Глава 3. Просвет.

Дни шли за днями, недели за неделями. Я работал с утра до ночи, и практически не замечал течения времени. Мечты о каких бы то ни было приключениях давно развеялись, как дым. Впереди я видел только бесконечную работу, и поэтому не ставил себе никаких целей и задач, ни к чему не стремился. Я уже не надеялся на избавление, смирившись со своей неволей.

Убийства и драки, пьянство и ругань, постоянно происходившие на моих глазах уже перестали до глубины души возмущать меня. Я по прежнему испытывал ко всему этому глубочайшее отвращение, просто это чувство очень сильно притупилось.

И вдруг, в один прекрасный день, посреди мрака и темноты бесконечного, как мне казалось, и бессмысленного существования, появился просвет, вскоре переросший в солнечный день.

Началось всё очень неожиданно.

В этот день я, не знаю почему, ночью проснулся. Вокруг было темно - хоть глаз выколи. Я несколько раз переворачивался с боку на бок, но уснуть не смог.

«Странно, - промелькнуло у меня в голове, - Что это со мной? Всегда спал беспробудно, а сегодня...»

Лежать на досках без сна было делом очень неприятным. Когда я спал, то не чувствовал неудобств, но вот без сна...

Я, просто от нечего делать, поднялся и, взобравшись по лестнице, вышел на палубу. Первый раз в жизни я вдохнул такой ночной морской воздух. О, это невозможно описать! Какая - то смесь пряного запаха, просто запаха морской воды и ещё чего - то непонятного, но донельзя сладкого.

Небо над головой переливалось мириадами звёзд. Волны тихо плескались об борта шхуны. Где-то над моей головой, крича, носилась одинокая чайка.

Вдруг справа мне послышались чьи - то крадущиеся шаги. Я прислушался. Сюда действительно кто - то шёл, причём идущих было двое, и они приближались с двух сторон - и справа, и слева. Я, рассудив, что лучше не попадаться никому на глаза - мало ли что кто подумает! - быстро, на цыпочках спустился вниз и, улёгшись под лестницей, сделал вид, что сплю. Эта мера была не напрасной.

Вскоре я услышал, что два человека, перешёптываясь, спускаются по лестнице, причём делают это крадучись. Я ещё более насторожился.

-Здесь где-то, насколько я помню, щенок этот лежит, - проговорил один из них, и я узнал знакомый голос Гарри Тёрнера - помощника капитана. - Ты же с ним всё время цацкаешься, где он, знаешь?

-Под лестницей спит. Сейчас проверю его.

Я тут же догадался, что это Палмер. Он заглянул под лестницу и зажёг спичку. Долго смотрел он мне в лицо, но, видимо, я хорошо притворялся.

-Спит, как убитый, - сказал кок, потушив огонь. - Я его специально так работой гружу, что он всю ночь храпит.

-Ладно, пошли! - позвал его Тёрнер. - Сейчас открою.

Помощник капитана следил за всеми замками и ключами - я это знал.

В темноте что - то тихо зазвенело - видимо, ключи, щёлкнул замок, и дверь открылась. Мои нежданные гости зашли туда.

За ними последовало ещё человек пять - они все заходили поодиночке и через определённое время. Наконец замок в двери снова щёлкнул. Видимо, больше посетителей не предвидится.

«Что же они там делают ночью? - сгорая от любопытства, думал я. - Надо узнать - вдруг что».

Я на всякий случай пролежал минуты две, встал и на цыпочках подкрался к двери. Мне хотелось заглянуть в замочную скважину, но ничего не было видно - видимо, её специально чем - то заткнули.

Как же ещё можно подглядеть, а лучше всего, подслушать? Через иллюминатор? Но он наверняка завешен, и к тому же, через него ничего не слышно. И внезапно меня осенило.

Под камбузом находился склад пищевых продуктов. Вообще-то в него можно было попасть только через люк в поле камбуза, но я знал и другой способ. Стоило только зайти в соседнюю со складом каюту — жилую рубку, где в подвешенных к потолку гамаках спали матросы. В перегородке, соединяющей эти два помещения, внизу была отошедшая от переборки доска около фута высотой. Её выломали матросы, чтобы по ночам тайком пробираться в склад и цедить из бочонков ром. Именно поэтому никто до сих пор не заделал эту дыру и не сказал о ней капитану. Меня в этой щели интересовала только возможность проникнуть через неё в склад. Конечно, пробираться среди спящих матросов - дело рискованное, но меня обнадёживал тот факт, что спят они, как известно, чрезвычайно крепко.

Доску надо было чем-то подцепить, и я, взяв украденный когда-то из камбуза нож (он хранился в самом тёмном уголке моей «спальни»), я на цыпочках выбрался на палубу и подошёл к двери в жилую каюту. Я открыл её и тут же был оглушён страшным по силе храпом, царившим здесь, но не обратил на это особого внимания - все мои мысли были обращены в другую сторону.

Мне удалось незаметно проскользнуть среди спящих и залезть в склад. Тут же в темноте я нащупал лестницу, по которой незамедлительно поднялся.

Я устроился на одной из ступенек. Надо мной был открытый по рассеянности кока люк. Впрочем, «открытый» - это громко сказано - между крышкой люка и полом был просвет меньше мизинца. Но этого было достаточно, чтобы не только прекрасно слышать разговор наверху, но и даже увидеть обстановку, в которой он происходил.

Я устроился поудобнее и начал слушать. Мне не удалось услышать начала беседы, пришлось слушать её с середины.

-Вот ты, например, Алан, по какой причине присоединился к нам? - спросил Тёрнер кока.

Палмер криво усмехнулся и проговорил:

-Известно зачем! Хочу сделать бортовой залп по Хью - он чертовски надоел своими приказами и руганью. Теперь я даже стаканом рома горло промочить не могу из-за его идиотских приказов. "Туда не ходи, то не делай!". Надоело!

Он помолчал немного и продолжил:

-Но это не самое важное. Это - всего лишь гафель (самый маленький парус на судне, прим. авт.)! А вот грот (самый большой парус на судне, прим. авт.) - это...

Тёрнер неожиданно перебил его:

-Подожди, Алан! Про грот я сам скажу. А пока говорите, зачем кто к нам присоединился.

-Меня вот что с курса сбивает, - сказал Нил Уилкинсон. - Я столько лет на "Чёрной Акуле" вместе с этим Хью плаваю по морям... Это ведь опасно - гораздо лучше мне бы было присоединиться к пиратской флотилии, а не к жалкой шхуне, которой даже не все одиночные посудины по зубам. Но я здесь, потому что одноглазый обещал мне давать в два раза большую, чем дают там. И что? Моя доля ненамного больше доли тех, кто сейчас плавает в караванах! Чёрт побери, я хочу больше!

Нил Уилкинсон был боцманом, никогда не имевшим никакого авторитета у команды. «Ещё бы, - подумал я. - На месте капитана я бы тебе и шиллинга не заплатил: зря только ром переводишь!»

-А мне он просто надоел! - заявил Кори Гудвин, матрос, известный мне как величайший на свете дурак. - Я хочу другого капитана. Этот надоел командовать!

«Дурак он и есть дурак, - усмехнулся я в темноте. - Да будет ему известно, любой капитан должен командовать! Больше никаких причин не имеет, просто надоел ему капитан. Тьфу!»

Собравшиеся сидели в полутьме - только посередине помещения горела свеча. Я видел через щель мрачное лицо Тёрнера, державшего в зубах дымящуюся трубку. Он явно что-то обдумывал: других он слушал без внимания, вопросы, видимо заготовленные, задавал автоматически.

-А знаете что, ребята, - вдруг сказал помощник капитана, и понял, что он на что-то решился. - Знаете что? Давайте-ка сделаем так. Нил, и ты, Гудвин, дайте клятву, что никогда и никому без моего разрешения не расскажете о том, что сейчас услышите!

Уилкинсон тут же проговорил:

-Не видать мне ввек рома, если скажу!

А Гудвин схватил себя за горло и произнёс:

-Болтаться мне нок-рее, если скажу кому-нибудь!

-Хорошо, - сказал Тёрнер. - Наклонитесь-ка ко мне поближе...

Две головы тут же склонились к нему.

-Ребята, я сейчас расскажу вам страшную тайну. Слушайте меня внимательно. У Хью на одном из необитаемых островов, как раз на том, куда мы плывём, спрятаны сокровища: золото, серебро, алмазы, деньги, в общей сумме более девятисот тысяч фунтов.

Два заговорщика ахнули. А Тёрнер продолжал:

-Я знаю, откуда они у него. Однажды, когда мы на нашей посудине дрейфовали вдоль берегов Африки, подкарауливая купцов, нам попались золотые прииски (не буду подробно об этом рассказывать - это слишком долго). Они принадлежали какому-то знатному англичанину - он открыл их и тщательно скрывал от властей - не хотел, видимо, платить налоги. Мы ограбили эти прииски. Денег у нас было огромное количество, и мы собирались прокутить их где-нибудь. Но Хью, сказав, что наша посудина развалится после первого же шторма, силой заставил нас остановиться у одного острова, на котором раньше бывал Долговязый Бен (кличка знаменитого пирата Генри Эвери, прим. авт.) и выгрузить там золото. Многие не собирались спускать паруса и требовали идти в Англию, но одноглазый пообещал взять с собой небольшую часть сокровища, вернуться в Англию, и, приобретя там корабль побольше, вернуться за деньгами. Нам пришлось согласиться - ведь старый "Скиталец" действительно уже сидел в воде ниже ватерлинии. Хью ещё с несколькими матросами высадился на остров и там запрятал куда-то сокровища. А потом, когда вернулся на судно, сказал, что те, кто с ним были, пытались украсть часть золота. Мы, как дураки, поверили ему и вздёрнули их на реях. И только потом, уже после этого, сообразили, что теперь надувший нас одноглазый остался единственным человеком, который знает, где сокровища. Мы собирались его прикончить, но не решились - ведь вместе с ним за борт улетела бы и тайна клада!

Все слушали, затаив дыхание. А Тёрнер всё говорил...

-В общем, когда мы были в миле от английского берега, Хью отправил нас, людей из команды Чёрной Бороды, в шлюпке на берег. Он поручил нам закупить продуктов. Приказ был глупый, никто не мог понять, зачем это нужно - ведь мы уже скоро должны были зайти в Портсмуд, чтобы продать корабль и купить новый. Да и к тому же, кто мог знать, не уплывут ли за сокровищами без нас те, кто остался на шхуне. Но Хью пригрозил протянуть нас под килем, команда была на его стороне... В общем, мы уплыли.

Помощник капитана ненадолго замолчал.

-И что дальше? - спросил Уилкинсон.

-А потом... В городе мы задержались. И спустя два дня, когда мы вернулись к своей спрятанной шлюпке, в ней сидел Хью. Один. "Скитальца" нигде не было. Куда он его дел и как добрался до берега - неизвестно. Говорили, правда, что ночью деревенские жители слышали звук взрыва, доносившийся со стороны моря... Но, в общем, достоверно никто из нас ничего не знает. На остров мы больше, разумеется, не вернулись - Хью наотрез отказался. Но это не так уж и важно. Важно то, что Хью, будучи таким богачом, из своей команды делает нищих. Я уверен, что у него есть карта острова с пометкой, где зарыты деньги, и если мы свяжем или убьём его и перероем всю каюту, то наверняка отыщем эту самую карту. Раньше мы этого сделать не могли, потому что были уверены, что никакой карты нет и одноглазый держит всё это в голове. Но недавно я, зайдя вместе с Хью в его каюту, увидел на столе какую-то карту, явно начерченную от руки. Её одноглазый быстро прикрыл. Но я успел разглядеть, что на ней был нарисован тот самый остров! Так что, я думаю, пора отобрать эту карту у Хью. Силой. А после этого мы приплывём на остров и всё золото честно поделим. Вам нравится мой план?

Остальные, конечно же, выразили полнейшее согласие. Как только они услышали о сокровищах, с их лиц тут же сошла сонливость. Они оживились и повеселели.

Я прослушал речь Тёрнера, застыв на месте. От услышанного у меня глаза на лоб полезли.

-Итак, мы убьём Хью? - спросил помощник.

-Конечно! - отозвались остальные.

-А когда мы это сделаем? Лично я предлагаю прямо сейчас! Сходим за оружием, да и прикончим его.

-Правильно!

-Так и сделаем! Пойдёмте!

Заговорщики встали.

-Стойте! - вдруг сказал Тёрнер. - Почему люк открыт?

-Это я его захлопнуть забыл, - отозвался Палмер. - А что?

-Ты чего, олух? - выругался Тёрнер. - Нас ведь через него подслушать могут. Ну-ка проверь, нет ли там кого!

У меня сердце ушло в пятки. Я бесшумно соскользнул с лестницы и, нащупав в темноте бочку, спрятался за неё.

Люк со скрипом открылся, и вниз спустился Палмер со свечой. Долго он осматривал все стены и вглядывался в мешки и бочонки. Я в своём укрытии дрожал, как осиновый лист.

Наконец кок вздохнул и со словами «Никого здесь нет!» вышел наружу и захлопнул люк.

У меня отлегло от сердца. Однако тут же меня поразила мысль. «Ведь эти подлецы пошли убивать капитана!»

Мне надо было, не теряя ни секунды, решить, к чьему лагерю примкнуть. На стороне бунтовщиков была сила. Сила и поддержка большинства людей из нашей команды. Но Хью, эта "хитрая лисица", как называли его матросы, был гораздо, в разы умнее и сообразительнее всего вместе взятого экипажа. Это был хоть и не старый, но уже очень опытный морской волк, который, как я был уверен, никогда не терпел и не потерпит ни одного поражения. Но если во главе команды встанет Тёрнер, то "Чёрная Акула" недолго ещё проплавает по океанам. Штурман, этот лысоватый, толстый и бесшабашно храбрый старик (ему было пятьдесят два года) быстро погубит нас всех, ввязавшись в какую-нибудь авантюру, выйти из которой победителями мы точно не сможем.

Нет, уж лучше одноглазый! Находясь под его руководством, мы хотя бы можем быть уверены, что не погибнем при попытке захватить военный фрегат на шхуне (а Тёрнер, без сомнения, не задумываясь пошёл бы на такое).

Поэтому я, вняв голосу рассудка, решил прямо сейчас, опередив заговорщиков, прокрасться в каюту к капитану и сообщить обо всём. Быть может, здесь свою роль сыграл не только разум, но и желание отомстить Палмеру за его бесконечные оскорбления и насмешки надо мной...

Но, как бы то ни было, я пролез через щель и, прокравшись среди спящих матросов, вышел на палубу.

Я зашагал к каюте Хью, особо не скрываясь, так как думал, что убийцы ещё вооружаются. Но я ошибся, и эта ошибка едва не стоила мне жизни.

Внезапно я услышал торопливые шаги и негромкий окрик: «Стой, кто там идёт?». Мне не понадобилось много времени, чтобы понять, что это один из заговорщиков. Я вскрикнул и кинулся бежать со всех ног.

Уилкинсон (а это был он), конечно, узнал меня и со страшными ругательствами бросился в погоню. Он бы непременно догнал меня, но, на моё счастье, по дороге мне попался бочонок. Я, пробегая мимо него, толкнул его под ноги пирату. Тот упал, а я, спустя пять секунд, уже был у своей цели - капитанской каюты.

Что мне было делать? Стучаться в дверь? Бесполезно. Преследователь настигнет меня скорее, чем капитан откроет. И я понял, что у меня есть только один вариант - залезть через окно.

Я подбежал к нему и, одним взмахом ножа разбив стекло, заскочил внутрь. По моей правой руке, раненной осколками стекла, текли тёплые струйки крови, но я не обратил на это внимания.

-Чёрт побери! - заорал мгновенно вскочивший с постели Хью. - Кому там не спится? Могу помочь уснуть навеки!

Он был в одной рубахе, безоружный...

-Сэр, это я, Джек! Вас хотят убить!

Капитан всё ещё ничего не понимал, но после того, как засунувшийся в окно Уилкинсон выстрелил в него из пистолета, ему всё стало ясно.

Боцман промахнулся. Хью схватил первый попавшийся под руку предмет - бутылку рома и швырнул ему в лицо Уилкинсону. Тот со страшным криком рухнул на палубу. Капитан, сорвав висевшие у него на стене два пистолета, и из одного прикончил кричавшего и корчащегося от боли Уилкинсона, а другой разрядил в живот бежавшему с мушкетом в руке Гудвину. Первый, конечно же, простился с жизнью, а вот второй, согнувшись, лежал на палубе. Хью, открыв дверь, выбежал и прикончил его кортиком.

Именно в этот момент из-за угла выскочили остальные заговорщики с оружием в руках. Они, видимо, намеревались помочь своим товарищам, но увидев вместо них трупы, и стоящего с кортиком в руке капитана, остановились в замешательстве.

-Бросьте оружие, ребята, - чрезвычайно спокойным тоном сказал Хью. - Вы проиграли, ведь нет в мире того, кто победил бы Одноглазого Краба.

И пираты, имевшие возможность просто всадить в него пули, бросили оружие. Тут, видимо, опять сыграла роль способность капитана, с помощью совершенно спокойного поведения в таких ситуациях, где оно, казалось бы, неуместно, заставить других повиноваться.

-Краб! - завопил Тёрнер. - Мы вовсе не задумывали ничего против тебя! Мы гнались вот за этими негодяями, которые сейчас распрощались с жизнью!

-Хватит врать, Гарри! - усмехнулся Хью. - Ты погибнешь так же, как и они.

-Краб, да ведь тебе это кто угодно подтвердит! Джек может подтвердить - он, наверное, видел!

Да, этот седой и толстый старик догадался, кто раскрыл их замысел. И сейчас он смотрел на меня, умоляющими глазами, в которых была видна мольба. Тёрнер не раз оскорблял меня и выставлял на посмешище, но сейчас он, по сути, стоял передо мной на коленях и умолял о пощаде, ведь именно в моих руках была его дальнейшая судьба.

Я не знаю, правильно ли я сделал. Но я не выдал их. Никого. Даже моего мучителя Палмера.

-Да, сэр, - сказал я, - они действительно гнались за этими двумя предателями. Я подтверждаю!

Одноглазый посмотрел на меня своим пронизывающим до костей взглядом. И я в первый раз выдержал этот взгляд.

-То есть ты, Джек, подтверждаешь, что они не задумывали мятежа? - спросил меня Хью.

-Да, сэр, - сказал я. - Подтверждаю!

-Ну что ж, хорошо! - капитан обратился к заговорщикам. - Спасибо вам за преданность своему капитану! Можете идти.

Пираты развернулись и пошли в каюту - досматривать прерванные сны.

А Хью, окинув меня удивлённым взглядом, воскликнул:

-Тысячу чертей на полуют! Джек, ты спас меня!

Он с минуту глядел на меня, а потом продолжил:

-Разрази меня гром, если я не зря взял тебя на судно! Ты, приятель, кажется, не только курицы готовить умеешь!

"Вы только сейчас об этом догадались?" - с усмешкой и не без некоторого самодовольства подумал я (после оказанной мной капитану услуги я как-то осмелел, и это выражалось даже в мыслях).

Капитан помолчал ещё - видимо, пытаясь объяснить себе, почему обманутый им парень с риском для своей жизни заступается за него - а потом проговорил:

-У тебя под трапом остались какие-то вещи?

Я покачал головой:

-Нет, сэр. Если, конечно, не считать той кучи тряпья, на которой я сплю.

-Что же... Тогда давай, греби ко мне в каюту! Услуга за услугу! Ты спас меня, а я переведу тебя из-под трапа в свою каюту! Отныне ты будешь спать со мной!

Одноглазый убежал куда-то, и через минуту вернулся с койкой в руках, молотком и несколькими гвоздями.

-Открой дверь! - сказал он.

Я повиновался.

Он занёс койку в свою каюту и приколотил её гвоздями к палубе в свободном углу.

-Вот, Джек! - сказал он, указывая на неё. - Услуга за услугу. Ложись!

Я не то что лёг, я буквально рухнул на койку, утомлённый произошедшими ночью событиями. И хотя постель была не очень-то и мягкой, но мне она показалась мягче любой перины.

Мои глаза сами собой закрылись, и я, пробормотав: «Спокойной ночи, сэр», уснул.