Глава 23. Обязан жизнью.

-Чёрт побери, кто там стреляет? - Хью остановился перед ведущим на вторую палубу трапом. - Не могли же эти наши друзья-испанцы выпустить в Ортего столько зарядов! У них не хватило бы пороха!

Я тоже остановился. То ли от волнения, то ли от быстрого бега моё сердце колотилось так, что, казалось, готово было выпрыгнуть из груди. И слова капитана никоим образом не помогли мне успокоиться.

"А ведь правда! - промелькнуло у меня в голове. - Мятежники не могли потратить столько залпов на Ортего! Неужели они встретились там ещё с кем-то? Тогда нам опасно спускаться туда!"

Та же мысль, я думаю, занимала сейчас и голову одноглазого.

Однако времени на раздумья у нас не было. После того, как снизу донёсся какой-то вопль (видимо, кого-то ранили), Хью со словами: "Будь, что будет!", побежал по трапу вниз. Я тут же "нырнул" в проход за ним.

На второй палубе было достаточно светло - солнечные лучи проникали сюда через порты (отверстия в борту судна для стрельбы из пушек, прим. авт.). И поэтому мы легко смогли различить фигуры спрятавшихся за двумя пушками наших товарищей - испанцев (что это точно они, я понял, увидев среди них толстого крепыша с усами - из всех мятежников он запомнился мне больше всего.

Одноглазый, в отличии от меня, сумел быстро оценить ситуацию. Он сразу заметил ствол мушкета, высунувшийся из-за основания толстой грот-мачты (оно находилось ярдах в тридцати от нас).

-Джек, вниз! - крикнул он, и, прежде чем я успел что-либо сообразить, спрыгнул вниз, увлекая за собой и меня.

Капитан схватил меня за пояс, и поэтому "приземление" для меня оказалось довольно твёрдым - я животом рухнул на доски и чуть не вскрикнул от боли.

Однако дальше события развивались настолько стремительно, что я сразу же забыл о боли - ведь на карту было поставлено нечто куда более важное, чем целые рёбра. На карту была поставлена моя молодая жизнь.

Прогремел выстрел, и где-то надо мной просвистела пуля - Хью, благодаря тому, что стащил меня с трапа, уберёг моё тело от пули.

Медлить было нельзя - стоило только нашим противникам взять в руки другой, заряженный мушкет, и за свою жизнь я бы не дал и ломаного гроша. Одноглазый вскочил на ноги (я в очередной раз удивился, как молниеносно он это делает) и с криком: "Ребята, вперёд!" понёсся к основанию мачты - туда, где засело не меньше двух наших противников.

Безоружные мятежники, укрывшиеся за орудиями, не сразу поняли, что надо делать - они перевязывали раненого, и сказанная на английском фраза не много дала им.

Когда я только поднялся с досок, капитан уже был у мачты. Он всем своим телом навалился на двух сидевших за ней испанцев, не дав им, таким образом, воспользоваться огнестрельным оружием.

-Ну же, идиоты! - прохрипел он, вырываясь из "объятий" врага. - Давайте сюда скорее!!!

Он повторил это на испанском, и мятежники, не раздумывая больше (они привыкли подчиняться, а не соображать своей головой), бросили громко застонавшего раненого и кинулись на помощь Хью.

Только тут я наконец понял, что происходит. Видимо, наши друзья, в погоне за Ортего оказались на второй палубе, и здесь столкнулись с "резервом" из нескольких матросов, которых здесь тайно держали и которые за какой-то надобностью пришли сюда.

Да, по сравнению с одноглазым я очень медленно соображал - ведь все уже помогали ему в драке, а я до сих пор стоял и "переваривал" сложившееся положение.

Однако именно это и спасло моих друзей от смерти.

Из крюйт-камеры, на корме, выскочили ещё двое испанцев. Они побежали к катающейся по палубе куче людей. В руках каждого из них был пистолет и кортик - оружие, которое могло решить исход развязавшейся рукопашной явно не в нашу пользу.

Тут я и пришёлся очень кстати. Из-за своей медлительности я не успел принять участие в драке, но теперь только моя помощь могла спасти жизнь не замечавшим опасности мятежникам и капитану.

Мне нужно было взять какое-нибудь оружие, с которым пятнадцатилетний мальчишка мог бы противостоять двум здоровым мужчинам, и такое оружие нашлось. Я схватил в руки стоявший рядом с пушкой шомпол и, страшно закричав, ринулся с ним на врага.

Каким-то чудом меня миновали пули, которые испанцы тут же выпустили из своих пистолетов. Не знаю, что меня спасло - отсутствие мастерства у стрелков или собственная наглость, с которой я пошёл в атаку, но, во всяком случае, я остался живым.

Через несколько мгновений я уже был рядом с мачтой. Мои противники, изрыгая какие-то ругательства на своём языке, хотели было развернуться и "уносить ноги", но увидев, какого возраста их враг, осмелели и кинулись в атаку.

Мне было понятно, что нельзя подпускать их близко к себе - на расстоянии их кортики явно проигрывали в силе моему шомполу. И поэтому я быстро отскочил назад, увидев попытку одного из испанцев обойти меня справа.

Это моё движение заставило его совершить роковую ошибку - он, думая, что я собираюсь убегать, кинулся на меня, и тут же, вскрикнув от боли, схватился за живот, в который вошло моё оружие.

Через мгновение шомпол обрушился на его голову, и он, громко вскрикнув, ничком повалился на палубу.

При виде поверженного противника я на секунду расслабился, и из-за этого чуть не погиб. Второй испанец, размахнувшись, метнул в меня свой разряженный пистолет и, пользуясь моим замешательством, кинулся в атаку.

Моё плечо пронзила острая боль - он попал именно в него. Краем глаза я увидел, как он уже замахивается кортиком...

Уворачиваясь от его удара я чисто инстинктивно повернулся к нему боком и...

Ручка шомпола оказалась на одном уровне с его коленями, и из-за моего "манёвра" ударилась об его ноги именно в этом месте. Испанец вскрикнул от боли.

Он потерял драгоценное мгновение, которым сумел воспользоваться я. Мне удалось размахнуться и со всей силы ударить его своим оружием по голове.

Он кулем повалился на доски палубы.

Я, торжествуя после одержанной победы, с гордым видом обернулся назад, чтобы торжественным голосом сказать своим друзьям что-нибудь вроде: "Ну вот, ребята... Мы победили!"

Однако этой фразе так и не суждено было сегодня вылететь из моих уст. К своему ужасу я, обернувшись, увидел, что двое мятежников, окровавленные и бездыханные, лежат на досках палубы, а взмокший, тяжело дышащий Хью в порванной, заляпанной кровью рубахе из последних сил держит нависшую над ним руку с ножом... Испанец коленом встал одноглазому на грудь. Капитан страшно хрипел и отвратительно ругался, но избавиться от тяжёлого груза не мог.

Я кинулся было к нему, но тут же был сбит ударом ноги в живот - испанец изловчился и пнул меня так, что я отлетел на два ярда назад.

У меня перехватило дыхание и потемнело в глазах от боли. Шомпол выпал у меня из рук.

С минуту рядом на второй палубе слышалось только пыхтение Хью и испанца, да стоны брошенного раненого. Наконец я, скрипя зубами от боли, стал потихоньку подниматься на ноги.

Ещё немного я, приходя в себя, постоял у орудия, и когда боль утихла, взял в руки шомпол и начал медленно и осмотрительно подбираться к дерущимся - второй раз получить сапогом в рёбра я не хотел, и поэтому решил действовать осторожно.

Противника это моё медленное приближение очень сильно напрягало - теперь он не мог расслабиться, так как в любую минуту можно было ждать нападения.

В нерешительности я стоял ярдах в двух от него и размышлял, как бы мне подобраться к нему. И тут одноглазый, собрав в кулак все свои последние силы, резко рванулся и сбросил с груди колено испанца и тут же, пользуясь тем, что он потерял равновесие, отпустил державшую нож руку и ударил его кулаком в живот.

Испанец охнул и попытался придавить капитана, чтобы высвободить руки, которую он снова схватил, для удара. Но у него ничего не вышло.

Хью, успевший прижать свои согнутые ноги к животу, резко выпрямил их, и испанец отлетел назад. Ловким движением одноглазый выбил у него из руки кортик и молниеносно вскочил на ноги.

Я с шомполом в руках кинулся на нашего врага, который, видя, насколько неравен бой, со всех ног побежал к ведущему на верхнюю палубу трапу - тому самому, по которому мы спустились сюда.

Быть может, мы с Хью и смогли бы его догнать, но в это время из крюйт-камеры выскочил Ортего. Это сбило нас с толку. За кем бежать?

А хозяин судна не терял времени зря - он, крикнув убегавшему испанцу что-то на своём языке, молниеносно (такая скорость была удивительна для этого толстого, грузного человека) взлетел по ступенькам находившегося рядом с ним второго трапа и скрылся из виду.

Одним словом, к тому времени, когда мы с капитаном наконец сообразили, что происходит, вторая палуба была пуста.

-Чёрт побери! - процедил Хью. - Сейчас они притащат сюда ещё какой-то отряд!

-Почему вы так думаете? - спросил я (мне стало ох как не по себе от мысли, что сейчас сюда придут ещё какие-то испанцы).

-Так дело в том, что этот чёртов Ортего крикнул своему дружку: "Приведи сюда всех остальных!"

Я похолодел. Так вот что значила та фраза, которую владелец галеона послал вслед убегающему матросу! Сюда сейчас придут ещё люди!

Я не трус, но, признаюсь честно, при мысли о предстоящем бою, в одиночку, без огнестрельного оружия, внушала мне самый настоящий ужас.

-А ч-что же делать? - пролепетал я.

-Помирать! - хмуро отозвался Хью.

С минуту мы молчали - по лицу капитана было видно, что он напряжённо ищет выход из создавшегося положения.

-Придумал! - наконец крикнул он. - Придумал, чёрт меня побери! Ну-ка, пошёл в крюйт-камеру! Быстро!

Я абсолютно ничего не понимал, но приказа послушался. Мы подбежали к люку, ведущему в крюйт-камеру, и нырнули в него.

- В угол! - приказал Хью, и мы забились в один из углов этой маленькой каморки, наполненной тем, что могло лишить нас жизни.

Отсюда было прекрасно слышно топот ног приближающихся испанцев. Мысли вихрем неслись в моей голове. Что капитан собирается делать?

Однако вскоре всё стало понятно.

- Эй, вы! - крикнул на испанском одноглазый, когда испанцы, судя по топоту, были уже совсем рядом. - Убирайтесь отсюда! У меня есть пистолет, и если через пять секунд на второй палубе останется хоть один человек, то я выстрелю в бочку с порохом. Ваши шкуры мне не жалко, свою тоже. Понятно? Я начинаю! Раз...

- Подожди, олух! - послышался чей-то неуверенный голос. - Ты ведь весь корабль на воздух поднимешь!

- Два...

- Ты ведь сам взорвёшься!!!

- Три...

- Да ты с ума сошёл, что ли?

- Четыре...

- Бежи-и-им!!!

Снова затопали ноги, и через несколько мгновений всё стихло. Я с восхищением глядел на Хью - ведь он придумал, как спасти наши жизни! Это было очень умно, чтобы не сказать гениально.

А он не бездействовал. С помощью топора он откупорил бочонок с порохом и зарядил свои пистолеты, приказав и мне сделать тоже самое.

После этого Хью сказал:

- Джек, встань на лестницу, и смотри в оба. А если кто появится, стреляй в него. А я пока что сделаю нам плавательное средство.

Я тут же исполнил приказание. Меня разбирало любопытство. Что там опять придумал капитан? О страхе я уже не думал, так как был уверен, что "король трёх океанов" выйдет "сухим" из любой беды. Сейчас я испытывал только любопытство, и ничего более.

- Нет в мире того, кто победил Одноглазого Краба - минуты через три сказал Хью за моей спиной. - Джек, посторонись немного, дай мне вылезти. Только быстро действуй, мы должны успеть, пока у них там военный совет.

Я посторонился, и капитан вынес наверх две бочки, содержимое которых он высыпал на пол в крюйт-камере. Там он с помощью отрезанных откатных талей закрепил на бочках крышки и объявил: "Готова наша шлюпка!"

"Шлюпки" получились прекрасными. Оставалось только решить один вопрос: как выйти отсюда? Дверь в сходной тамбур охраняется, а просовывать бочки через порты слишком рискованно.

Что нам было делать?

Однако никто ничего не успел придумать. Мы услышали, как открывается дверь в сходном тамбуре.

- В трюм! – приказал Хью. - Живо!

Я скрылся в крюйт-камере. Хью сделал тоже самое, предварительно столкнув в люк бочки.

Когда мы забились в разные углы, одноглазый крикнул:

- Убирайтесь отсюда! Иначе насчёт пять я стреляю! Раз...

- Стой, подожди, дьявол одноглазый! Теперь мы пришли предложить тебе и тому мальчишке, который с тобой, выход из ситуации.

- Выход? И какой же?

- Вы хотите спасти свои шкуры, так?

- Мы хотим прикончить главаря вашей шайки, Ортего, и это самое важное. А шкуры, это второстепенное. Ну, можно сказать, что да, хотим.

- А мы хотим, чтобы вы убрались из крюйт-камеры!

- Не дождётесь!

- Мы вам дадим возможность без риска для жизни уйти с галеона, что хотите дадим, только не шалите с порохом!!!

- Хорошо, мы уйдём отсюда. Но только вы должны будете залезть в трюм и сидеть там до того, как мы не отойдём от галеона! И нам понадобится шлюпка!

У испанцев выбор был невелик, и они согласились.

Хью обратился ко мне:

-Джек, тебе всё понятно?

- Понятно! - кивнул я, и в моём голосе, я думаю, одноглазый при желании мог бы услышать нотки восхищения.

-Что же... Тогда - он обратился уже к нашим врагам - Тогда сделаем вот что. Вы прямо сейчас бросаете всё оружие на палубу, я один, без парня - он останется здесь) выхожу и вы вместе со мной идёте к трюму. Там вы на моих глазах залазите в этот трюм, и я иду готовить шлюпку и звать мальчишку.

-Джек, - теперь он обратился ко мне. - Если услышишь сверху выстрелы - сразу поджигай порох этими спичками (он вручил мне коробок спичек). Поджигай не задумываясь. Если я закричу, поджигай. Понял?

Я снова кивнул.

Выбираясь из крюйт-камеры, капитан предупредил уже бросивших оружие испанцев о том, что последует, если они попытаются его убить или попробуют незаметно выбраться из трюма. Испанцы, и без того напуганные присутствием рядом с порохом мальчишки, который в любой момент могут поднять судно на воздух, согласились с условиями.

Одноглазый Краб забрался по трапу наверх, и я услышал его шаги. Вскоре вторая палуба опустела.

Я напряжённо вслушивался в звуки наверху, но вокруг была полнейшая тишина.

Наконец я услышал, как наверху двигают что-то тяжёлое (такой же звук я слышал, когда дядя в трактире передвигал книжный шкаф). Минуты через две после этого я услышал топот ног, и вскоре на трапе показался Хью.

-Джек, вылазь! - тихо сказал он. - Пойдём. Только не шуми - пусть они думают, что мы всё ещё собираемся.

Когда мы оказались на палубе, одноглазый указал мне на люк трюма, в котором сидели испанцы. На крышке люка стояла небольшая вертлюжная пушка - то, что капитан со звуком книжного шкафа поставил на него, отнимая у наших врагов шанс быстро выбраться из своей "тюрьмы".

Через несколько минут мы, оставив на усмотрение испанцев способы выбраться из запертого трюма, уже сидели в шлюпке, которая, управляемая опытной рукой капитана, несла нас к берегу.

Вскоре наша лодка уткнулась носом в песок восточного берега бухты Пальм. Мы выпрыгнули из неё.

Только тут я заметил, что в шлюпке, кроме двух мушкетов, есть ещё какой-то мешок, небольшой, примерно фут на шесть дюймов ящичек и топор.

- Это сухари! - пояснил одноглазый, взваливая на себя мешок. - А это, - сказал он указав на ящичек. - Порох. Бери его, топор, и бежим!

- Как вы сумели раздобыть всё это? - уже на бегу спросил я.

- Методом шантажа! - ответил капитан. - Я пригрозил, что если они не дадут мне этого, то я закричу, и ты поднимешь корабль на воздух.

Мне ничего не оставалось, как только удивиться чрезвычайной находчивости Хью. Теперь у нас была и еда, и боеприпасы, и топор.

- А куда мы бежим? - снова задал вопрос я.

- В горы! - отозвался Одноглазый Краб. - Там спрячемся.

Мы бежали по густым кустам. Нам мешали ветки. Мы путались в них. Капитан даже один раз упал, зацепившись ногой за ствол куста.

Постепенно между кустами стали появляться пальмы, которых здесь было довольно много. На них висели большие коричневые шары - кокосы.  Одноглазый сорвал один из этих кокосов и засунул его в мешок – пригодится!

Нас никто не преследовал. Благодаря Хью два человека, из которых один мальчишка, победили такое огромное количество людей, находившихся на галеоне.

По сути, я был обязан Одноглазому Крабу своей жизнью - только благодаря ему я теперь был жив, а не валялся на морском дне с простреленной головой.

Да, это был настоящий король трёх океанов!

Теперь мы уже не бежали, а осторожно шли - тут недалеко находился лагерь испанцев, и надо было соблюдать осторожность, чтобы не попасться им на глаза.

Но вот пальмы закончились, кусты снова начали редеть, и мы оказались на гальке. Слева от нас была Восточная бухта - мрачная, заслонённая от солнца тенью гор.

Мы прошли по её скалистому берегу. От нас, щелкая клешнями разбегались крабы. Хью смог поймать нескольких из них. Меня особенно поразил один краб - он был огромный, дюймов шесть – семь в ширину, бурого цвета и с такими гигантскими клешнями, которыми, наверняка, можно "отрубить" кисть человека.

Одноглазый приказал мне оторвать от своего камзола одну часть и положить её на порох в ящичке. Когда я исполнил это, он бросил на "подстилку" крабов. Теперь они уже не могли замочить своими мокрыми клешнями наши боеприпасы.

Я захлопнул крышку, и мы продолжили свой путь.

- Надо найти какую-нибудь пещеру, - сказал капитан. - Мы отдохнём в ней, переночуем, и завтра утром решим, что делать.

И мы нашли пещеру.

Она располагалась на высоте около фута над морем. Внизу, в тихой, спокойной воде (это была Тихая гавань) плавали множество каких-то водорослей: бурых, зелёных, красноватых...

Здесь пахло гнилью - ведь огромное количество этих водных растений гнило на прибрежных камнях.

Пещера была примерно ярда полтора-два высотой, столько же шириной, и около трёх ярдов длиной. Перед ней находилась небольшая площадка, откуда открывался прекрасный вид на гавань и полуостров Парусов, находившийся напротив.

Невдалеке, там где этот полуостров не прикрывал от волн берег, шумел прибой и пенилась вода. Перед нами, в спокойной гавани, кружили мальки и ползали крабы. Над нашими головами с криками носились белые чайки. По перешейку, соединявшему полуостров с островом, бежало небольшое стадо диких коз.

Одним словом, вместо было прекрасное. В отличии от нашего настроения, которое, несмотря на спасение от гибели, было довольно-таки мрачным.

Почему? А вот почему.