Глава 43.

Уже два месяца Настя в коме. Два месяца я не слышал ее голоса. Каждый день я стараюсь ее навещать, но в последнее время меня уже силой выталкивают из палаты, лишь бы я только отдохнул. Врач говорит, что она может очнуться в любой момент, поэтому мы дежурим у ее кровати,  на случай если она проснется, но этот момент не может никак наступить. Я устал жить иллюзией, что все хорошо или все может наладиться. Мне безумно ее не хватает. Она была для меня всем,и я старался быть для нее всем, но не смог удержать ее при себе. Теперь она на грани жизни и смерти, а все из-за меня. Каждый день я повторяю эти слова, я живу теперь этими словами.

Мама говорит, что не стоит себя накручивать, что все наладиться. Но я не могу. Я не могу каждый день смотреть на ее бледную кожу, сухие губы и тусклые волосы, не могу смотреть на ее тело, которое сильно исхудало за два месяца, не могу больше трогать ее холодную, почти ледяную руку. Мне хочется, чтобы она вернулась ко мне. Я соскучился по ее прикосновениям. Я скучаю, Насть.

-Марс, идем. Уже пора,-поторопила меня мама. Сегодня мы идем подавать документы, для поступления в колледж. Я буду учиться на юридическом, так как в школу я возвращаться не могу. Даже в колледже я буду учиться на заочном, потому что не смогу ходить на пары, зная, что в больнице без сознания лежит Настя.

-Да, мам. Иду,-я вышел из комнаты, залез в машину. Документы у меня приняли и сказали дождаться середины августа, тогда нам сообщат результаты, но сразу же мне сказали, что у меня большие шансы поступить на бюджет.

-Мам, заедем в больницу?- в надежде спросил я.

-Конечно, только не долго.

За считанные минуты мы доехали до больницы, поднялись на нужный нам этаж. Здесь, на четвертом этаже, медсестры и врачи встречали и провожали нас печальным, разочарованным взглядом. Они знают кто мы, к кому мы идем и знают, что все без изменений.

-Марс, ты пришёл. Снова,- прошептала слабым голосом Настина мама. Я лишь кивнул. Она встала, еле передвигая ногами вышла из комнаты. Мы остались с Настей один на один.

-Привет,- я подошел и взял ее за руку, - это снова я. Если бы знала, как я скучаю. Безумно. Возвращайся ко мне. Скорее,- я коснулся губами ее пальцев - сегодня они были не такие холодные как обычно (может это знак к лучшему). -Я люблю тебя.

Молчание. Вот что я слышал изо дня в день. Молчание. Оно выводило из себя больше чем безпрерывные разговоры. Каждый день на все мои высказывания, признания и даже утешения я слышал одно - молчание.

Очень часто я задумывался : существует ли жизнь после смерти и видит ли меня сейчас Настя. Может быть она сейчас наблюдает за мной, а может вообще стоит рядом. Если бы я только знал.

-Марс, поехали домой,- коснулась моего плеча мама. Я даже не услышал, как она вошла.

-Почему все так? Мам? Почему все так несправедливо?- спрашивал я, с каждым новым словом усиливая голос.- Почему она? Она не заслужила такого. Не она должна быть сейчас здесь, а я. Мам, почему все так?

-Сынок, не смей так говорить, - прикрикнула мама.- Знаешь, сколько раз я себе задавала эти же самые вопросы? Знаешь, сколько слез я пролила, выжидая ответы? А ответов нет. Никто не сможет ответить тебе на эти вопросы.  Жизнь очень несправедливая штука, она будет ломать тебя, выжимать из тебя все силы, подавлять, унижать, но ты не должен, слышишь, не должен, играть по этим правилам. Ты должен идти вперед, несмотря ни на что. А с Настей все будет хорошо, я тебе обещаю.

Мамин монолог заставил меня задуматься. Я старался не думать о Насте, а сосредоточиться на учебе, но в первое время мне это не удавалось. Я стал лучше выглядеть, за неделю набрал пару килограммов. Мама перестала обо мне волноваться.

Третьего августа нас разбудил телефонный звонок. Все знали откуда звонят - из больницы. Каждый надеялся, что сейчас нам скажут те заветные слова, которые ждем мы уже два месяца: "Настя пришла в себя." Но все наши надежды рухнули, когда нам сообщили, что Насте стало плохо, и она снова в реанимации. Тетя Лена потеряла сознание. Нам потребовалось почти полчаса, чтобы вернуть ее в чувство. Мне тоже стало плохо. Я вмиг забыл то, что говорила мне мама, я вновь впал в депрессию.

Я стал одной огромной грозовой тучей. Во мне скапливались все негативные эмоции и иногда я выплескивал их на маме, словно метая молнии. Я стал раздражительным, а иногда наоборот слишком вялым даже для того, чтобы ответить односложным "да " или "нет".

Четыре месяца. Уже четыре месяца. Она все еще не пришла в себя. Мы уже потеряли всякую надежду, что она очнется.

Сегодня была моя очередь сидеть с Настей. Ее мама только что уехала совсем обессиленная, она провела тут вчера весь день и ночь. Я сидел на кресле, держа в руке ее маленькую хрупкую ладонь. Я следил за ее дыханием, смотрел как подрагивают ее ресницы, как опускается и поднимается грудная клетка, как воздух, выходящий из носа, затуманивает надетую на нее кислородную маску. Она лежала неподвижно. Меня пугает это. Чтобы отвлечься я с ней говорил:

-Помнишь, когда мы были маленькими, мы ездили в аквапарк? Ты еще очень боялась съехать с горки, потому что думала, что нахлебаешься воды и утонешь. Я тогда съехал вместе с тобой, держась за руки. Ты так крепко тогда сжала мою ладонь, что поцарапала мне ногтями кожу, а я поглаживал эти шрамы и вспоминал эти минуты. После этого ты больше не боялась, только пару раз еще съехала, держась за руки.

Я знал, что она меня не слышит, а если даже и слышит, то не ответит точно, но продолжал:

-А помнишь, когда ты отравилась? Это было из-за меня. Мы были еще совсем маленькими и намешали в баночке краску и воду, а потом это выпили. Я успел сделать лишь глоток, а ты выпила всю оставшуюся часть, тогда тебя увезли на скорой с серьёзным отравлением.

Я продолжал. Я говорил с ней часами, лишь бы только не думать о ее состоянии.

-А помнишь, осенью мы с тобой поссорились из-за Дена? Я так боялся, что ты меня возненавидишь. Я не спал всю ночь- думал о том, что тебе сказал. Я обидел тебя тогда, мне было очень стыдно. Но на следующий же день мы помирились. Ты пожалела меня, потому что я подрался, и я пообещал тебе шоколадку, которую так и не купил,- я усмехнулся.- Нас наказали, мы мыли второй этаж, а после уроков начался дождь. Мы промокли до нитки. Помнишь, мы еще стояли под моим портфелем, я прижимал тебя к себе. Когда я смотрел в твои глаза, мне безумно захотелось тебя поцеловать. И ты хотела. Я прочел это в твоих глазах. Мы уже потянулись друг к другу, но ты чихнула. Мы тогда засмеялись, а я карал себя за нерешительность или же за то, что вообще подумал тебя поцеловать. Помнишь?

И в этот самый момент мою ладонь сжали чьи-то пальчики. Ее пальчики. Она меня слышала. Она пришла в себя.

Уухх... Вот. Не знаю, как вам, но мне норм. Я придумала уже следующую главу, но совершенно не знаю, что писать дальше. Короче, ждите продолжения. Люблю вас.

©Ваша Анастасия.