Глава 42.

-Сынок, посмотри на меня. Все хорошо.

Три дня я уже не выходил из комнаты, три дня я не ел, только изредка заталкивал в рот кусок яблока, три дня я толком не спал. От постоянного недосыпа под глазами мешки и круги, щеки впали, а цвет лица сделался мертвенно-бледным.

Слова мамы долетели до меня сквозь пелену. Я слышал их, но не понимал значения. Приподнявшись на локтях, я посмотрел на нее.

-Что?- слабым, хриплым голосом спросил я. Она притянула меня к себе, погладила по макушке, как маленького.

-Не переживай так, все будет хорошо.

-Что? Хорошо?- не верил я ей.- Мама, она в коме. Не будет уже ничего хорошего. Она в коме, - проговорил я по слогам.

-Это не конец, как ты не понимаешь? Все будет хорошо, надо только верить,- уверяла она. Интересно, она сама верит своим словам.

-Верить? Да я только и делаю, что верю. Мне ничего больше не остается. Однако, это не помогает. Я могу ее потерять. Как? Как мне не переживать? - голос сорвался на крик.

-Я все понимаю, Марс. Но ставить крест на себе и заранее хоронить ваши отношения не стоит. Ты не должен вот так сидеть целыми днями, тебе в конце концов нужно учиться. Ради нее, ради Насти, ты должен это сделать.

Я откинулся на кровать, высоко задрав подбородок к потолку. Я старался сдерживаться, но это очень сложно. До скрежета я сжал зубы, а кулаки стиснул так, что побелели костяшки пальцев.

-Не хочешь сходить к ней?

-Я хочу, но боюсь. Боюсь увидеть ее без сознания. Боюсь видеть ее сейчас, когда она на грани жизни и смерти. Она сейчас застыла между мирами, и я боюсь, что смерть одержит победу. Я боюсь ее потерять.

-Милый мой, - мама всплакнула и притянула меня к себе, крепко поцеловала макушку и, посмотрев прямо в глаза, сказала,- Все будет хорошо. Ты не должен так думать. Понял? Не должен!

-Спасибо, мам. Я хочу к ней сходить, - спустя время сказал я.

Мама Насти переехала к нам . Она не могла находиться в квартире одна. Квартиру она снова сдавала, но желающих снимать квартиру пока не было.

За эти три дня она очень изменилась: немного постарела, у висков начали седеть волосы, под глазами так же были круги и мешки, а сами глаза были постоянно опухшие из-за слез. Она целыми днями проводила в больнице у кровати Насти, пока ее силой не выгоняли домой, чтобы хоть чуточку отдохнуть. За три дня я не разу к ней не съездил, и теперь стало стыдно за это. Я не проведал ее ни разу. Она бы на моём месте ни на секунду бы от меня не отходила.

-Хорошо, что ты решил проведать Настеньку, - слабо улыбнулась тетя Лена.

-Я должен.

-Да, конечно. Поехали.

Мы поехали. Больше двух часов мы добирались до больницы из-за постоянных пробок и, потому что я решил заехать в цветочный магазин. Я купил ей цветов, пусть она их даже не увидит. Она почувствует запах , наверно.

-Зачем?- спросили хором мамы, но таким слабым голосом, что мне показалось, я сделал что-то не так.

-Я люблю ее. Она любит пионы, - недолго думая, ответил я.

Пионы - ее любимые цветы. Увидев их в первый раз, она в них просто влюбилась.

Мы приехали. Поднялись на четвертый этаж больницы. Этаж, где лежит Настя. Тетя Лена не оглядывалась по сторонам, она наизусть уже выучила эту дорогу.

-Здравствуйте, Олег Иванович. Как она?- слыбым, хриплым, дергающимся голосом спросила она. У нее не было больле сил сдерживать слезы.

-Здравствуйте. Без изменений, но состояние стабильное.

-К ней можно?

-Конечно, но не надолго. И по одному, - ответил врач, Настина мама кивнула.

Она вошла первая. Сквозь окно я видел, как она склонилась над дочерью, поцеловала, что-то сказала, а из глаз ее лились постоянно слезы. Она пробыла там недолго, как мне кажется, минут пять-семь, не больше. Я попросил маму, чтобы дальше пошла она. Я старался оттянуть нашу с ней встречу, я все еще боялся. Мама пробыла там и того меньше: минуты три.

Сглотнув, я вошел в палату. Вот она, лежит у окна.

-Привет,- с порога начал я. Не знал, что сказать, поэтому ляпнул, что первое в голову пришло,- это тебе,- я поставил на тумбочку букет цветов.

Она выглядела иначе. Я не унавал ее. Что случилось с моей Настей, которая всегда умела меня веселить, которая любила смеяться, а еще больше любила бесить меня, в хорошем смысле этого слова? Где та, которая сразила меня на повал своей красотой, которая призналась мне в любви, бьясь в истерике, та, которая, целовала меня?

Ее волосы стали блеклыми, кожа приняла желтоватый оттенок. Глаза были закрыты, а ресницы подрагивали при каждом вдохе. У нее очень тяжелое дыхание.  Со всех сторон к ней присоединены различные трубочки, присоски и тому подобные медицинские примочки. Рядом стоящий аппарат издавал противные писклявые звуки, раздражающие барабанную перепонку.

-Я скучаю, - продолжил я. Мне казалось, что сейчас она откроет глаза, улыбнется мне, притянет, поцелует и все происходящее окажется хорошо продуманной шуткой, но я только слышал прерывистый звук, исходящий от этой штуковины. Я провел тыльной стороной ладони по ее щеке, она не отреагировала.

-Возвращайся. Ты мне нужна.

-Молодой человек, -поторопил меня доктор.

-Сейчас. Дайте мне минуту, - он кивнул.- Я люблю тебя.

Я едва прикоснулся губами к ее щеке, и это врядли можно считать поцелуем, но я остался доволен. Мне удалось к ней прикоснуться. Напоследок я прикоснулся к ее ладони. Она была не просто холодной, а ледяной. Никогда я не держал в своих руках такую холодную ладонь.

-Все в порядке?- спросила меня мама, как только я вышел.

-Да. Я хочу домой, мам. Поехали.

-Да, конечно.

Мы приехали домой. Я вновь заперся в комнате, достал карандаш и бумагу. Начал рисовать. Рисовать Настю. У меня неплохо получалось при том, что рисовал ее по памяти. Она была бы рада, увидев, что я рисую, она говорила: у меня талант.

Не смогла удержаться написать новую главу. Надеюсь, вам нравится. Оставляйте свои голоса и комментарии. Я очень благодарна тем, кто читает это и не думает бросать. Я очень вам признательна. Люблю вас всех.

©Ваша Анастасия