Вороньи крылья

      — Так нечестно! – он со всей силы ударяет кулаками о землю, и пальцы погружаются в мягкую траву. Грудь часто вздымается, широко распахнутые глаза блестят. В лесной тишине отчетливо слышен всхлип. — Нечестно!              Так уж сложилось: Хинате уже шестнадцать, а он ни разу не бывал в небе. Так уж сложилось: вместо пары прекрасных крыльев за спиной у него - два никчемных огрызка. Меж лопаток – клочок перьев, черных, мягких, таких красивых. Вот только с ними особо не полетаешь.              — Не переживай, еще вырастут, - мило улыбаясь, сказала мама, когда Шоё исполнилось семь.       — Спокойствие, братик, - серьезно произнесла его маленькая сестричка и подняла пальчик. – Я уверенна: у тебя будут самые роскошные крылья в мире, - тогда ему было уже двенадцать, и видя в небе одноклассников и друзей, не переживать становилось всё труднее.              Так уж сложилось: ему не суждено летать. Но сдаваться просто так он не собирался.              Каждый день, только выпадала свободная минутка, Хината убегал подальше ото всех и упорно пытался взлететь. «Если хорошо постараться, однажды они обязательно вырастут, да», - повторял он раз за разом про себя. Однажды он обязательно взлетит высоко-высоко, и у него перехватит дыхание, и он увидит свой родной городок, как на ладони, услышит оглушительный свист в ушах. Он запомнит каждое мгновение этого полета, каждое мимолетное движение души, и эти воспоминания уже никогда его не покинут.              Однажды. Но пока оставались лишь разбитые в кровь коленки да слепая вера в чудо. И упорство. Шоё делает несколько шагов назад, готовясь к прыжку. Разбег, толчок, и ноги отрываются от земли. Сердце замирает. Два маленьких огрызка за спиной трепещут, дергаются, пытаясь удержать хозяина в воздухе. Он летит, но лишь мгновение. Бессердечная гравитация тянет его вниз, назад к земле, и мальчик падает плашмя, не удержавшись на ногах. Отчаянье ударяет новой волной, и она захлестывает его с головой.              — Так нечестно! - трава скользит под руками. Сердце колотится в груди, в глазах блестят слезы, горло сдавливает всхлип. Разочарование и злость рвутся наружу громким, душераздирающим криком. Но Хината лишь утирает нос и, отряхнув футболку от травы и грязи, встает.              Рыжая макушка маячит среди зеленых ветвей. Сюда редко кто забредает, здесь царит тишина и покой. Только время от времени пискнет на ветке птичка, пробежит кто-то среди стебельков травы. Пахнет молодой листвой — успокаивающе. Лес приветливо склоняется над своим единственным частым гостем, скрывая его от презрительных взглядов, от тихих насмешек за спиной. Здесь Хината может сколько душе угодно пытаться взлететь, сколько угодно пытаться осуществить свою мечту. Здесь нет никого, только раскаленное солнце над головой. Хината и сам словно маленькое солнышко. И дело здесь не только в огненно-рыжих вечно торчащих во все стороны волосах. Он будто и сам светится, добрый и веселый. Будто он и сам источает тепло, согревающее всех, кто ненароком окажется рядом. И может именно поэтому ему не суждено взлететь.              Два солнца — слишком много для одного неба.              Ещё раз. Снова Шоё готовится к прыжку, снова разбегается, отталкивается от земли, что никак не хочет отпустить его, и снова зависает в воздухе на какой-то несчастный миг. И этого достаточно, чтобы ощутить этот сладкий вкус полета, это волшебное чувство. Но миг ускользает так быстро, и мальчик вновь оказывается на земле. 

      Нет.              Ещё одна попытка. Еще один прыжок, полет и падение.             Он не сдастся так просто. Он сможет взлететь.              Ещё разок. Ноги отрываются от земли, сердце замирает. Недокрылья трепещут за спиной. И снова он падает.              Он обязательно полетает в небе, поднимется высоко-высоко и больше никогда не вернется на землю.              Хината опять пытается взлететь. Опять. Снова. Ещё раз. И еще.       Короткий полёт. И падение. Всё.              Хватит.             Хината сидит на корточках, обхватив руками плечи. Неужели всё это бесполезно? Эта страшная, пугающая до дрожи в коленках мысль не дает покоя, никак не укладывается в голове. Он бы отдал всё на свете за возможность взлететь, но бессмысленно. Глаза широко раскрыты, он не моргает, взгляд направлен в никуда. По щекам бегут слезы, капая с подбородка на примятую после очередного падения траву. Он никогда не сможет летать.              Черная тень нависает над Шоё, два черных крыла смыкаются над головой. Два огромных, красивейших крыла. Иссиня-черные, они словно переливаются на солнце. Действительно королевские, такие прекрасные крылья. Именно о таких и мечтал Хината. Хотя, на самом деле, сгодились бы любые, лишь бы взлететь.              — Чего разревелся? – раздается совсем рядом недовольный голос Кагеямы, зареванный Хината явно не его любимое зрелище. Шоё вздрагивает.              — Ничего, – как можно спокойнее отвечает он и вытирает слезы с лица, но это не помогает: соленые капельки снова и снова стекают по щекам и падают в траву, и на коленки. Другого ответа можно было и не ждать. Хотя, пусть Тсукишима и называет Тобио идиотом, понять, что стряслось, ему не составляет труда.              — Нашел, чего рыдать.              Хинату передернуло.              — Действительно? — он поднимает глаза, широко открытые и блестящие от слёз. — Конечно, вам, крылатым, легко говорить. Вам никогда не понять, какого это, никогда не подниматься в небо.              Это нечестно. Так нечестно. Хината отдал бы всё на свете за возможность взлететь, пошел бы на что угодно, только бы получить крылья. Он терпит насмешки и вечные поражения, изо дня в день старается хоть на миг взлететь, раз за разом падая. Парить высоко в небе — несбыточная мечта, исполнить которую он так отчаянно стремится. А тот, кто получил всё — чудесные крылья, полеты, — ни капельки не ценит этого. Почему это так нечестно?              Тихо. Крохотный жучок, поблескивая спинкой на солнце, взбирается на тонкую травинку, и она прогибается под ним. На самый кончик зеленого стебелька, и тут же поднимается в воздух. Птичка, дергая длинным хвостом, коротко засвистела и, поправив перышки, упорхнула с ветки. Как же хотелось бы Хинате тоже взмахнуть крыльями и...              — Эй, хочешь полетать со мной? — сердито бурчит Кагеяма. Кажется, он не умеет говорить по-другому, что бы то ни было. Что бы он не предлагал, говорил, рассказывал, он вечно чем-то недоволен. Наверное, даже признание в любви он выплюнул бы также.              Глаза у Хинаты загораются от радости.              Когда ноги отрываются от земли, ему кажется, что сейчас он снова рухнет вниз. Однако он поднимается всё выше, медленно, но уверенно, крепко цепляясь пальцами за руки Тобио. Не спеша, трава отдаляется, верхушки деревьев становятся всё ближе. Сердце колотится в груди. Это первый полет для Шоё. Пусть и не на своих крыльях, пусть и не под самыми облаками, но он летит, впервые в жизни летит. От радости хочется кричать и петь, и уже не отчаяние, а счастье волной захлестывает его. Он не боится высоты, не боится упасть, кажется, что это просто невозможно. Он целиком и полностью верит Кагеяме, тот ни за что не бросит его. И Хината ловит каждое мгновение полета.              Но Тобио не до радостей: как бы там ни было, а Хината — не пушинка. Он кривится от напряжения, пытаясь поднять, как уже кажется, непосильную ношу. От тяжести ноют руки, цепкие пальцы мальчишки явно оставят синяки, что еще не скоро сойдут. Кагеяма яростно, надрывно взмахивает крыльями, и с них слетают черные перышки.               «Только бы не уронить этого придурка», – стучит в голове. Тобио всегда удивлялся, как можно так верить кому-то. Для него это было чем-то за гранью понимания, и он просто принял, стараясь делать всё, чтобы не разрушить эту веру.              Но даже так, кроме напряжения и опасений, в душе Кагеямы проскакивает что-то еще, какое-то странное чувство, от которого становится немного, совсем чуть-чуть легче. Неужели он всё же рад за Хинату, неужто ему приятно, что смог осчастливить его? «Нет, быть такого не может», - отмахивается от мыслей Тобио, но чувство никуда не уходит.              Когда ноги снова касаются земли, они еле дышат: Кагеяма — от усталости, Шоё — от невероятного восторга.       — Спасибо, – громко говорит Хината, бешеными от радости глазами смотрит на парня. И Шоё широко улыбается.        «А он милый» — проскальзывает в голове у Кагеямы, и он отводит взгляд, заливаясь румянцем.              Да, ему явно нравится такой Хината, хоть и без крыльев, но счастливый и с веселой улыбкой. Настоящий Хината.              Да, ему явно нравится это маленькое солнышко.