты слышал новый альбом Interpol? – Ну конечно. И он крутой! – Да, я больше не знаю таких стабильных групп. Все альбомы крутые, и даже новый. – Это редкость. Но второй альбом всё равно самый лучший. – Мой любимый. Это потому, что эта музыка обросла воспоминаниями. И новый альбом тоже обрастёт эмоциями, которые мы переживаем сейчас. – Когда я слушаю песню «A Time to Be So Small», хочется плакать. Хорошие были времена. – Боже, это моя самая любимая песня! Обалдеть, вот это да! У нас много общего, Денис. – Едрить! Мы как родственные души! – Эх, почему мы раньше не познакомились? – А знаешь, как я тебя называл? «Световика»! – Ты думал, что меня зовут Света? – Не, потому что ты «световик» Вика! Прикольно? – Фу, какая пошлость. Я не световик, я осветитель. Так-с, нужно срочно придумать тебе кличку... Я буду называть тебя «Едрить»!