Глава 5. Джон.

Флешбэк

  Мэделайн сидела на кровати, прислонившись к стене. Стояла довольно теплая сентябрьская погода и Мэдди могла бы погулять, ведь впереди недолгая, дождливая и слякотная осень и долгая зима, которая, кажется, и так уже длится почти всю жизнь.

После Агнес, Коула и Ванессы, Мэдди редко думала о родителях, она лишь хотела, чтобы друзья, ставшие бабушкой, братом и сестрой, вернулись. Очень хотела, но сейчас она вдруг снова вспомнила о маме с папой. И ей захотелось представить жизнь с родителями.

Сначала Мэдди научится читать и писать, а на ночь мама будет петь колыбельные, а папа рассказывать сказки. Потом она пойдет в школу и заведет там кучу друзей. Будет возвращаться домой и рассказывать маме с папой всё.

Она будет хорошей дочкой.

Никогда не будет их расстраивать.

Они будут жить в небольшом двухэтажном домике и у Мэдди будет два брата и две сестрички.

Она будет хорошей сестрой.

А еще у нее будет лучшая подруга, живущая через дорогу.

Мэдди будет хорошей подругой.

И она будет хорошей внучкой, племянницей, кузиной.

Точнее... была бы.

Мэделайн вздохнула и попыталась распутать колтуны в волосах. После смерти Ванессы она редко улыбалась и вообще не смеялась. Улыбалась она лишь после хороших снов. Но улыбка сменялась слезами, когда Мэдди понимала, что это сон. Она старалась быть сильной. Честно старалась. Но когда близкие люди тают как снежинки на теплых руках, один за другим, очень сложно оставаться сильной.

Мэделайн уже двенадцать.

Она взрослая. Не нуждается в ничьей помощи. Она точно справится одна. И, чтобы выдержать зиму надо пойти и собрать орехи в лесу, набрать яблок и может еще что попадется.

Сделав пару глубоких вдохов, Мэделайн спрыгнула с кровати, завернула фотокарточку и кулон в плотную бумагу и запихала во внутренний карман пальто. Завязав шнурки на совсем немного жмущих сапожках Мэдди выбежала.

POV Мэделайн

Я вышла на улицу и вдохнула свежий, чуть морозный воздух. Видимо в этом году первые снега начнутся еще в ноябре. Сейчас не время думать о будущем. Жить здесь и сейчас...

Ну же, помоги мне, Коул.

Я закрыла глаза и глубоко вдохнула.

Зеленые, как умывшаяся дождем, трава, глаза. Чуть седая коса. Песни о кораблях. Запах жареной кукурузы.Смех Коула. Муравьи, несущие спящих слонов. Измызганные краской руки. Расчесывание волос перед зеркалом. Звезды, мерцающие для меня одной.Ива.Теплая вода...

Спасибо, Коул.

Его имя снова согревает. Казалось бы, зима близко, сердце должно спрятаться во льду, но оно взволнованно бьется, будто должно случиться что-то важное. Я вдруг почувствовала легкость в руках, ногах и всем теле.

Аккуратно сложенные мешки в широких карманах пальто совсем не стягивали. Я давно не чувствовала такого. Такой легкости. За спиной будто выросли крылья, прорываясь сквозь лед...

Пересмешники.

С первыми криками я побежала. С каждым шагом крылья будто становились сильнее, а ноги выше отрывались от земли.

Я смогу все это отпустить. И только светлая грусть останется в моем сердце. Мне просто нужно время.

Я не бегала очень давно. Но тело помнит бег. Оно быстро привыкло и я выдохлась лишь через полчаса быстрого бега в лесу. Остановилась я как раз перед яблоневой рощей. Здесь яблоки не такие кислые, они слаще и сочнее.

Я стала напевать мелодию. Любимая песня Агнес.

Я думала, она уже стерлась из памяти. Напевая под нос незамысловатую мелодию я двигалась меж деревьев и собирала яблоки.

Глубоко в душе я чувствовала, что здесь кто-то есть, но мне не хотелось волноваться по этому поводу. Поэтому я оставила все как есть, в ожидании, что незнакомец сам себя обнаружит.

Too Ra Loo Ra Loo Ral Too Ra Loo Ra Lее...

Я услышала шаги за спиной, но почему-то не обернулась, почему-то была уверена, что этот кто-то не причинит мне вреда. По крайней мере сейчас.

Неожиданно я укололась о колючки, обвившие ствол бедной яблоньки и выронила мешок. Яблоки с глухим стуком рассыпались по траве. И тогда, повернувшись, я увидела его.

"Джон"- подсказал мне Коул.

Ему было тридцать два, он был высокий, худой, щетина покрывала щеки и подбородок. Каштановые волосы вились, в ушах "сидели" наушники, в руках спряталась небольшая книжка и перьевая ручка. Карие глаза взирали с любопытством. Он был чем-то похож на ребенка в теле взрослого. Но в то же время этот "ребенок" многое видел, перетерпел и перенес на своих плечах. Мы с ним были похожи.

"Привет, Джон"- вновь подсказывал Коул.

Так приятно было слышать его голос. Раньше он не говорил со мной. Но мне не казалось, что шепот в голове это что-то из ряда вон выходящее. Это было привычным и каким то... правильным?

- Привет, Джон.

Он выгнул бровь и улыбнулся. Тепло и уютно. Удивительно, но я представляла папу, похожим на него.

- Здравствуй, Мэделайн.

Голос у Джона мягкий, обволакивающий и успокаивающий. Как кружка горячего шоколада и теплый плед у камина, но раз в сто лучше.

Как же я хочу иметь отца.

От лица автора

Они стояли под яблоней. Все вокруг еще не успело даже пожелтеть и поэтому зеленый цвет бил в глаза.

Джон улыбался. Но молчал. А Мэдди так понравился его голос!

Они сели под деревом и Мэделайн попросила Джона рассказать о себе.

В этот момент она была так красива , что Ванесса точно нарисовала бы их. Сидящих под раскидистым деревом, чем-то похожих на отца и дочь.

Мэдди уже тогда понимала , что Джон размораживает ее сердце лишь на время. И эта жестокая иллюзия на семью временна. Но она решила что хуже быть уже не может.

И полюбила уже в четвертый раз.

Они говорили. Хотя чаще всего говорил Джон, а Мэдди слушала. Она лишь рассказала ему всю свою историю. Удивительно, как быстро она ему доверилась. Но ведь Коул знает его. И Джон почему-то знает Мэдди. Хотя, какая разница?...

Мэделайн просто хочет согреться.

Почувствовать родительское или хотя бы дружеское тепло.

Джон стал приходить в яблоневую рощу каждый день. Он всегда приносил с собой подарки. Они были разными. Один раз пальто принесет, чтоб Мэдди теплее было, в следующий раз книжку ей подарит.

Но чаще всего Джон приносил свои истории. Он был писателем.

Не таким, о которых знает пол мира или хотя бы его десятая. Нет. Он был "маленьким ". Писал только для своих. Он никогда не издавал книги. Джон писал их, корректировал, печатал, сшивал листы и делал для книжки обложку. А потом дарил. Оставляя себе лишь фотографию книги и перечеркнутые черновики.

Он приносил истории.

Истории, написанные в сердце, в коридорах памяти, на ее стенах. Каждое его слово имело вес. Он никогда не говорил лишнего. Он говорил только то, что имеет место быть, имеет вес.  Поэтому все его слова были значимыми, и тяжелыми и легкими, как воздух.

Джон рассказывал правду. 

Он не прятал ее за вымыслом, в который Мэделайн верила как в восход солнца. Его истории навсегда осели в припорошенной снегом душе. Они не улетали, не фильтровались, потому что в них не было ничего лишнего. Обычные истории подобны цепям с дополнительными звеньями крепления. Вроде и убрать можно, но так цепь прочнее. А у историй Джона не было дополнительных звеньев. Они были прочными, крепкими и без прикрас.

Голая правда.

Иногда не приятная, но от того не менее нужная.

И Мэделайн запомнила все его рассказы, ведь Джон рассказывал о жизни, которую Мэдди провела не так как все.

Джон был щедрым. Он мог отдать то, в чем нуждается, даже не задумываясь. Однажды он пришел к Мэдди с красным носом и щеками, весь закоченевший, но веселый и улыбающийся. Он светился добром. Иногда Мэделайн казалось, что зря у человека есть тело. Ведь оно мешает пробиться свету или скрывает тьму в глубине. Оно не позволяет полностью узнать человека. Но такие, как Джон просто лучатся светом добра и их тело просвечивает.

В тот день Джон увидел мужчину с двумя детьми. Дети были укутаны и тепло одеты, а вот отец нет. Все для них. И Джон отдал ему свое пальто. "На дворе уже декабрь, а он хочет заболеть" - подумала тогда Мэдди. Но из-за этого случая, Джон остался в ее памяти как герой.

POV Мэдди

Я сидела закутавшись в пальто подаренное Джоном и читала книгу, тоже подаренную им. Я ждала его там, в яблоневой роще полчаса. Больше не смогла, ноги закоченели. Поэтому вернулась домой и читала "Маленьких женщин".

Джон не пришел. Он опоздал.

Хотя обычно, как рано я не приду он всегда был там. Однажды он пришел вместе со мной, но это было в тот день, когда он отдал пальто.

Мне было страшно. А вдруг с ним что-то случится? Эти мысли не давали мне покоя, но я не могла заставить их покинуть мою голову.

И снег пошел.

Будто специально.

Он потихоньку гасил мою надежду, что Джон, хотя бы Джон, не умрет этой зимой. Удивительно, что во мне еще живы искорки этой надежды.

Старые часы, которые я взяла из соседнего дома, до того как он развалился, глухо стучали по моему сердцу. Они не давали сосредоточиться на книге и хоть как то отвлечься. Их стук болью отзывался в сердце, которое Джон, видимо, успел разморозить, ведь оно чувствовало боль и страх.

Я мечтала, что Джон удочерит меня. Но он никогда не касался этой темы. Он приносил мне все. Попроси я его о чем-нибудь, он точно принес бы это на следующий день.

Но он никогда не увозил меня. Мы никогда не были вместе где-то, кроме яблоневой рощи, от которой к зиме остались одни торчащие веточки и охапки листьев, покрытые инеем.

Часы пробили три.

Сердце упало. Я больше так не могу!

Я застегнула свое пальто, зашнуровала сапоги и побежала, засунув книжку под мышку. Не знаю почему, но я всегда несла подаренные мне вещи с собой, ну или то, что осталось от моих друзей. Я бежала через лес, чтоб выйти на тропку, продолжающую главную улицу. И вдруг...

От лица автора

По лесу разнесся душераздирающий крик.

Мэделайн со всего разбегу, зацепившись за корягу, скрытую под ненавистным снегом, упала. Мэдди не первый раз падала, но вот вывихнула ногу и искромсала глубокими царапинами руку от локтя до кисти впервые.

Птицы выпорхнули из леса, с дикими криками поднимаясь ввысь. Мэделайн притянула ноги и заплакала .

Кровь алела на снегу.

Мэдди роняла слезы и, не сдержавшись, зарыдала в голос.

Она плакала по весне, лету и осени. Скучала, и все эмоции выливались слезами и криками.

Она даже не поняла, как оказалась дома. Ноющая, тупая боль в ноге и руке только убаюкивала, да и слезы сделали свое дело.

Тогда Джон принес ей игрушечного вороненка, а потом и ее саму домой. Он разжег камин, приготовил поесть и принес горячий пирог. Легко вправил ей ногу и залечил руку, ведь Джон был врачом.

Врачом с волшебными руками.

Порезы на руке зажили за час, но оставили четыре шрама. Четыре тонкие полоски.

Мэделайн забыла про боль, увидев игрушку, о которой мечтала с детства. И то, что ее принес Джон, сделало его папой в глазах Мэдди.

Зима заканчивалась, а Джон все еще был с ней. Но в один день он сказал: "До встречи ", и больше не пришел.

Это было в феврале.

Мэделайн стало легче смириться с потерей.

Зима принесла горе. Зима причинила боль.

Но закаленное, покрывшееся корочкой льда, сердце Мэделайн уже приучилось к этому чувству.

Она дала себе обещание, что очень, очень постарается ни к кому не привязываться.

Конец Флешбэка 

Мэделайн вытерла слезы и засунула свои драгоценные подарки в глубину тулупа. Она придвинулась к самой стенке и притянула к себе коленки. Нога никогда больше ее не беспокоила, а вот на руке красовались шрамы.

Четыре шрама на руке, четыре шрама на сердце. Они давно затянулись, но иногда, когда зима особенно холодна и безжалостна, они расходятся и сердечко кровоточит.

Зима перестала звать Мэделайн на улицу, затихла и улеглась. А Мэдди вышла бы наружу, если бы было куда идти.

Но было не к кому и некуда.

Последняя надежда рухнула когда наглый мальчик, ничего не знающий о Мэдди, назвал ее воровкой и вызвал полицию. Он, видите ли, хотел поймать преступника. А Мэделайн нашла сегодня отапливаемый, пустой, но уютный домик. Мальчик сдал ее, и ему, как и всем наплевать, что она почувствует.

А ей стало больно и обидно.

Мэделайн обиделась, но не на мальчика, а снова на зиму. Так было легче. Думать, что именно она - ее главная проблема.

Хотя Мэделайн знала, что это не так. Она не верила в то, что вся ее жизнь зависит от зимы.

Вспоминая о друзьях и прижимая подарки ближе к сердцу, Мэдди уснула. Кулон оставил отметины на ее шее, а книжки и фотокарточка разлетелись по комнате. Она погрузилась в более приятный мир.

Мир снов, где обычно никто не умирает, где Мэделайн играет с Коулом, а Ванесса зарисовывает их, Джон рассказывает одни из своих чудесных историй, а Агнес поет.

Следующий день.

Мэделайн проснулась от яркого света и холода. Распахнув веки, она увидела небо. Огромное, голубое, бескрайнее и такое чистое.

"Крышу снесло "- мелькнула мысль. Когда-то это должно было случиться.

Но теперь, как здесь жить?

Еще только ползимы прошло. В тот домик не стоит наведываться, это уж точно. Там ее ждет лишь полиция.

POV Мэделайн

Вчера я не нашла ничего съедобного. Как было бы хорошо если бы на месте желудка была пустота!

Я больше не могу терпеть это пожирающее чувство голода. На ресницах и на волосах я обнаружила иней. Тряхнув пару раз головой и умывшись водой из ручья я вытерла лицо.

Пора идти в город. Воровать нельзя. У животных не отбирать. Им и самим тяжело. Надо просто искать.

Я хотела побежать, но тело было слишком уставшим и истощенным. Поэтому я просто пошла как можно быстрее.

Вороны кричали над головой. Я подняла глаза в небо. Все таки мне стоит побежать. Бег - это единственное, что держит меня в хорошем настроении. Потихоньку набирая скорость я переходила с ходьбы на бег, и, уже через пару минут, я бежала настолько быстро, насколько могла.

Легкие резал холодный воздух, ноги болели, а бок кололо, словно ножом, но мне было хорошо. Я закрыла глаза, так как знала каждый поворот, каждую тропку моей ежедневной дороги.

Я чувствовала лес.

Чувствовала себя его частью.

Это позволяло мне бежать не глядя, ориентируясь по звукам, на ощупь и по памяти. Через некоторое время мои ноги уже стучали по мостовой. Но я все равно не открыла глаза. Мне было хорошо и без этого. В такой ранний час здесь обычно никто не ходит, машины здесь вообще не ездят, поэтому я смело, вслепую, продолжала бег.

И вдруг с силой врезалась в кого то.

Я и незнакомец упали на мостовую.

От лица автора

Мэделайн потерла ушибленное место и застонала. Но все ее мысли улетели, мелькая крыльями, когда она услышала смех. И Коул в ее мыслях сказал ей в последний раз:

"Теперь все будет хорошо, Мэдди. Начни жизнь сначала. Теперь у тебя будет всё. Живи, Мэдди. А я буду с тобой. Не только в сердце, но и рядом."

У Мэделайн перехватило дыхание, она лежала без движения на камнях мостовой и смотрела в небо. Она слушала его смех и слезы стали собираться.

"Теперь все точно будет хорошо"- подумала Мэдди, ведь она верила Коулу. Она ему доверяла. Поэтому тут же сжала протянутую руку и улыбнулась.

Плача, она обняла его. А мальчик, который совсем не знал Мэдди, со смехом обнял ее в ответ. Наверное, Мэделайн выдумала Коула, но тогда почему он сейчас стоит перед ней?

Такой живой, смеющийся, с зелеными, как умывшаяся дождем трава с огненно-рыжими, растрепанными волосами.

И Мэдди тоже рассмеялась.

Как тогда, под ивой, она доверяла ему как себе. Слезы брызгали из глаз, прокладывая дорожки по щекам. Мэделайн смеялась и плакала, а Коул, с улыбкой тянул ее все дальше в город. Они остановились у булочной.

- Мама попросила меня купить булочек и хлеба, так что подожди меня, пожалуйста. Как тебя зовут?- спросил Коул, взявшись за ручку двери.

-Мэделайн. Меня зовут Мэделайн, Коул. - Она не могла отвести взгляд и отпустить его руку. Имя, как всегда, согревало.

- О'кей, Мэдди. Может ты хочешь помочь?- Коул воспринял свое имя, произнесенное незнакомой девочкой, как само собой разумеющееся.

Он всегда так делал с непонятным, странным, выдуманным.

Она просто кивнула. Мэдди... Ей так нравилось, как он произносит ее имя. Как она имя Коула.

Наверное она доверит ему все.

Ведь он с рядом, а это важно.

Как будто он и не умирал. Как будто просто ждал. Звякнул колокольчик булочной.

Добро пожаловать в новую жизнь, Мэдди!